Гарри Поттер и Красная Императрица
Пепел пророчества и холод Черного озера
– …Твой драгоценный Годрик не способен зажечь даже приличный люмос без подсказки матери! – прошипел Снейп, с неприкрытой ненавистью глядя на бывшего школьного врага. – Ты тринадцать лет кормил себя сказками о великом сыне, Джеймс. Ты купался в лучах чужой славы, пока истинный монстр тихо спал в тени, выжидая своего часа!
– Замолчи, Снейп! – рявкнул Джеймс, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Годрик победил Темного Лорда в колыбели! Сам Альбус подтвердил это! На его лбу отметина!
– Довольно, – тихо произнес Дамблдор.
Звук его голоса не был громким, но в нем прозвучала такая тяжесть, что оба мага мгновенно замолчали.
Верховный чародей поднялся из-за стола и подошел к высокому готическому окну. За стеклом бушевала ноябрьская метель, стирая очертания башен замка.
– Северус прав лишь отчасти, Джеймс, – медленно проговорил старик, глядя в темноту. – Отметина на лбу Годрика… это след разорванного ритуала Дореи. Но суть произошедшего тринадцать лет назад ускользнула от нас. Мы искали дитя Света, способное исцелить расколотый мир. Мы хотели верить, что невинность младенца отразила смертоносную тьму Тома Реддла. Но первородная сила Баэля не имеет отношения к Свету. Это сила чистого, беспримесного Разрушения.
Дамблдор повернулся к Джеймсу, и его взгляд сквозь очки-половинки заставил аврора вжаться в спинку кресла.
– Твоя мать знала, что делала, когда чертила жертвенный круг, – продолжал директор. – Она отдала жизнь не для того, чтобы создать щит. Она отдала жизнь, чтобы пробудить дремлющую кровь. И откликнулся Гарри. Именно он лишил Волан-де-Морта плоти. Не любовью. Не материнской защитой. Он выморозил его сущность до абсолютного нуля и расколол ее на куски.
– Нет… – прошептал Джеймс, качая головой. – Это безумие… Если это правда, то почему он был без сознания?! Почему его резерв был пуст?!
– Магическое истощение предельного ранга, – ядовито отчеканил Снейп. – Ребенок сжег свои незрелые проводящие пути, выбросив магию, равную удару стихии. А вы… вы даже не потрудились провести полное сканирование ауры в Мунго! Вы схватили Годрика, на чьем лбу красовалась свежая царапина, и побежали позировать фотографам «Пророка»!
– Мы спасали семью! – в отчаянии выкрикнул Джеймс. – Нам сказали, что Темный Лорд вернется! Нам нужен был символ! Символ надежды!
– И вы создали истукана на глиняных ногах, – холодно констатировал зельевар. – А живую сталь выбросили в сточную канаву. И теперь этот клинок наточен чужими руками и направлен прямо вам в глотку.
Дамблдор подошел к серебряному омниокуляру, где в зацикленной иллюзии кружился бой на арене: крошечная фигурка юноши с вытянутой ладонью и сапфировая стена льда, раскалывающая море пламени.
– Дело не только в Гарри, – тихо произнес директор. – Дева в багряном. Вы видели, как она двигалась? Как ее оружие возникло из пустоты? Это не магия нашего круга. Это отголосок давно минувшей эпохи. Кто-то помог ему завершить призыв. Барьеры Хогвартса зафиксировали пространственные искажения за пределами замка три дня назад. В волшебную Британию вошли чужаки из Внешнего мира. Часовая Башня.
Снейп нахмурился, его черные глаза сузились:
– Ассоциация Магов? Эти высокомерные алхимики из Лондона никогда не вмешивались в дела Министерства. Они презирают нас, считая дегенератами, утратившими Истинное Таинство.
– Они не вмешивались, пока мы играли в свои провинциальные войны, – Дамблдор тяжело вздохнул. – Но призыв Героического Духа такого масштаба… для них это сигнал тревоги. Если Лорды Ассоциации решат, что турнир вышел из-под контроля, аврорат покажется детской забавой по сравнению с их карательными отрядами.
– И что нам делать, Альбус? – Джеймс посмотрел на старика с мольбой, в которой сквозил первобытный страх потерять все: положение, уважение, семью. – Второй тур… Гарри делит первое место. Если он выиграет турнир… Совет попечителей заставит меня сложить полномочия главы рода в его пользу! Министерство не простит мне такого скандала!
– Турнир должен идти своим чередом, – мягко, но непреклонно ответил Дамблдор. – Магический контракт Кубка Огня нерушим. Но второй тур… он потребует иного подхода. Черное озеро не терпит ярости. Вода поглотит огонь его Слуги, а глубина заставит Гарри раскрыть пределы своего контроля. К тому же… заложники.
Снейп дернул уголком рта:
– Вы уже решили, кого заберете на дно для него, директор? Родственников у него больше нет. Друзей в Гриффиндоре — тем более.
– Мисс Дафна Гринграсс, – спокойно произнес Дамблдор. – Единственная, кто навещал его в больничном крыле на втором курсе. Единственная, кто сидела рядом с ним в библиотеке все эти годы. Ее отец Сайрус держит нейтралитет, но сердце девочки принадлежит нашему юному бунтарю.
– Гринграсс не отдаст дочь, – покачал головой Снейп. – Сайрус умен и чрезвычайно опасен в кулуарах Визенгамота.
– У него не будет выбора, – отрезал Дамблдор. – Регламент Турнира утвержден Международной конфедерацией магов. Ради безопасности самих же чемпионов мы должны убедиться, что их сердца все еще способны любить. Если в Гарри осталась хоть капля человеческого тепла… он пойдет за ней на дно. Если же нет… мы узнаем об этом раньше, чем наступит финал.
***
Утренний свет едва пробивался сквозь закопченные окна Тайной комнаты Салазара Слизерина.
Подземные чертоги, согретые руническими обогревателями Рин Тосаки, гудели от тихой, сосредоточенной работы. На длинном базальтовом столе, расчищенном от вековой пыли, лежали анатомические схемы человеческого тела, испещренные тонкими лазурными и золотыми линиями.
Рядом, на мягкой зачарованной кушетке, укутанная в пушистый плед из шерсти книззла, полулежала одиннадцатилетняя Астория Гринграсс. Девочка была бледна как первый снег, под ее огромными сапфировыми глазами залегли темные тени, а дыхание вырывалось из груди с тихим, сухим свистом. Но сейчас на ее бледных щеках играл слабый румянец — она с благоговейным восторгом наблюдала за Нерон.
Императрица Рима, сменившая боевое бальное платье на элегантную шелковую тунику винного цвета и узкие темные брюки, расхаживала вокруг кушетки с серебряным кубком в руке.
– Уму! Какая возмутительная глупость! – возмущалась Неро, театрально взмахивая свободной ладонью. – Проклясть ребенка за грехи прадедов! Варварство! В Риме за подобное преступление против невинного дитя патриция виновных бросали на растерзание нумидийским львам! Не бойся, маленькая муза, великий Нерон не позволит какому-то заплесневелому проклятию увянуть столь прелестному цветку!
Астория тихо хихикнула, прижимая ладошку к губам.
– Спасибо, леди Нерон… Вы очень красивая. Как статуя богини в мамином саду.
– Не «леди», дитя, а Император! – с сияющей улыбкой поправила ее Неро, наклоняясь и легко щелкая девочку по носу. – Но за комплимент благодарю! Твой вкус безупречен!
В нескольких шагах от кушетки стояли Дафна, Гарри и гости из Часовой Башни. Дафна нервно сжимала пальцы, ее холодная слизеринская невозмутимость полностью испарилась, оставив лишь страх старшей сестры, готовой пойти на сделку с дьяволом ради спасения единственного близкого человека.
– Проклятие крови Гринграссов, – говорила Рин Тосака, сверяясь со светящимися проекциями рун, парящими над ее ладонью. – Это не вирус и не яд. Это концептуальное гниение родового Истока. С каждым годом ее собственные магические цепи сворачиваются внутрь, воспринимая саму жизненную силу девочки как чужеродное тело. Обычные зелья вашего мира лишь глушат симптомы, но ускоряют коллапс.
– Мы можем это остановить? – тихо спросил Гарри.
Его пальцы непроизвольно коснулись рукояти клыка василиска на поясе. Внутри юноши медленно закипала глухая ярость на саму несправедливость этого мира: чистокровные ублюдки веками играли с темными проклятиями, а расплачиваться приходилось невинным детям.
– Остановить? – усмехнулась Аоко Аодзаки, сидевшая на краю стола и покачивавшая ногой в тяжелом армейском ботинке. – Парень, в нормальных условиях Ассоциация Магов просто заперла бы девчонку в формалине как «интересный случай для кафедры проклятий». Но тебе повезло. Точнее, ей повезло. Здесь сидит не просто первоклассный ювелир из семьи Тосака, а сильнейший проектор современности и носительница Пятой Магии.
Широ Эмия подошел ближе к Астории, опустившись на одно колено рядом с кушеткой. Его взгляд был бесконечно теплым и спокойным.
– Здравствуй, Астория, – мягко произнес он. – Меня зовут Широ. Можно я посмотрю на твою руку?
Девочка робко протянула тонкую ручку. Широ осторожно взял ее запястье двумя пальцами. Его глаза на мгновение вспыхнули золотом:
– *Trace: On.*
Воздух едва заметно дрогнул. Широ замер, его сознание погрузилось в структуру чужого тела.
– Я вижу структуру, – глухо произнес юноша через минуту, не открывая глаз. – Проклятие имеет форму шипастого плюща из запекшейся черной праны. Оно оплело ее центральный нервный узел возле сердца. Если попытаться выжечь его заклинанием — сердце остановится. Если резать ножом — проклятие взорвется, заразив всю кровеносную систему.
– Но если изменить вектор времени? – подал голос Гарри, глядя на Аоко. – Заморозить. Не плоть. Заморозить само движение концепта.
Аоко довольно прищурилась, спрыгнув со стола:
– Соображаешь, пацан. Твоя сила Баэля — это не просто лед как физическое агрегатное состояние воды. Это концепт «Остановки энтропии через разрушение связей». Ты можешь разорвать связь между проклятием и ее нервной системой, если заморозишь сам импульс гниения.
– А я, – подхватил Широ, открывая глаза, – смогу спроецировать временный каркас из изолирующей праны, который заменит пораженные участки каналов, пока Гарри будет держать холод.
– А я закреплю результат камнем с руной Кеназ и Эваз, перенаправив излишки родового проклятия в кристалл-накопитель! – победно закончила Рин, вытаскивая из кармана чистейший ограненный сапфир размером с грецкий орех. – Мы не уничтожим первородный грех ее предков полностью — для этого нужно переписать ДНК всего рода, — но мы изолируем его. Девочка сможет жить нормальной жизнью. Без болей, без кашля кровью и без страха умереть в двадцать лет.
Дафна судорожно вздохнула и закрыла лицо ладонями. Ее плечи мелко задрожали.
Гарри молча подошел к ней и положил руку на плечо, слегка сжав его. Слизеринка подняла на него заплаканные, полные безграничной благодарности глаза:
– Гарри… Если вы сделаете это… Мой отец отдаст тебе все хранилища рода. Моя жизнь… моя верность… все будет твоим.
– Прекрати, Дафна, – мягко оборвал ее Гарри. – Мы спасаем Асторию не ради золота твоего отца и не ради клятв. Она моя сестра куда больше, чем Годрик когда-либо был братом. Ложись рядом с ней, держи ее за руку. Мне понадобится твой резонанс крови, чтобы направить силу Баэля точно в цель.
Неро грациозно подошла к изголовью кушетки, положив ладонь на лоб Астории. От тела Слуги повеяло мягким, успокаивающим золотым сиянием.
– Спи, дитя, – ласково пропела императрица. – Под крылом Рима тебе не ведом страх.
Веки Астории отяжелели, и девочка погрузилась в глубокий, безмятежный сон.
– Начинаем, – скомандовала Аоко, ее ладони вспыхнули чистым, ослепительным лазурным светом. – Тосака, держи барьер. Широ — структура. Гарри… не переборщи. Один лишний градус ниже нуля — и ты заморозишь ее сердце навсегда.
*Щелк.*
Внутри Гарри повернулся невидимый ключ. Контуры раскрылись широким, холодным потоком. Он опустил ладонь на грудь Астории, прямо сквозь ткань платья.
По залу прокатилась волна леденящего безмолвия.
Под кожей девочки проступил омерзительный, чернеющий узор древнего проклятия — извивающиеся щупальца тьмы, пожиравшие жизнь ребенка. Но навстречу им из ладони Гарри хлынул кристально чистый, сапфировый холод.
Это не было насилием. Это было хирургическое рассечение. Сила Баэля скользила по нервным волокнам с ювелирной точностью, вымораживая саму заразу, лишая ее подвижности, превращая ядовитую концептуальную тьму в хрупкие стеклянные иглы.
Широ мгновенно подхватил процесс, его пальцы засветились золотом, выстраивая взамен разрушенных связей полупрозрачные нити искусственных каналов. Рин опустила сапфир на грудь девочки, и камень начал жадно, с глухим гулом втягивать в себя черные ледяные осколки, наливаясь изнутри зловещим фиолетовым светом.
Аоко держала время. Ее Пятая Магия растягивала секунды, не позволяя биологическому шоку разорвать сердце спящего ребенка.
Процесс длился бесконечные двадцать минут.
Когда Гарри наконец убрал руку, его контуры медленно угасли, оставив лишь легкую дрожь в пальцах. Сапфир в руках Рин был полон чернильной мути — проклятие было запечатано.
Астория глубоко, ровно вздохнула.
Чернота под ее кожей исчезла без следа. Дыхание стало чистым, глубоким, а на щеках расцвел здоровый, персиковый румянец спящего, абсолютно здорового ребенка.
Дафна упала на колени перед кушеткой, прижавшись губами к руке сестры, и беззвучно разрыдалась — впервые за долгие годы сбрасывая с себя непосильный груз вины и страха.
– Дело сделано, – выдохнула Рин, пряча потяжелевший кристалл в зачарованный свинцовый футляр. – Камень нужно будет уничтожить в кузнице Ассоциации, но угрозы для ее жизни больше нет. Она проживет долгую жизнь.
– Уму! Великолепная победа! – Неро победно вскинула кубок. – Никаких смертей на подмостках моего мастера! Только триумф жизни и красоты!
Гарри устало опустился на каменную скамью, прислонившись спиной к колонне. К нему подошел Широ, протягивая флягу с горячим травяным чаем:
– Ты отлично справился, Гарри. Контроль был идеален.
– Спасибо, Широ, – Гарри сделал глоток, чувствуя, как тепло разливается по уставшему телу. – Без твоей проекции я бы просто разорвал ее каналы.
– Мы команда, – просто ответил Эмия, улыбнувшись своей открытой, немного наивной улыбкой. – Мастера и Слуги должны прикрывать друг друга. Иначе в этой войне не выжить.
В этот момент воздух в центре комнаты дрогнул, и из невидимости материализовалась Артурия Пендрагон. Король Рыцарей вернулась из дозора, ее лицо было сосредоточенным и строгим.
– У нас гости на верхних уровнях, – произнесла Артурия, обращаясь к Гарри. – Директор Дамблдор только что отправил домового эльфа в подземелья Слизерина с официальным вызовом.
Дафна подняла голову, вытирая слезы:
– Вызов? Кому?
– Тебе, мисс Гринграсс, – ответила Артурия. – Директор требует твоего немедленного присутствия в кабинете. Речь идет о подготовке к следующему этапу Турнира.
Гарри медленно поднялся на ноги.
Усталость на его лице мгновенно сменилась ледяной маской хищника. В изумрудных глазах вновь закружился первородный холод.
– Заложники, – тихо произнес он. – Они пришли за ней.
***
Кабинет директора Хогвартса утопал в полумраке, разгоняемом лишь мягким светом зачарованных свечей.
Альбус Дамблдор сидел за столом, сложив руки домиком. Напротив него в глубоком кресле сидела Дафна Гринграсс. Ее лицо вернуло себе привычную ледяную непроницаемость, идеальная осанка выдавала выучку древнейшего рода, а руки спокойно лежали на коленях.
Чуть поодаль, у книжных шкафов, стоял профессор Грозный Глаз Грюм, оперевшись на свою резную трость. Его волшебный глаз непрерывно вращался в глазнице, дико дергаясь при каждом шорохе.
– Я рад, что ты откликнулась на мою просьбу, дитя мое, – мягко начал Дамблдор, лучась отеческой теплотой. – Турнир Трех Волшебников — древняя традиция, требующая не только отваги чемпионов, но и участия тех, кто им дорог. Второй тур сопряжен с испытанием чувств. Судейская коллегия единогласно сочла, что именно ты являешься самым ценным сокровищем для нашего… необычного чемпиона.
– С каких пор попечительский совет одобряет использование наследников благородных домов в качестве подводного корма для гриндилоу, директор? – голос Дафны прозвучал сухо и холодно, как звон лезвия о камень.
Грюм хрипло каркнул, оскалив желтые зубы:
– Дерзкая девчонка! Тебе выпала честь стать частью великого магического таинства, а ты торгуешься, словно лавочник в Лютном! Все абсолютно безопасно! Чары стазиса надежны, как сейфы Гринготтса!
– Безопасно? – Дафна даже не удостоила отставного аврора взглядом, продолжая смотреть прямо в глаза Дамблдору. – На дне Черного озера в феврале? Где стазис замедляет сердечный ритм до двух ударов в минуту, а любое случайное колебание давления на глубине ста футов может вызвать необратимый отек легких? Мой отец не давал согласия на эту процедуру. Согласно законам Визенгамота от тысяча шестьсот сорок восьмого года, принудительное погружение несовершеннолетней наследницы рода без подписанного отцом пакта является уголовным преступлением.
Дамблдор едва заметно вздохнул. Его пальцы мягко постучали по полированному дереву:
– В условиях военного положения и действия хартии Международной конфедерации, согласие опекунов переходит к верховному чародею школы, Дафна. Твой отец был уведомлен письмом. Мы не просим твоего разрешения. Мы ставим тебя в известность. Ты уснешь сегодня вечером в больничном крыле под присмотром мадам Помфри, а завтра…
– Завтра она никуда не пойдет, – раздался спокойный голос от дверей.
Тяжелые дубовые двери кабинета директора, защищенные дюжиной древнейших запирающих чар, распахнулись сами собой, сорвавшись с петель и бесшумно зависнув в воздухе.
В проеме стоял Гарри Поттер.
На нем была простая черная мантия без факультетских нашивок. На поясе покоился запечатанный клык василиска, а руки были спрятаны в карманах. Но позади него…
Позади него ступала Нерон Клавдий.
Римская императрица не скрывала своей силы. Ее алое платье сияло слепящим карминным жаром, золотые доспехи искрились чистейшей праной, а клинок Аэстус Эстус уже покоился в ее правой руке, едва касаясь пола и оставляя на вековых каменных плитах дымящиеся борозды расплавленного камня.
А за правым плечом Гарри, словно молчаливая тень неизбежного возмездия, стояла Артурия Пендрагон. Король Рыцарей была облачена в полный боевой латный доспех из синей стали и серебра, а в ее сжатых кулаках гудел невидимый клинок, искажая свет вокруг себя ураганным давлением ветра.
Грюм мгновенно вскинул палочку, его деревянная нога с грохотом ударила в пол:
– Нападение! Тревога!
– Стоять, червь! – рявкнула Неро.
Ее голос, усиленный величием Трона Героев, ударил по ушам присутствующих подобно залпу баллисты.
Давление двух Слуг класса Сэйбер заполнило кабинет директора до самого потолка. Серебряные приборы на витых столиках полопались один за другим, осыпаясь осколками. Стенные шкафы затрещали. Портреты бывших директоров с криками ужаса бросились прочь из своих рам, спасаясь бегством в другие картины замка.
Грюм пошатнулся, его деревянная нога подломилась, и старый аврор с глухим стоном рухнул на колени, не в силах преодолеть гравитационный гнет первородной ауры Короля Рыцарей и Римского Кесаря. Его волшебный глаз бешено вращался, наливаясь кровью от запредельной концентрации таинства.
Дамблдор медленно поднялся на ноги.
В его руке появилась Бузинная палочка. Воздух вокруг старика уплотнился, вспыхнул золотистый купол мощнейшего щита, сдерживающего напор чужой праны. Взгляд директора стал жестким, лишенным всякого налета старческого благодушия.
– Гарри… – произнес Дамблдор, и его голос вибрировал от колоссальной мощи. – Ты привел вооруженных сущностей в святая святых Хогвартса. Ты угрожаешь своим учителям. Это мятеж.
– Это не мятеж, директор, – ровно ответил Гарри, сделав три шага вперед.
Лед пополз от его сапог во все стороны, мгновенно замораживая восточные ковры и подбираясь к ножкам директорского стола. Сила Баэля в его жилах пульсировала ровным, идеальным ритмом.
– Это дипломатическое предупреждение, – продолжал юноша, глядя в глаза старику. – Вы решили забрать Дафну на дно озера? Вы думали использовать единственного человека, который остался рядом со мной, чтобы проверить мою покорность?
– Это правила Турнира, Гарри! – с нажимом произнес Дамблдор. – Никому не грозит опасность! Я лично контролирую чары стазиса!
– Мне плевать на ваши правила, – отрезал Гарри. – Вы забыли, с кем говорите. Я не Годрик, которому можно скормить сказку о великой судьбе. Если Дафна Гринграсс сегодня вечером окажется в воде… завтра утром Черное озеро перестанет существовать.
Дамблдор нахмурился:
– Ты не сможешь противостоять силе озера, мальчик мой…
– Он не сможет, – шагнула вперед Неро, и ее изумрудные глаза вспыхнули безумным, великолепным огнем истинного тирана. – Но смогу я! Мой фантазм — *Aestus Domus Aurea*! Золотой Театр увядших надежд! Я перепишу реальность этой проклятой лужи! Я воздвигну свой Колизей прямо на костях ваших водяных тварей, выжгу воду до самого базальта и превращу ваш турнир в пепелище! Хочешь проверить, старик, чей барьер падет первым — твой замок или мой Рим?!
Артурия Пендрагон не обнажала меча, но ее голос прозвучал как смертный приговор:
– Похищение невинной девы ради забавы толпы — позор для любого правителя, Альбус Дамблдор. Если вы пойдете на этот шаг, я сочту вас клятвопреступником и врагом Чести. Мой клинок Экскалибур знает, как сокрушать тиранов, прячущихся за масками мудрецов.
В кабинете повисла мертвая, удушливая тишина.
Дамблдор стоял неподвижно. Его острый ум лихорадочно просчитывал варианты. Два Героических Духа высшего ранга. Один — воплощение абсолютного разрушительного огня и экспансии, второй — живое воплощение концепта Священного Меча, способного стирать армии. И мальчик, овладевший стихией первородного Разрушения без палочки.
Если начнется бой… половина замка превратится в руины за первые три секунды. А Министерство… Министерство просто рухнет в панике.
– Дафна не пойдет на дно, – медленно, с трудом разжимая губы, произнес Дамблдор. Он опустил Бузинную палочку. Щит вокруг него растаял. – Турнир найдет другого заложника для тебя, Гарри. Символ, не связанный с живыми людьми этой школы.
– Вот и отлично, – Гарри протянул руку Дафне. – Пойдем, Дафна. Здесь слишком душно от лицемерия.
Слизеринка поднялась с кресла, подошла к Гарри и без тени сомнения вложила свою холодную ладонь в его руку. На ее губах играла едва заметная, победная полуулыбка.
Они развернулись и пошли к выходу. Неро и Артурия отступили следом, держа под прицелом каждый сантиметр пространства, пока тяжелые дубовые двери не встали на место, с грохотом захлопнувшись за их спинами.
Когда шаги в коридоре затихли, Грюм с хриплым стоном поднялся с пола, вытирая пену с губ:
– Альбус… Во имя всех чертей… Что это было?! Это же… это не люди! Это живые боги войны!
Дамблдор не ответил.
Он медленно опустился в свое кресло, глядя на разбитые серебряные приборы и замерзший пол. Его руки, державшие палочку, мелко, предательски дрожали.
– Мы опоздали, Аластор, – прошептал старик, и в его голосе впервые за полвека прозвучало истинное, безнадежное отчаяние. – Мы тринадцать лет растили фальшивого героя… и упустили момент, когда истинный король обрел свою армию.
***
Двадцать четвертое февраля встретило Хогвартс пронизывающим, сырым туманом.
Поверхность Черного озера напоминала гигантское зеркало из черного обсидиана. Вода была ледяной, тяжелой, почти неподвижной. На деревянных трибунах, возведенных прямо у кромки воды, собрались сотни зрителей. Все кутались в тяжелые зимние мантии, шарфы и зачарованные меха.
Судейская ложа была полна. Корнелиус Фадж нервно пил огневиски из фляжки, Каркаров угрюмо кутался в соболиную шубу, а мадам Максим с тревогой вглядывалась в мутную гладь.
Внизу, на деревянном пирсе, стояли чемпионы.
Седрик Диггори разминал плечи, шепча формулу Головного пузыря. Флер Делакур выглядела потрясающе в облегающем серебристом купальном костюме, ее пальцы уже касались палочки. Виктор Крам стоял неподвижно, готовясь к частичной трансфигурации в акулу.
Годрик Поттер стоял чуть в стороне. На нем были зачарованные плавательные шорты с гербом Гриффиндора, а на шее висел массивный амулет из чистейшего золота — артефакт дыхания под водой за три тысячи галеонов, экстренно купленный Джеймсом в Париже после фиаско на первом туре. Рядом с ним стоял сам Джеймс, непрерывно поправляя сыну ремни амулета и что-то лихорадочно шепча на ухо.
Гарри стоял на самом краю пирса.
На нем были простые черные брюки из водоотталкивающей кожи и тонкая рубашка без рукавов. На обнаженных плечах и шее отчетливо виднелись сложные, геометрически выверенные алые узоры — руны вытеснения, нанесенные Рин Тосакой. Клык василиска покоился на бедре в герметичных ножнах.
Неро стояла рядом с ним, одетая в облегающий алый наряд, больше напоминавший доспехи античной амазонки, чем купальный костюм. Ее изумрудные глаза с насмешкой следили за суетой соперников.
– Внимание! – прогрохотал над озером голос Людо Бэгмана. – По сигналу пушки чемпионы должны погрузиться на дно Черного озера и найти то, что у них украли! Время испытания — ровно один час! Судьи готовы? Чемпионы… на старт!
*БА-БАХ!*
Пушечный выстрел разорвал тишину долины.
Седрик и Флер мгновенно наколдовали прозрачные пузыри вокруг голов и ласточками нырнули в воду. Крам с глухим рычанием преобразил голову в зубастую акулью пасть и с плеском ушел на глубину. Годрик активировал золотой амулет, испустивший бирюзовое сияние, и гордо прыгнул в воду, вздымая фонтан брызг под аплодисменты гриффиндорцев.
Гарри даже не шелохнулся.
Он стоял на краю пирса, глядя в черную, маслянистую бездну озера.
– Претор, – промурлыкала Неро, вставая рядом с ним плечом к плечу. – Ты готов показать этим озерным варварам величие Рима?
– Готов, – спокойно ответил