Гарри Поттер и Красная Императрица
Владыка скованных глубин
Ледяной шквал с гор на мгновение стих, словно сама природа затаила дыхание перед тем, как двое ступят в бездну.
Гарри Поттер стоял на краю дощатого помоста, глядя на темные, смоляные волны Черного озера. От воды веяло не просто холодом — от нее исходил тяжелый, затхлый дух древнего застоя. Сотни лет это озеро поглощало стоки древней магии замка, гниющие водоросли и эманации темных тварей, превратившись в вязкую, чуждую человеку стихию.
– На счет три, Претор? – с лукавой усмешкой шепнула Неро, поправляя золотой наруч на тонком запястье.
– Без счета, – ответил Гарри.
*Щелк.*
Внутри его груди повернулся невидимый ключ. Ментальный шлюз распахнулся, и пятьдесят магических контуров вспыхнули чистым, упорядоченным пламенем. Прана хлынула по телу, мгновенно насыщая мышечные волокна, сухожилия и кости. Укрепление, доведенное тренировками Широ Эмии до рефлекса, превратило тело юноши в натянутую стальную струну.
В ту же секунду на его ключицах, плечах и ребрах вспыхнули тончайшие алые письмена. Руны Тосаки, напитанные эфиром, соткали вокруг его кожи невидимую пленку толщиной в долю миллиметра — барьер водного вытеснения. Воздух, растворенный в глубинных слоях, должен был беспрепятственно проникать в его легкие, в то время как холод и чудовищное давление оставались снаружи.
Они шагнули в пустоту одновременно.
Погружение не сопровождалось тяжелым ударом о воду. Черная озерная гладь не сомкнулась над ними с глухим всплеском — она словно расступилась, подчиняясь воле двух существ, несших в себе силу древнее самого Хогвартса.
Когда ноги Гарри коснулись озерной толщи, вокруг его подошв мгновенно закристаллизовался сапфировый лед. Но он не стал всплывать. Юноша перенаправил вектор силы, и плотная ледяная платформа, повинуясь его мысли, стремительно утянула их на глубину, рассекая мутную взвесь подобно тяжелому наконечнику копья.
Свет зимнего солнца погас уже через двадцать футов.
На трибунах наверху остались крики Бэгмана, рев толпы и растерянные взгляды судей. Здесь, во тьме, властвовали лишь тишина, сдавливающая виски, и медленно колышущиеся заросли гигантских водорослей — иллирийских травников, чьи склизкие черные плети тянулись со дна, словно пальцы утопленников.
– Уму! Какая возмутительная сырость! – звонкий мысленный голос Неро раздался прямо в сознании Гарри через их контракт. – Ни солнца, ни мраморных колонн, кругом одна только болотная муть! Претор, эти варвары всерьез называют подобную лужу ареной для великих состязаний?!
Гарри мысленно усмехнулся, скользя взглядом по зеленоватой полутьме.
Нерон двигалась рядом с ним, окутанная легким ореолом багровой праны. Вода обтекала ее тело, не смачивая ни единого золотистого локона. Для Героического Духа дыхание было пустой формальностью, а гидродинамическое сопротивление ее духовное тело преодолевало с легкостью дельфина. В ее правой руке мерцал Аэстус Эстус — под водой его пламя не гасло, а превратилось в вибрирующий сгусток багрового жара, заставлявший окружающую воду тихо вскипать миллионами крошечных пузырьков.
– Смотри по сторонам, Сэйбер, – передал Гарри. – Мы на чужой территории.
Озеро словно услышало его слова.
Из густых зарослей черных водорослей впереди выскользнули первые тени. Десятки уродливых, бледно-зеленых созданий с длинными, костлявыми пальцами и острыми рожками на покрытых слизью головах. Гриндилоу. Водяные черти почуяли чужаков и теперь неслись на них со всех сторон, щелкая острыми как иглы зубами и выпуская струи пузырей. Их было не меньше полусотни — целая стая, привлеченная теплом и светом багрового меча.
– Жалкие головастики, – фыркнула Неро. – Позволь мне разрубить их на куски, Претор!
– Не трать прану на падальщиков, – отозвался Гарри.
Юноша даже не замедлил спуска. Он просто вытянул вперед левую руку, слегка растопырив пальцы.
Концепт Разрушения в его жилах отозвался мгновенно. Вода была идеальным проводником. Ей не требовалось придавать форму — она уже была везде. Гарри просто изменил одно из ее фундаментальных свойств в радиусе двадцати ярдов.
*Мороз.*
Вокруг его ладони родилась безмолвная ударная волна кристально чистого, мерцающего лазурью холода. Вода перед ними не просто замерзла — она мгновенно остекленела, превратившись в сплошной монолит сапфирового льда. Стая гриндилоу, несшаяся в слепой ярости, застыла прямо в движении: искривленные пасти, растопыренные когти, выпученные глаза — все превратилось в жуткую подводную скульптурную композицию.
А затем Гарри сжал кулак.
*ХРУСТ.*
Внутреннее напряжение разорвало лед. Монолит с глухим подземным рокотом рассыпался на миллиарды крошечных ледяных игл, которые мгновенно растворились в толще воды, унося с собой тела водяных чертей в виде безвредной костяной муки. Пространство впереди очистилось, словно его вымели гигантской метлой.
– Очаровательно, – мурлыкнула Неро. – Никакой лишней грязи. Твой контроль стал поистине императорским, Гарри!
Они опустились глубже, достигнув самого дна, где толстый слой векового ила устилал озерное ложе.
Внезапно вода слева от них забурлила. Сквозь мутную пелену пронеслась серебристая тень.
Флер Делакур. Французская чемпионка отчаянно работала ногами, ее тонкие руки сжимали палочку, посылая сноп за снопом искр в наседавших тварей. Но ее Головной пузырь уже истончился, покрывшись мутной рябью: другая группа гриндилоу вцепилась ей в лодыжки, утягивая девушку в густые донные заросли. Француженка задыхалась, в ее расширенных от ужаса глазах плескалась паника.
– Претор? – голос Неро стал серьезным. – Дева в беде. Она не наш враг.
– Знаю, – бросил Гарри.
Короткий импульс Укрепления в икроножные мышцы — и Гарри рассек воду, преодолев сорок футов за долю секунды. Он возник прямо над барахтающейся вейлой. Взмах клыка василиска был невидим для человеческого глаза: лезвие из зачарованной кости рассекло путы водорослей, а выпущенный из острия импульс черного льда выморозил нервные окончания вцепившихся в нее тварей, заставив их пальцы мертво разжаться.
Флер судорожно дернулась, вырываясь на свободу. Сквозь прозрачную стенку своего истончившегося пузыря она с неописуемым изумлением посмотрела на своего спасителя. В полумраке бездны Гарри Поттер казался ожившим духом севера — темные волосы свободно плавали в воде, изумрудные глаза горели холодным внутренним огнем, а на коже плеч яростно пульсировали алые рунические знаки.
Гарри не стал тратить время на пустые жесты. Он коснулся ее мерцающего Головного пузыря кончиком пальца, влив крошечную толику структурированной праны Широ. Пленка мгновенно натянулась, засияла чистым золотым светом, став прочной, как закаленное стекло.
– Наверх, – коротко произнес Гарри одними губами.
Француженка поняла без слов. Прижав ладонь к груди в знаке безграничной благодарности, она заработала ластами, стремительно уходя к спасительной поверхности.
– Прекрасный жест благородства! – похвалила Неро, поравнявшись с ним. – Рим всегда ценил великодушие к поверженным соперникам! А теперь… взгляни туда, мой мастер.
Гарри повернулся.
Впереди, на склоне гигантского подводного хребта, разворачивалась совершенно иная картина.
Там отчаянно барахтался Годрик Поттер.
«Мальчик-который-выжил» выглядел жалко. Его золотой амулет за три тысячи галеонов испускал ядовито-бирюзовое сияние, но на глубине восьмидесяти футов дорогая парижская магия дала сбой. Сфера воздуха вокруг его тела то сжималась, заставляя парня судорожно кашлять, то опасно раздувалась. Годрик хаотично взмахивал палочкой, выкрикивая глухие, булькающие заклинания:
– Релассио! Асцендио!
Красные искры бессильно шипели в ледяной воде, гаснув через два ярда. Вокруг гриффиндорца кружили десятки подводных теней, но куда страшнее было другое. Из глубокой расщелины в скале медленно выползало колоссальное щупальце, покрытое присосками размером с обеденную тарелку.
Гигантский кальмар. Древний страж озера пробудился, потревоженный всплесками грубой, неотесанной магии золотого амулета, и теперь слепо тянулся к легкому источнику тепла.
Годрик заметил брата. Его лицо, искаженное ужасом под куполом воздуха, побелело до синевы. Он замахал руками, беззвучно крича в воду:
– Гарри! Помоги! Сюда! Спаси меня!
Гарри остановился в двадцати шагах от него.
Его взгляд скользнул по фигуре брата — по перепуганному, избалованному мальчишке, которого тринадцать лет превозносили как защитника вселенной. Мальчишке, который еще три дня назад в коридоре замка с мерзкой ухмылкой советовал ему упасть на колени и стать семейным слугой.
– Претор? – тихо спросила Неро, замерев за его плечом. – Ты желаешь, чтобы эта озерная тварь пожрала его? Одно твое слово — и мы проплывем мимо. Никто наверху ничего не узнает. Глубина умеет хранить тайны.
Гарри молчал три бесконечные секунды.
В его памяти вспыхнул темный коридор Годриковой Лощины. Смерть деда Чарлуса. Жертва бабушки Дореи. Все то, что этот трусливый дурак растратил на фанфары, автографы и золотые безделушки.
– Нет, – мысленно ответил Гарри. – Смерть в брюхе кальмара — слишком легкий выход для него. Он должен жить. Он должен стоять на трибунах и день за днем смотреть, как рушится его фальшивый трон.
Юноша вскинул правую руку. Клык василиска дрогнул, напитываясь темной, свирепой мощью Баэля.
– *Exstinguo.*
Луч первородного холода, тонкий как хирургическая игла, прошил толщу воды насквозь. Он ударил не в кальмара — он ударил в скальный выступ над расщелиной. Гранитная порода мгновенно промерзла до основания и с глухим грохотом обрушилась вниз, заваливая логово гигантского моллюска многотонными ледяными валунами. Щупальце дернулось от обжигающего мороза и с плеском втянулось обратно в темноту.
Вторым движением Гарри послал волну плотной кинетической праны прямо в живот Годрику.
Удар выбил воздух из легких гриффиндорца, но придал его телу мощнейшее ускорение. Золотой амулет, среагировав на резкий толчок, наконец включил аварийный подъемный контур, и Годрик, судорожно пуская пузыри и сжимая палочку онемевшими пальцами, пробкой полетел к поверхности озера.
– Он спасен от позора быстрой смерти, – усмехнулась Неро. – Какая изощренная жестокость, мой Претор! Оставить врага наедине с осознанием собственного ничтожества! Это в высшей степени по-римски!
– Идем, – бросил Гарри, отворачиваясь от уходящей наверх тени брата. – Время на исходе.
Они обогнули подводный хребет и вышли на широкое песчаное плато.
Здесь начинались владения русалочьего народа.
Это было жуткое, варварское поселение. Грубые постройки из необработанных озерных булыжников, оплетенные светящимися водорослями. В мутной воде плавали десятки русалок и тритонов — не прекрасные девы из магловских сказок, а свирепые подводные хищники с серо-зеленой чешуйчатой кожей, спутанными тинистыми волосами, рыбьими глазами без зрачков и рядами острых кинжальных зубов. В руках они сжимали тяжелые копья с кремневыми наконечниками.
В центре площади высилась колоссальная гранитная статуя в виде тритона, держащего трезубец.
А к подножию этой статуи крепкими канатами из водорослей были привязаны четверо.
Они спали глубоким, неестественным сном под действием чар высшего стазиса.
Чо Чанг — с длинными черными волосами, колышущимися в воде, словно шелк. Рон Уизли — нелепый, длинный, с приоткрытым ртом. Маленькая Габриэль Делакур — крошечная вейла, похожая на спящего ангела в серебристом платье.
И четвертый объект.
Гарри замер, когда его взгляд упал на место, предназначенное для его заложника.
Дамблдор сдержал слово. Он не посмел тронуть Дафну Гринграсс после визита двух Слуг в его кабинет. Но то, что старик привязал к каменному хвосту тритона вместо человека, заставило магические контуры внутри Гарри дико, свирепо взвыть.
Там, покачиваясь в толще ледяной воды, покоился зачарованный стеклянный саркофаг.
А внутри него стояли два фамильных портрета в тяжелых золоченых рамах. Портреты из тайного склепа Поттеров.
Чарлус Поттер — в своих родовых боевых доспехах, с гордым, ястребиным профилем и палочкой в руке. И Дорея Поттер, урожденная Блэк — с царственной осанкой, в бархатном платье и с той самой легкой, понимающей улыбкой, с которой она смотрела на маленького Гарри в его тайной мастерской.
На шее саркофага висела массивная цепь из черного серебра, на которой тускло мерцало родовое кольцо Главы Дома Поттеров — реликвия деда Чарлуса, которую Джеймс самовольно передал директору для ритуала.
Лица на портретах спали, скованные чарами стазиса. Но сам факт… Сам факт того, что священную память павших предков опустили на дно зловонной лужи в качестве приманки для толпы, был чудовищным, непростительным кощунством.
– Они осквернили покой ушедших… – прошептал Гарри.
Температура воды вокруг него рухнула до абсолютного нуля за десятую долю секунды.
Песок на дне озера мгновенно побелел от инея. Иллирийские водоросли остекленели и рассыпались в прах. Волна могильного холода, вырвавшаяся из груди юноши, ударила по русалочьему поселку с силой цунами.
Вождиха русалок — свирепая Муркус с массивным костяным трезубцем — зашипела, вскидывая оружие. Дюжина тритонов ринулась на Гарри, оскалив зубы и целясь копьями в его незащищенную грудь.
Но они не успели сделать и взмаха хвостом.
– ПРОЧЬ, ПЛЕБЕИ! – громовой глас Неро разорвал толщу воды, порождая чудовищную акустическую волну.
Клинок Аэстус Эстус описал идеальную горизонтальную дугу.
Багровый полумесяц чистого жара Эпохи Богов рассек воду. Температура вскипела, порождая стену перегретого пара, которая разметала строй тритонов во все стороны, словно сухие листья. Наконечники их кремневых копий мгновенно оплавились, превратившись в бесформенные стеклянные комья.
Неро зависла над статуей тритона, ее изумрудные глаза пылали праведным, карающим гневом:
– Склонитесь перед судом Рима, озерные черви! Еще одно движение — и мой огонь испарит эту проклятую яму вместе со всеми вашими норами!
Муркус замерла. В ее рыбьих глазах впервые за века проснулся первобытный, сковывающий ужас. Она увидела не волшебника с деревянной палочкой. Перед ней парил Героический Дух — существо, стоявшее на недосягаемой вершине пищевой цепи мироздания. Вождиха медленно опустила трезубец и прижала ладонь к илу, склоняя голову. Остальные русалки в панике бросились прочь, забиваясь в щели между камнями.
Гарри медленно приблизился к саркофагу.
Канаты из водорослей лопнули от одного прикосновения его замерзших пальцев. Юноша бережно прижал тяжелый стеклянный ларь к груди. Сквозь зачарованное стекло он посмотрел на спящие лица бабушки и дедушки.
– Я заберу вас домой, – тихо произнес он. – В место, где ваше величие больше никто не посмеет потревожить.
Он уже собирался оттолкнуться от дна, когда краем глаза уловил движение у соседней каменной опоры.
Виктор Крам, чья голова была частично трансфигурирована в акулью морду, уже подплывал к Гермионе Грейнджер, перекусывая веревки зубами. Вдали показался Седрик Диггори, рассекающий воду чарами разгона и спешащий к Чо Чанг.
Но маленькая Габриэль Делакур оставалась одна.
Флер не вернулась. Ее Головной пузырь был спасен, но время и силы француженки иссякли — судьи наверняка задержали ее на помосте. Семилетняя девочка-вейла медленно покачивалась на привязи, и чары стазиса вокруг ее хрупкого тела уже начали мерцать, грозя развеяться от ледяного давления глубины.
Гарри посмотрел на нее. Затем перевел взгляд на Нерон.
Императрица улыбнулась своей самой прекрасной, ослепительной улыбкой:
– Уму! Разве истинный правитель может оставить маленькую принцессу во тьме варварского плена? Возьми ее, Гарри! Мы вернемся наверх с двойным триумфом!
Гарри не колеблясь рванул вперед.
Один взмах клыка василиска — и путы Габриэль пали. Юноша подхватил легкое, невесомое тело девочки левой рукой, прижимая ее к себе, в то время как под правой рукой покоился саркофаг с реликвиями его истинной семьи.
– Держись крепче, Претор! – звонко крикнула Неро. – Мы взлетаем!
Римская императрица опустилась на самое дно, вонзила Аэстус Эстус в озерный базальт и высвободила колоссальный импульс багровой праны вертикально вниз:
– *Прими же силу нашего триумфа!*
*БУУУУУУМ!*
Дно Черного озера содрогнулось.
Грандиозный гейзер перегретой воды и пара, порожденный ударом меча Сэйбер, ударил снизу вверх, подхватывая Гарри, Неро и их ношу. Они не просто всплывали — они неслись сквозь толщу воды подобно выпущенной из баллисты стреле, рассекая темноту сияющим багряно-лазурным вихрем.
***
На трибунах Хогвартса царило напряженное, нервное ожидание.
Прошло пятьдесят пять минут с момента пушечного выстрела. Поверхность озера оставалась мертвой и неподвижной.
Лили Поттер сидела в первом ряду судейской ложи, ее пальцы судорожно комкали носовой платок. Десять минут назад из воды с громким кашлем и криками вынырнул Годрик. «Мальчик-который-выжил» был бледен, трясся от холода в зачарованном одеяле и бессвязно лепетал о гигантских щупальцах, чудовищном морозе и подводных монстрах. Никакого заложника он не добыл. Джеймс Поттер стоял рядом с сыном, пытаясь напоить его согревающим зельем, но его взгляд то и дело с мучительной тревогой обращался к воде.
Флер Делакур, закутанная в три шерстяных пледа, рыдала на плече мадам Максим:
– Габриэль! Моя маленькая сестренка… Она осталась там! Меня утащили эти твари! Гарри… Гарри спас меня, но она… она утонет!
– Успокойся, девочка моя, – мягко увещевал ее Дамблдор, хотя в его собственном взгляде читалась глубочайшая тень сомнения. – Русалочий народ не причинит вреда заложникам. Если чемпионы не успеют, спасательные отряды авроров спустятся…
Договорить директор не успел.
Водная гладь в центре Черного озера внезапно пошла гигантскими концентрическими кругами.
Затем раздался звук, похожий на раскат грома под землей. Вода вскипела, взметнувшись колоссальным, пятидесятифутовым столбом кипящей пены и пара, озаренного слепящим карминным и сапфировым сиянием.
Из самого сердца водяного взрыва в морозное небо взмыли три фигуры.
Неро приземлилась на деревянный настил пирса первой — абсолютно бесшумно, с грацией кошки, грациозно взмахнув подолом своего сухого, сияющего багряного платья. В ее руке гордо покоился Аэстус Эстус, чье острие озаряло туман мягким алым светом.
А следом на помост ступил Гарри.
На его плече спокойно покоился стеклянный саркофаг с золочеными рамами портретов Чарлуса и Дореи, а на левой руке он бережно держал маленькую Габриэль Делакур. Девочка уже открыла огромные сапфировые глаза, испуганно, но крепко обхватив юношу за шею тоненькими ручками.
На трибунах воцарилась гробовая тишина.
Пять тысяч волшебников смотрели на четырнадцатилетнего подростка, который стоял на ветру в тонкой рубашке без рукавов, с обнаженными плечами, по которым струились угасающие алые руны. От его тела валил густой пар. Вода под его сапогами мгновенно замерзала, превращая доски пирса в сверкающий хрустальный мост.
– Габриэль! – дикий, исполненный безумного счастья крик Флер Делакур разорвал оцепенение стадиона.
Французская чемпионка сбросила пледы и босиком бросилась по помосту. Она упала на колени перед Гарри, подхватывая сестру на руки, осыпая ее лицо поцелуями и заливаясь слезами. Затем она подняла на Гарри взгляд, в котором смешались благоговение, вечная преданность и первобытная женская благодарность:
– Ты спас ее… Ты спас нас обеих, Гарри! Семья Делакур… мы никогда… никогда этого не забудем! Моя жизнь — твоя!
– Она была в опасности, – просто ответил Гарри, слегка склонив голову. – Рим не оставляет детей во тьме.
– Уму! Золотые слова, Претор! – Неро с сияющей улыбкой вскинула клинок к небу.
Стадион содрогнулся от первого неуверенного хлопка. Затем раздался второй. И через секунду трибуны Когтеврана, Пуффендуя и Слизерина взорвались единым, оглушительным ревом восторга. Студенты вскакивали со своих мест, размахивая шарфами. Даже надменные шармбатонцы аплодировали стоя, выкрикивая имя Гарри на французском.
В судейской ложе Людо Бэгман, забыв обо всем на свете, вопил в свой мегафон:
– ПЕРВЫЙ! Он вернулся первым! Пятьдесят шесть минут! И он вернул не только своего заложника, но и спас сестру мисс Делакур! Это… это невероятно! Это абсолютный триумф благородства и отваги!
Но Гарри не слушал криков толпы.
Он медленно повернулся к судейской ложе, подняв тяжелый стеклянный саркофаг перед собой.
Его взгляд, холодный и острый, как лезвие клыка василиска, намертво пригвоздил к месту Альбуса Дамблдора и стоящего рядом Джеймса Поттера.
Внутри саркофага чары стазиса наконец растаяли. Портреты открыли глаза.
Чарлус Поттер огляделся, мгновенно оценив обстановку, и нарисованное лицо старого дуэлянта озарилось гордой, свирепой ухмылкой. Дорея Поттер посмотрела на своего первенца, и в ее нарисованных глазах блеснули слезы безграничной любви и гордости.
– Ты взял то, что тебе не принадлежит, Джеймс, – голос Гарри, усиленный силой Баэля, пронесся над замершим стадионом, заглушая ветер.
Юноша протянул руку, сорвал серебряную цепь с саркофага и поднял тяжелое родовое кольцо Главы Дома Поттеров высоко над головой.
– Мой дед Чарлус завещал это кольцо не трусу, торгующему честью ради министерских подачек. Он завещал его воину.
Гарри надел кольцо на безымянный палец правой руки.
*ВСПЫШКА.*
Магический контур родового кольца, спавший тринадцать лет, взвыл от чистейшего резонанса крови. Древний герб рода Поттеров — серебряный феникс, держащий в когтях сломанную шпагу, — вспыхнул ослепительным пламенем, признавая истинного хозяина.
Священная магия предков признала Гарри. Не Джеймса. Не Годрика.
Джеймс Поттер схватился за грудь, издав глухой, сдавленный стон. Родовая магия, питавшая его статус Главы Рода, с треском оборвалась, оставив его опустошенным, обычным чиновником без покровительства магии предков.
– Ты… ты не имеешь права… – прошептал Джеймс, белея губами.
– Я взял свое по праву крови и стали, – отчеканил Гарри.
Он повернулся спиной к судьям, к поверженному брату, к замершей в ужасе матери.
– Пойдем, Неро. Наше представление здесь окончено.
– Уму! – императрица вложила клинок в ножны из света, гордо вздернула подбородок и взяла своего мастера под руку. – Второй акт завершен полной победой Рима! А теперь… я требую горячего вина и самых изысканных сладостей, которые только есть в этом северном замке!
Они пошли по обледеневшему помосту к выходу, оставляя за собой ревущий в экстазе стадион и рухнувшие в бездну надежды тех, кто посмел считать их пешками.
На восточной трибуне, среди теней, Аоко Аодзаки медленно затушила окурок о каменный парапет. На ее губах играла хищная, предвкушающая улыбка.
– Ну что, Широ, Рин… – тихо произнесла она, глядя вслед удаляющейся фигуре юноши с кольцом древнего рода на пальце. – Мальчик забрал свое имя. Теперь остался только третий тур. И когда этот убогий Кубок выбросит его на кладбище к их безносому пугалу… Темный Лорд поймет, что ад бывает не только горячим. Ад бывает абсолютно ледяным.
Артурия Пендрагон стояла рядом, и ее изумрудные глаза отражали свинцовое небо Шотландии:
– Мы будем там. Ни один истинный король не позволит темным теням прошлого осквернить путь того, кто доказал свое право на венец.