Гарри Поттер и Красная Императрица
Отзвуки римского триумфа
Ледяная крошка медленно оседала на почерневшие от драконьего пламени камни.
В огромной чаше стадиона царила такая тишина, будто заклинание немоты накрыло каждого из пяти тысяч зрителей. Ни шелеста мантий, ни перешептываний, ни щелчков зачарованных колдокамер. Лишь прерывистый, свистящий выдох Венгерской хвостороги нарушал это мертвое безмолвие. Величайший ящер Европы, живое воплощение первобытного бедствия, лежал неподвижно, скованный черным льдом и смертоносным токсином древнего змея.
Гарри Поттер даже не оглянулся на трибуны.
Он шел к выходу из ущелья ровным, размеренным шагом. В его левой руке тускло поблескивало золотое яйцо — трофей, добытый без единого взмаха деревянной палочки, без единой заученной латинской фразы. Справа от него, слегка покачивая бедрами и гордо вздернув хорошенький подбородок, ступала Нерон Клавдий. Ее багряный подол, расшитый золотой тесьмой, вздымался от холодного ветра, а изумрудные глаза с насмешливым прищуром скользили по онемевшим лицам волшебников.
Первым не выдержал Людо Бэгман.
Пухлый чиновник судорожно сглотнул, несколько раз постучал палочкой по зачарованному мегафону на шее и, заикаясь, выдавил в эфир:
– О-он… он сделал это! Мистер Гарри Поттер и… и его неизвестная спутница нейтрализовали Венгерскую хвосторогу! Время прохождения… три минуты сорок две секунды! Это… это абсолютный рекорд состязания!
Стадион взорвался.
Но это не был единый, ликующий рев, какой встречал полет Годрика на метле. Зрители кричали вразнобой: кто-то испуганно вскакивал, кто-то отчаянно спорил, размахивая руками, а с трибун факультета Когтевран вдруг донеслись первые, пока еще неуверенные аплодисменты, стремительно перераставшие в овацию. Терри Бут и Мораг Макдугал орали во всю глотку, заглушая свист растерянных гриффиндорцев. Дафна Гринграсс сидела в первом ряду слизеринского сектора, сложив руки на коленях, но в ее холодных серых глазах горело такое торжество, будто она лично вонзила клинок в сердце дракона.
В судейской ложе творился сущий хаос.
Мадам Максим нервно обмахивалась кружевным платком, ее глаза размером с чайные блюдца не отрывались от гигантской туши ящера. Игорь Каркаров с побелевшим, перекошенным лицом лихорадочно шептал что-то на ухо своему помощнику, комкая край шелковой мантии. Корнелиус Фадж вцепился в перила, его котелок съехал набок, а на лбу выступили крупные капли пота.
– Альбус… – просипел министр, судорожно поворачиваясь к Дамблдору. – Что… во имя Мерлина, что это было?! Какой лед?! Какое существо он призвал?! Вы видели ее оружие?! Оно возникло прямо из воздуха! Это же… это не магия Министерства! Это темнейшее таинство!
Дамблдор не ответил.
Старый волшебник стоял неподвижно, словно каменное изваяние. Его голубые глаза, обычно искрившиеся мягким лукавством, потемнели до цвета грозовой тучи. Рука, покоившаяся на спинке кресла, сжалась так сильно, что полированное дерево жалобно скрипнуло. Он смотрел не на Гарри. Он смотрел на Нерон.
«Слуга… – билась в висках директора единственная, обжигающая мысль. – Он не просто пробудил контуры Баэля. Он дотянулся до Трона Героев. Но как?! Без Грааля? Без поддержки Ассоциации? Неужели трещина в защитных чарах замка настолько глубока?..»
– Судейские оценки! – наконец выдавил Бэгман, поняв, что пауза затянулась до неприличия. – Судьи, прошу выставить баллы пятому чемпиону!
Мадам Максим подняла палочку. В воздухе соткалась серебряная девятка. Француженка отдала должное абсолютной чистоте победы, хотя и не скрывала шока.
Каркаров выставил четверку, ядовито ухмыляясь в козлиную бородку:
– Нарушение чистоты волшебного поединка! Использование неизвестных темных сущностей!
С трибун Когтеврана и Пуффендуя в адрес директора Дурмстранга полетели оскорбления и комья мокрого снега.
Барти Крауч-старший вывел в воздухе идеальную, бесстрастную десятку.
– Регламент турнира соблюден безукоризненно, – сухо отчеканил глава департамента. – Золотое яйцо извлечено без повреждения кладки. Угроза устранена в кратчайшие сроки.
Людо Бэгман, не помня себя от восторга перед зрелищем, влепил еще одну десятку.
Оставался Дамблдор. Верховный чародей медленно поднял Бузинную палочку. На мгновение показалось, что он колеблется, взвешивая на невидимых весах судьбу волшебного мира. Наконец из кончика древесины вырвалась лента золотого огня, сложившаяся в восьмерку.
– Сорок один балл, – подвел итог Бэгман, вытирая лысину платком. – Гарри Поттер делит первое место с Виктором Крамом и Годриком Поттером!
***
В палатке первой помощи пахло бадьяном, жженой шерстью и озоном.
Мадам Помфри хлопотала вокруг Седрика Диггори, накладывая на его обожженное плечо густую оранжевую мазь. Седрик морщился от боли, но стоило пологу распахнуться и впустить Гарри с Неро, как хаффлпаффец замер, забыв о ране.
Школьная колдомедик оглянулась, держа в руках склянку с обезболивающим зельем, и ее брови взлетели вверх:
– Мистер Поттер?! Вы… вы целы?! Ни ожогов? Ни ушибов?
– Я в полном порядке, мадам Помфри, – спокойно отозвался Гарри, опуская золотое яйцо на низкий деревянный столик. – Медицинская помощь мне не требуется.
– Уму! Мой Претор неуязвим для примитивного огня этих летающих ящериц! – Неро победно уперла руки в бока, с вызовом осматривая лазарет. – Скорее это чудовище нуждается в ваших целебных притирках, добрая женщина! Хотя я сомневаюсь, что даже римские лекари смогли бы нейтрализовать яд, которым Гарри напоил ее вены!
Мадам Помфри открыла было рот, чтобы отчитать незнакомку за шум в медицинском отсеке, но внезапно наткнулась на взгляд изумрудных глаз Нерон. Властный, леденящий, не допускающий пререканий. Строгая ведьма невольно отступила на полшага, почувствовав, как мороз пробежал по коже.
В этот момент тяжелая ткань входа с треском распахнулась, и в палатку ворвались четверо.
Джеймс Поттер шел впереди, его мантия была расстегнута, лицо пылало багровыми пятнами гнева и растерянности. За ним торопливо шла Лили, бледная, с дрожащими губами и влажными от слез глазами. Следом шагал Сириус Блэк, держа руку на поясе, где висела его дуэльная палочка, а замыкал шествие Годрик. «Мальчик-который-выжил» сжимал в руках свое золотое яйцо так сильно, что костяшки пальцев побелели. Его шрам горел ядовито-красным, а в глазах плескалась неприкрытая, злая паника.
– Гарри! – выдохнула Лили, бросаясь вперед с раскрытыми объятиями. – Боже мой, Гарри! Ты жив! Мы… мы видели эту стену льда! Это пламя! Я думала, тебя разорвет на куски!
Она попыталась коснуться его плеча, но Гарри сделал плавный шаг назад.
Движение было настолько холодным, расчетливым и чужим, что Лили замерла на полуслове, ее руки повисли в воздухе.
– Держите дистанцию, миссис Поттер, – произнес Гарри.
Его голос был подобен звуку раскалывающегося на морозе хрусталя. Ни злобы. Ни юношеской истерики. Лишь абсолютная, непроницаемая стена отчуждения.
Лили пошатнулась, словно от физического удара.
– Миссис… Поттер?.. – прошептала она, прижимая ладонь к груди. – Гарри, что ты говоришь?! Я твоя мать! Мы… мы просто хотели спасти тебя от позора! Мы думали, ты бросил имя в Кубок ради дурной славы! Но то, что ты показал на арене…
– Что ты сотворил, щенок?! – перебил ее Джеймс, шагнув вперед и нависая над сыном. – Откуда у тебя эта магия?! Кто дал тебе право использовать родовые секреты, которые мы запечатали?! Ты чуть не убил дракона Министерства! Ты понимаешь, сколько стоит эта особь?! Фадж уже требует объяснений! Визенгамот поднимет вопрос о незаконном хранении опасных артефактов! Этот клинок… откуда у тебя этот чертов нож?!
– Твой тон утомителен, Джеймс, – Гарри даже бровью не повел. Он медленно положил ладонь на эфес запечатанного клыка василиска на бедре. – Ты говоришь со мной так, будто все еще имеешь надо мной власть. Забыл свиток, который подписал в кабинете Дамблдора три дня назад? «Настоящим Джеймс Чарлус Поттер лишает Гарри Джеймса Поттера права на имя, наследство и покровительство рода». Твоя подпись стоит под гербовой печатью. Для меня ты — чужой человек. Обычный чиновник аврората, потерявший остатки рассудка от зависти.
– Зависти?! – взревел Джеймс, его рука дернулась к палочке. – Да к кому завидовать?! К ублюдку, заключившему пакт с потусторонней дрянью?!
*ВЖИХ!*
Воздух в палатке зазвенел.
Клинок Аэстус Эстус материализовался так стремительно, что человеческий глаз уловил лишь багровую вспышку. Острие меча остановилось ровно в миллиметре от кадыка Джеймса Поттера. От раскаленной стали исходил такой неистовый жар, что воротник его форменной мантии мгновенно затлел, пуская едкий дымок.
Неро стояла боком к аврору, ее поза была расслабленной и грациозной, но в глазах застыла смертная казнь.
– Еще одно слово в адрес моего Претора, червь, – промурлыкала императрица, и от ее голоса у Сириуса Блэка на загривке встали дыбом волосы, – и твоя голова покатится по этому грязному полу быстрее, чем ты успеешь вспомнить имя своих богов. Мой меч не знает пощады к тем, кто предает собственную кровь.
– Неро, опусти клинок, – негромко произнес Гарри. – Он не стоит того, чтобы пачкать твою сталь о его шею.
Императрица презрительно фыркнула, плавно отвела клинок в сторону и развеяла его снопом алых лепестков.
Джеймс тяжело осел на стоящий рядом табурет, судорожно хватая ртом воздух и прижимая ладонь к обожженному горлу. На его холеном лице впервые в жизни читался неприкрытый, животный ужас. Он, лучший дуэлянт министерства, даже не заметил начала движения. Если бы эта девица захотела — он был бы мертв.
– Гарри, послушай меня, – в разговор вмешался Сириус Блэк.
Бывший бунтарь и гроза Хогвартса выглядел непривычно постаревшим. Его длинные черные волосы спутались от ветра, а серые глаза лихорадочно метались между Гарри и Неро:
– Собака лает — ветер носит, ты же знаешь Джеймса, он погорячился! Но я… я твой крестный! Мы можем все исправить! Я поговорю с Дамблдором, мы аннулируем отказ от рода! Ты вернешься на Гриммо, мы снимем защитные клятвы…
– Крестный? – Гарри тихо, жутко усмехнулся.
Он поднял правую руку, медленно расстегнул пуговицу на манжете и закатал рукав. На его предплечье, прямо поверх пульсирующих лазурных контуров, темнел глубокий, безобразный шрам в виде разорванного узла.
– Ты помнишь, что это, Сириус? – спросил Гарри, глядя Блэку прямо в глаза. – Это след от разрыва крестной связи. Ты провел ритуал отречения две недели назад, в ритуальном зале своего особняка. Ты сказал, что у Блэков не может быть трусливого наследника, завидующего величию крестника-героя. Ты отдал родовые кольца Блэков Годрику. Ты выжег мое имя с гобелена на площади Гриммо. Ты сам перерезал эту нить. И теперь ты стоишь здесь и лепечешь о семье?
Сириус отшатнулся, опустив голову. Ему нечего было сказать. Предательство было совершено в здравом уме и при свидетелях.
– Ты просто монстр… – вдруг раздался дрожащий, сорвавшийся на фальцет голос.
Годрик Поттер вышел вперед, швырнув свое золотое яйцо на койку. Лицо «Мальчика-который-выжил» исказила гримаса бешеной, бессильной ненависти.
– Ты всегда был таким! Тихим, скрытным уродцем! Сидел со своими портретами, пока я тренировался с утра до ночи! Я должен был стать героем этого дня! Мой полет… Дамблдор сказал, что это высшее мастерство! А ты… ты просто выпустил свою тварь! Ты жульничал! Ты украл мой триумф!
Гарри медленно повернулся к брату.
Впервые за много лет он посмотрел на близнеца не как на помеху или досадное недоразумение, а с искренней, глубокой жалостью.
– Твой триумф? – Гарри подошел к Годрику вплотную. Брат попытался вскинуть подбородок, но под тяжелым взглядом истинного убийцы драконов сжался, отступая к стене. – Ты кружил над привязанной ящерицей, как испуганный снитч, надеясь, что метла вывезет твою шкуру. Ты не встретил опасность лицом к лицу. Ты даже не понял, почему цепь порвалась, верно?
Годрик моргнул:
– Что?..
– Цепь была надпилена заклятием еще до начала состязания, – холодно произнес Гарри. – Тот, кто бросил наши имена в Кубок, рассчитывал, что Хвосторога сорвется именно на мне. Расчет был прост: непокорный, лишний близнец погибает на глазах у всей школы, а великий Годрик Поттер остается единственной надеждой Британии. Но тот, кто это устроил, крупно просчитался.
Гарри шагнул еще ближе, заглянув в самые зрачки брата:
– Шрам на твоем лбу, Годрик — это просто царапина от дубовой щепки. Ты носишь его тринадцать лет как корону. Но под этой короной — пустота. Ты слаб. Ты избалован. И когда вернется Тот-Кого-Нельзя-Называть… ты сгоришь первым, потому что за твоей спиной не будет родителей, чтобы подставить грудь под зеленый луч.
– Замолчи! – закричала Лили, слезы градом катились по ее щекам. – Гарри, прекрати, умоляю тебя! Ради памяти Чарлуса и Дореи!
– Не смей произносить их имена, – ледяной шквал, вырвавшийся из уст Гарри, заставил светильники в палатке замигать и погаснуть на треть. – Бабушка и дедушка умерли, чтобы защитить нас. А вы превратили их жертву в разменную монету для министерских банкетов. Убирайтесь отсюда. Все вы.
– Пойдем, Претор, – Неро мягко взяла Гарри под руку, и ее прикосновение мгновенно рассеяло леденящую ауру смерти. – Здесь слишком душно от запаха трусости. Нас ждут истинные ценители искусства!
Она подхватила золотое яйцо со стола, одарила поверженное семейство Поттеров ослепительно-презрительной улыбкой и повела Гарри к выходу.
Ни Джеймс, ни Сириус, ни плачущая Лили не посмели сделать даже шага вслед.
***
Сумерки опустились на замок быстро, принеся с собой густую метель.
Главный вход в Хогвартс гудел, словно растревоженный улей. Студенты возвращались с арены, и по коридорам эхом разносились обрывки яростных споров. Значки «Гарри Поттер — позор школы» исчезли без следа: никому не хотелось оказаться на пути парня, который голыми руками заморозил дыхание дракона, а затем вогнал клык чудовища ему в глотку. Драко Малфой шел по коридору подземелий бледнее обычного, стараясь держаться ближе к стене и не поднимая глаз.
Гарри и Неро не пошли в Большой зал на праздничный пир.
Миновав галерею четвертого этажа, они свернули в глухой тупик возле гобелена с троллями и открыли дверь в Выручай-комнату.
Внутри царил мягкий полумрак. В широком камине потрескивали зачарованные поленья, источая тепло и тонкий аромат кедра. На длинном дубовом столе уже стояли четыре пустые чашки из-под чая, а на широком диване у огня расположились гости из Часовой Башни.
Аоко Аодзаки сидела, закинув ноги на журнальный столик, и неторопливо крутила в пальцах лазурный кристалл. Рин Тосака склонилась над старинным фолиантом по кельтским рунам, что-то быстро конспектируя. Широ Эмия стоял у камина, скрестив руки на груди, а Артурия Пендрагон сидела прямо, в идеальной рыцарской осанке, глядя на огонь.
Чуть поодаль, в глубоком кресле с высокой спинкой, сидела Дафна Гринграсс. В руках слизеринки дымился кубок с горячим глинтвейном, а на ее коленях лежал свежий экстренный выпуск «Ежедневного пророка».
– Ну что, герой дня, – лениво протянула Аоко, не убирая ног со стола. – Тебя уже объявили национальным бедствием или пока ограничились статусом опасного еретика?
– Пока что они просто наложили в штаны, – бросила Дафна, поднимая газету. На первой полосе двигалась огромная колдография: Гарри с вытянутой ладонью и колоссальная сапфировая стена льда, раскалывающая драконье пламя. Заголовок кричал жирными черными буквами: *«ВТОРОЙ ПОТТЕР: ТРИУМФ ИЛИ ТЕМНОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ? НЕИЗВЕСТНАЯ ВОИТЕЛЬНИЦА СОКРУШАЕТ ХВОСТОРОГУ!»*
– Скитер превзошла саму себя, – с ледяной усмешкой добавила Гринграсс. – Пишет, что Министерство начало тайную проверку родословной Дореи Блэк на предмет союзов с демонами бездны. А Фадж уже созвал экстренное совещание аврората.
– Плевать на Фаджа, – Рин Тосака захлопнула фолиант и подняла глаза на Гарри. – Парень, подойди сюда. Живо.
Гарри подошел к столу. Рин без лишних церемоний схватила его за запястье, активируя контур в своем глазу. Тонкая алая нить праны скользнула под кожу юноши.
– Удивительно… – пробормотала Тосака через минуту, отпуская его руку. Ее лицо выражало крайнюю степень научного недоумения. – Никаких разрывов. Контуры целы. Отдача от выброса льда составила меньше четырех процентов. Широ, твой метод структурирования сработал безупречно.
– Это не только мой метод, – негромко отозвался Эмия, слабо улыбнувшись. – Гарри проявил невероятную ментальную дисциплину. Он не позволил силе Баэля захлестнуть разум. Он использовал ее как инструмент, а не как слепую ярость.
– Уму! Потому что он — мой Претор! – Неро с триумфальным видом плюхнулась в соседнее кресло, расправив свое роскошное платье. – Римские гладиаторы никогда не поддаются панике! Они делают из битвы поэму! Гарри был великолепен! А этот выпад клыком… боги, какая грация! Какая точность!
– Ты слишком рисковала, Нерон, – раздался спокойный, чистый голос Артурии.
Король Рыцарей подняла взгляд на свою античную коллегу.
– Ты позволила дракону прижать тебя к скале ради эффектного акробатического прыжка. Если бы венгерская хвосторога ударила не хвостом, а крылом, воздушный поток сбил бы твою траекторию. Гарри пришлось бы форсировать контуры, чтобы спасти тебя, и тогда его нервная система не выдержала бы нагрузки.
Неро надула губки и вскинула подбородок:
– Победителей не судят, бриттка! Мы взяли яйцо? Взяли! Дракон повержен? Повержен! Рим рукоплещет!
– Турнир состоит из трех актов, – парировала Артурия. – Первый был проверкой грубой силы. Второй будет испытанием стихии. А третий… третий станет ловушкой. Тот, кто подстроил ваше участие, преследует цель, далекую от простого состязания школ.
В комнате повисла тишина.
Широ подошел к столу и указал на золотое яйцо:
– Ты открывал его, Гарри?
– Еще нет, – Поттер опустился на свободный стул, чувствуя, как адреналин наконец отпускает тело, уступая место глубокой, свинцовой усталости. – На арене было не до загадок.
– Открой, – коротко бросила Аоко, прищурив голубые глаза. – Посмотрим, что приготовили эти провинциальные архимаги.
Гарри протянул руку к верхушке яйца, нащупал крошечный желобок и повернул защелку.
*ЩЕЛК.*
Створки артефакта раскрылись, словно лепестки металлического цветка.
И в ту же секунду комнату заполнил неописуемый, чудовищный вой. Звук был настолько пронзительным, визгливым и полным муки, будто дюжину банши одновременно пытали раскаленным железом. Дафна судорожно зажала уши руками, сморщившись от боли.
Гарри мгновенно захлопнул створки.
Визг оборвался, оставив после себя лишь гулкое эхо под сводами зачарованного зала.
– Что за мерзость… – пробормотала Рин, потирая виски. – Это же частота нечеловеческого спектра. Вой утопленника? Нет… спектральная модуляция под давлением.
– Русалки, – спокойно произнес Гарри. Его взгляд ожесточился. – Черное озеро.
– Ты уверен? – Дафна опустила руки, ее дыхание было сбитым.
– На втором курсе, когда я исследовал трубы под замком в поисках логова василиска, я наткнулся на подводные стоки, выходящие прямо в озеро, – ответил Гарри. – Там обитает колония гриндилоу и русалочий народ. Звук их речи на воздухе превращается в этот визг. Под водой он звучит иначе. Второе задание пройдет на дне озера. В феврале.
– В феврале на дне шотландского озера? – Аоко саркастически хмыкнула. – Какая прелесть. Ваши министерские чиновники определенно питают слабость к изощренным способам убийства детей. Вода Черного озера насыщена темным эфиром и разложившейся органикой за сотни лет. Обычные согревающие чары там выдохнутся за десять минут.
– Головной пузырь — стандартное решение волшебников, – заметила Дафна. – Но он хрупок. Любой удар подводного жителя разрушит сферу. А на глубине ста футов давление просто раздавит легкие.
– Магия дыхания не понадобится, – Широ Эмия задумчиво постучал пальцами по рукояти своего скрытого кинжала. – Есть концепт куда более надежный. Руны водного вытеснения, нанесенные прямо на кожу, плюс укрепление диафрагмы праной. Твое тело само станет фильтром, Гарри. Ты сможешь дышать растворенным в воде кислородом, как рыба, не теряя тепла.
– А под водой твой лед станет абсолютным оружием, Претор! – воодушевилась Неро, мгновенно забыв о недавней обиде. – Вода — податливая материя! Одно твое желание — и озеро превратится в грандиозный ледяной колизей! Мы заморозим их подводные чертоги и заставим этих рыбохвостых тварей вынести то, что спрятали судьи, на золотом блюде!
– Никаких колизеев на дне озера, императрица, – вздохнула Рин, прикладывая ладонь ко лбу. – Озеро связано с фундаментальными барьерами Хогвартса. Если вы проморозите его до дна, древние чары замка посчитают это нападением на фундамент. Сработают защитные стражи основателей. Нам нужно действовать тоньше.
Артурия медленно кивнула, соглашаясь с Тосакой:
– Главная опасность второго тура — не вода и не русалки. Главная опасность — то, что у вас отнимут. По традиции Турнира, на дно прячут «то, что дорого чемпиону». Заложника.
В комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина.
Гарри медленно поднял взгляд на Дафну. Слизеринка сидела неподвижно, ее пальцы судорожно сжались на ткани мантии.
– Они не посмеют, – тихо, с нотками пробивающегося бешенства произнес Гарри. – У меня никого нет в этой проклятой школе. Семья отреклась. Друзей из Когтеврана они не тронут — правила запрещают брать заложников без согласия попечительского совета. Единственные, кто дорог мне…
– Я, – закончила за него Дафна. Ее голос слегка дрогнул, но взгляд остался прямым и ясным. – Или Астория. Мой отец — лорд Гринграсс, он имеет влияние в Визенгамоте, но Дамблдор… если директор решит, что это необходимо для «проверки твоего сердца», Министерство заставит Совет закрыть глаза.
Воздух вокруг Гарри снова начал стремительно остывать.
На полированной поверхности стола проступили тонкие синеватые иглы инея. Сила Баэля, дремавшая в его крови, глухо зарычала, отзываясь на первобытный инстинкт защиты того немногого, что принадлежало ему по праву.
– Если они тронут тебя или твою сестру… – прошептал Гарри, и в его зеленых глазах вспыхнуло лазурное пламя бездны, – я не стану играть по их правилам. Я выжгу Черное озеро до самого ила. А затем приду за судьями.
– Тише, парень, – Аоко щелкнула пальцами, сбивая морозный вихрь легким разрядом чистой праны. – Не трать порох раньше времени. Никто никого не тронет. До февраля еще больше двух месяцев. К тому моменту мы подготовим такие контрмеры, что любой, кто попытается наложить лапу на мисс Гринграсс, горько пожалеет о том, что вообще родился на свет.
Она поднялась с дивана, потягиваясь всем телом, как сытая кошка:
– На сегодня тренировки окончены. Гарри, тебе нужно поспать. Твое тело выдержало перегрузку, но запасы од истощены. Тосака, Широ, мы возвращаемся в нашу конспиративную берлогу в пригороде. Завтра утром нужно передать отчет Лорду Эль-Меллою. Старик Вейвер, небось, уже все ногти сгрыз от неизвестности.
– Сэйбер, ты остаешься? – спросила Рин, взглянув на Артурию.
– На несколько часов, – ответила Королева Рыцарей. – Я хочу проверить периметр Запретного леса. После того как пала Хвосторога, в глубине чащи зашевелились темные сущности. Здешние кентавры и акромантулы напуганы всплеском силы Трона Героев. Нам не нужны лишние инциденты на границах замка.
– Договорились, – Аоко достала связной кристалл и активировала пространственный переход. Воздух закружился серебристой воронкой, поглощая троих магов из Часовой Башни.
Дафна поднялась с кресла, поправила мантию и подошла к Гарри. На мгновение ее холодная маска треснула, уступив место искренней, глубокой нежности. Она протянула руку и осторожно коснулась его щеки — жест, которого она никогда не позволила бы себе на людях.
– Ты был великолепен сегодня, Гарри, – тихо произнесла она. – Весь Слизерин только и говорит, что о тебе. Малфой раздавлен. А твой брат… Годрик заперся в спальне Гриффиндора и никого не впускает. Ты сломал их иллюзию.
– Это только начало, Дафна, – Гарри накрыл ее ладонь своей. Его пальцы были прохладными, но в них чувствовалась несокрушимая, спокойная сила. – Иди в гостиную. Если начнутся расспросы — держи нейтралитет, как учил твой отец.
– Будь осторожен, – шепнула она, бросила короткий уважительный поклон Неро и бесшумно выскользнула за дверь Выручай-комнаты.
***
Полночь накрыла Хогвартс саваном ледяного безмолвия.
В кабинете директора на вершине астрономической башни горел лишь один серебряный светильник. Множество странных серебряных приборов на витых столиках непрерывно крутились, испуская тонкие струйки дыма и тихо пощелкивая. Портреты бывших директоров притворялись спящими, но их глаза то и дело приоткрывались, следя за хозяином кабинета.
Альбус Дамблдор сидел за массивным столом, подперев подбородок сцепленными пальцами. Перед ним стояли двое.
Джеймс Поттер, осунувшийся, с темными кругами под глазами, и Северус Снейп. Зельевар стоял неподвижно, скрестив руки на груди, его крючковатый нос отбрасывал длинную тень на каменную стену, а черные глаза горели холодным, ядовитым огнем.
– Это невозможно, Альбус, – глухо произнес Джеймс, нарушая тишину. – Мы запечатали силу Баэля в ту самую ночь! Чарлус лично наложил родовые замки перед смертью! Мальчишка не мог сломать их без крови главы рода!
– Он и не ломал их, Джеймс, – тихо отозвался Дамблдор. Его голос звучал бесконечно устало. – Замки спали сами, когда ты вычеркнул его из книги рода. Ты разорвал узы крови, которые удерживали печать. Лишив его имени Поттеров, ты снял с него ограничения, наложенные твоим отцом.
Джеймс побледнел еще сильнее:
– Но… но откуда эта девка?! Это же не иллюзия! Мое обезоруживающее заклятие просто рассыпалось о ее руку! Даже Темный Лорд не мог рассеять чистую дуэльную магию без щита!
– Потому что она не волшебница, – подал голос Снейп. Его шелковистый, шипящий баритон сочился ядом. – Я изучил остаточные эманации на арене, директор. В них нет следов темных искусств или ритуалов жертвоприношения. Там… нечто древнее. Эпоха Мифов. Чистая концептуальная субстанция, обрекшая плоть.
– Героический дух, – медленно произнес Дамблдор, снимая очки и устало протирая переносицу. – Тень из Трона Героев. То, к чему стремились алхимики Праги и маги континента сотни лет. Гарри нашел ритуал призыва в тайниках Слизерина. Но меня тревожит не только это.
Директор поднял взгляд на Снейпа:
– Что говорит метка, Северус?
Зельевар едва заметно поморщился, непроизвольно коснувшись левого предплечья под черным сукном рукава:
– Она жжет, Альбус. С момента, когда мальчишка пробил чешую дракона этим проклятым клыком… метка пульсирует. Темный Лорд почувствовал всплеск. Он не понимает природы этой силы, но он напуган. Тот первородный лед… он слишком похож на силу, уничтожившую его тело тринадцать лет назад в Годриковой Лощине.
Джеймс дернулся, словно от пощечины:
– Что ты несешь, Снейп?! Волан-де-Морта уничтожил Годрик! Пророчество говорит…
– К черту твое пророчество, Поттер! – прошипел Снейп, с ненавистью глядя на бывшего школьного врага. – Твой драгоценный Годрик не способен зажечь даже приличный люмос без подсказки матери! Ты тринадцать лет кормил себя сказками о великом сы