Гарри Поттер и Красная Императрица
Золотой театр на пепле дракона
Джеймс Поттер опешил так сильно, будто ему в лицо швырнули ведро ледяной воды из Черного озера. Его холеные пальцы, привыкшие сжимать рукоять дуэльной палочки или золотой кубок на министерских банкетах, замерли на полуслове заклинания. Очки в золотой оправе сползли на кончик носа.
– Какого еще… духовного стража?! – взвился Джеймс, и в его голосе прорезались визгливые командные нотки старшего аврора. – Не морочь мне голову, мальчишка! Ты привел в палатку участников постороннюю девицу в непотребном виде! Это грубейшее нарушение правил турнира! Я сейчас же вызову министра и комиссию судей! Тебя снимут с состязаний и исключат из Хогвартса с волчьим билетом!
– Успокойся, Джеймс, – тихо, но сдавленно произнесла Лили.
Она не спускала взгляда с Нерон. Материнское чутье, много лет усыпленное блеском славы Годрика, вдруг взвыло от первобытного ужаса. Лили была блестящим мастером чар и ритуалистики, она тонко чувствовала колебания магического поля. И то, что исходило от златовласой спутницы ее отвергнутого первенца, не имело ничего общего с обычной человеческой природой.
В этой девушке не было пульса привычной магии волшебников. От нее веяло колоссальной, спрессованной в изящное тело силой сотни грозовых фронтов, тяжелым бронзовым духом древних триумфов и запахом пролитой на гладиаторских аренах крови.
– Кто вы?.. – одними губами спросила Лили, инстинктивно делая полшага назад и закрывая собой Годрика.
Неро медленно перевела на нее изумрудные глаза. В этом взгляде не было ярости — лишь абсолютное, царственное снисхождение существа высшего порядка к провинциальной знати.
– Уму. Ты спрашиваешь имя той, чье величие выжигало страх в сердцах варваров от Британии до песков Парфии? – звонкий голос Неро отразился от зачарованного полотна палатки, заставив хрустальные подвески на светильниках мелко задрожать. – Мой Претор уже назвал мой статус. Я — его верный клинок и его законный страж. А ты, женщина, судя по твоим одеяниям, мать этого самовлюбленного юнца? Как жаль. Боги наделили тебя красотой, но напрочь лишили мудрости, раз ты предпочла фальшивое золото истинному пламени.
Годрик вскочил со своего кресла, его лицо налилось густой краской, а шрам в виде «V» на лбу зловеще потемнел.
– Да как ты смеешь оскорблять мою мать?! – рявкнул гриффиндорский чемпион, выхватывая палочку. – Гарри, прикажи этой шлюхе замолчать, или я…
Договорить он не успел.
Воздух в палатке раскололся с сухим треском рвущегося пергамента.
Неро даже не обнажила меч. Она просто сделала один короткий шаг вперед, слегка расправив плечи. Ужасающая, нечеловеческая плотность праны Слуги класса Сэйбер обрушилась на помещение подобно гранитной плите весом в тысячу тонн.
Седрик Диггори судорожно вздохнул и рухнул обратно на скамью, сжав виски ладонями от мгновенно вспыхнувшей мигрени. Флер Делакур побелела как саван, ее вейловская сущность внутри затрепетала, заставляя девушку инстинктивно вжаться в угол. Даже угрюмый Виктор Крам подался назад, его рука рефлекторно легла на пояс в поисках оружия, а тяжелое дыхание выдавало запредельный стресс.
Годрик же просто задохнулся. Колени «Мальчика-который-выжил» подогнулись сами собой, и он осел на ковер, с ужасом глядя снизу вверх на миниатюрную блондинку в багровом платье, чья аура в полумраке казалась пылающим погребальным костром целой империи.
– Знай свое место, щенок, – холодно произнесла Неро, глядя на него сверху вниз, словно на ядовитое насекомое. – Если твой грязный язык еще раз посмеет изрыгнуть хулу в адрес моего мастера или меня, я вырву его собственными руками. И никакая защита твоих богов тебе не поможет.
– Экспеллиармус! – в бешенстве взревел Джеймс Поттер, вскидывая палочку на Нерон.
Алый луч заклинания сорвался с кончика древесины, рассекая спертый воздух палатки.
Гарри даже не шелохнулся.
*Щелк.*
Неро просто лениво подняла руку в золотом наруче. Алый луч разоружающего заклятия ударил в ее ладонь… и с жалобным стеклянным звоном рассыпался сотнями бесполезных искр, даже не оставив копоти на нежной белой коже. Сопротивление магии класса Сэйбер встретило заклинание волшебника современности как легкий сквозняк.
– Варварские игрушки, – презрительно фыркнула императрица.
– Довольно!
Полог палатки распахнулся, и внутрь торопливо вошли Людо Бэгман и Бартемий Крауч-старший. За их спинами виднелись встревоженные лица профессора Макгонагалл и Альбуса Дамблдора. Взгляд директора, скрытый за стеклами очков-половинок, мгновенно выцепил фигуру Неро. На долю секунды в его мудрых голубых глазах блеснула не просто тревога — глубочайшее, леденящее душу потрясение.
Дамблдор знал слишком много о древнем мире. Он почувствовал зов Вечного Города прежде, чем кто-либо успел произнести хоть слово.
– Что здесь происходит?! – затараторил Бэгман, неловко переминаясь с ноги на ногу в своей полосатой судейской мантии. – Мы услышали шум! Джеймс, опусти палочку, ради Мерлина! В палатке чемпионов строго запрещены любые дуэли!
– Людо! Этот… этот ублюдок притащил сюда темную сущность! – задыхаясь от унижения, крикнул Джеймс, указывая пальцем на Гарри. – Он должен быть дисквалифицирован немедленно!
– Гарри Поттер действует в строгом соответствии с уставом Турнира Трех Волшебников от тысяча семьсот девяносто второго года, – раздался сухой, скрипучий голос Барти Крауча. Глава департамента международного магического сотрудничества смотрел в свиток с регламентом, его узкое лицо оставалось непроницаемой маской чиновника. – Статья четырнадцатая, пункт третий допускает использование личных фамильяров, големов или призванных сущностей защитного ранга, если контракт с магом был скреплен до момента первого состязания. Мистер Поттер уведомил судейскую коллегию официальным письмом сегодня утром через сову. Магический контракт признан подлинным. Присутствие его… спутницы абсолютно законно.
– Альбус! – в отчаянии взмолилась Лили, глядя на директора Хогвартса. – Ты же не допустишь этого безумия?! Посмотри на нее! Это не фамильяр! Это нечто куда более страшное!
Дамблдор медленно подошел к Гарри. Его серебристая борода слегка колыхалась в такт тяжелому дыханию.
– Гарри, мальчик мой… – мягко начал старик, и в его голосе зазвучали те самые вкрадчивые нотки укоризны и отеческой печали, от которых Гарри все эти годы тошнило. – Ты ступил на очень опасную тропу. Силы, к которым ты воззвал… они не принадлежат нашему миру. Гордыня и жажда мести разрушают душу. Еще не поздно отозвать этот морок. Твоя семья желает тебе только блага. Доверься мне. Позволь мне помочь тебе разорвать эту темную связь.
Гарри медленно поднял голову.
Его изумрудные глаза, обычно спокойные и отстраненные, встретились с взглядом Верховного чародея. В этой глубине не было раскаяния. Там был лишь застывший абсолютный ноль — вечная мерзлота, родившаяся в ту ночь, когда его бросили в пустой детской ради брата-героя.
– Я больше не «ваш мальчик», директор Дамблдор, – голос Гарри прозвучал так тихо, что людям в палатке пришлось затаить дыхание, чтобы разобрать слова. – Семья вышвырнула меня за порог три дня назад. А вы стояли рядом и благословляли их решение ради «высшего блага». Мой контракт — это моя жизнь. И если вы попытаетесь встать между мной и моим Слугой… я сочту это объявлением войны.
Дамблдор замер, его пальцы, сжимавшие Бузинную палочку под складками мантии, едва заметно дрогнули. Он увидел: мальчик не блефует. Сломленный сирота исчез. Перед ним сидел чужой, пугающий маг с пробужденной кровью древних разрушителей.
– Ну что ж… – нервно кашлянул Бэгман, чувствуя, как атмосфера накаляется до предела. – Правила есть правила! Время не ждет! Трибуны заполнены, министр на месте! Чемпионы, прошу подойти к мешку для жеребьевки!
Седрик подошел первым, его рука дрожала. Он вытащил крошечную живую модель шведского тупорылого дракона с синим шелковым номером «один» на шее.
Флер Делакур вытянула зеленого валлийского обыкновенного под номером «два».
Виктор Крам достал китайского огненного шара под номером «три».
Когда настала очередь Годрика, юноша демонстративно оттолкнул брата плечом, стараясь вернуть себе хотя бы тень былой спеси. Запустив руку в мешок, он вытащил короткорылого дракона серебристо-серого цвета.
– Гебридский черный! Номер четыре! – объявил Бэгман. – Отличный жребий, Годрик! Свирепый, но прямолинейный зверь!
Гарри даже не пришлось тянуть руку. На дне мешка осталась лишь одна фигурка. Бэгман с нескрываемым ужасом вытряхнул ее на свою пухлую ладонь.
Это была миниатюрная копия крылатого кошмара — угольно-черная чешуя, частокол шипов на хвосте и пасть, изрыгающая крошечные клубы едкого пламени.
– Венгерская хвосторога, – прошептал Бэгман, побледнев. – Номер пять. Самый опасный из всех завезенных экземпляров…
– Уму! Какая великолепная дичь! – Неро звонко рассмеялась, ее глаза загорелись неподдельным азартом хищника. – Черный дракон с шипастым хвостом! Достойная жертва для первого акта нашей триумфальной оперы! Претор, нас ждет поистине грандиозное представление!
Джеймс Поттер злорадно осклабился, уводя Годрика в угол палатки для последних наставлений:
– Посмотрим, как запоет твоя шлюха, когда Хвосторога превратит вас обоих в кучу пепла…
– Джеймс, замолчи! – шикнула на него Лили, но ее взгляд, брошенный на Гарри, был полон мучительной, запоздалой паники. Она понимала: спасти первенца уже не в ее силах.
***
Рев трибун снаружи сотрясал каменные своды арены, докатываясь до палатки глухими раскатами грома.
Первые три схватки прошли с переменным успехом. Седрик сумел трансфигурировать гранитный валун в лабрадора, отвлек дракона и, получив ожог плеча, все же забрал золотое яйцо. Флер применила сложнейшие чары сна, но валлийский дракон в последний момент храпнул во сне, подпалив ее мантию. Крам действовал грубо: ударил «Конъюнктивитусом» прямо по глазам китайского шара. Ослепшая тварь заметалась в агонии, раздавив половину настоящих яиц в кладке, за что судьи безжалостно сняли с болгарина драгоценные баллы.
Затем на арену вышел Годрик Поттер.
Когда имя «Мальчика-который-выжил» прогрохотало над стадионом через зачарованные мегафоны Бэгмана, трибуны буквально взорвались. Студенты Гриффиндора и Пуффендуя скандировали его имя, в воздух взлетали алые и золотые искры, а на министерской ложе Корнелиус Фадж стоя аплодировал юному герою.
Годрик не стал рисковать в ближнем бою. Едва ступив на каменистую арену, он вскинул палочку и выкрикнул:
– Акцио, «Огненная стрела Суприм»!
Новейшая метла, подарок отца и Сириуса, примчалась из замка за считанные секунды. Годрик оседлал древко и взмыл в хмурое ноябрьское небо под оглушительный рев толпы. Гебридский черный дракон изрыгал столбы пламени, щелкал челюстями и хлестал крыльями, но Годрик, будучи превосходным ловцом, кружил над ним на недосягаемой высоте. Совершив головокружительное пике «Вронский финт», он заставил ящера врезаться мордой в скалы, спикировал к гнезду и выхватил золотое яйцо, взмыв обратно к облакам без единой царапины.
Трибуны ревели от восторга. Джеймс Поттер в судейской ложе победно вскидывал кулаки, обнимая смеющегося Сириуса Блэка. Годрик получил наивысшие баллы от всех судей, кроме Каркарова.
– А теперь… – голос Бэгмана в мегафонах внезапно потерял былую веселость, став неловким и напряженным. – На арену приглашается пятый чемпион… мистер Гарри Поттер! И его… кхм… спутница!
Рев стадиона мгновенно сменился ядовитым гулом. Сотни студентов демонстративно зашевелили мантиями, заставляя значки Малфоя вспыхивать зеленым светом: «Гарри Поттер — позор школы!» Гриффиндорцы свистели и улюлюкали. Слизеринцы презрительно кривились. Лишь небольшая группа студентов во главе с Дафной Гринграсс, Сьюзен Боунс и Терри Бутом сидела молча, сжимая кулаки в бессильной ярости.
В дальнем углу восточной трибуны, скрытые мощными отводящими чарами, стояли четверо магов Часовой Башни.
– Начинается, – тихо произнесла Рин Тосака, прижимая к глазам зачарованный бинокль. – Они выпустили Хвосторогу. Боги… посмотрите на плотность этой чешуи. Обычные режущие чары от нее просто отскочат.
– Дело не в чешуе, – мрачно заметила Аоко Аодзаки, выпуская струйку сигаретного дыма в сырой воздух. – Взгляните на цепь. Драконоборцы Министерства закрепили ошейник на хлипком звене. Если тварь сделает резкий рывок всем весом… цепь лопнет.
– Гарри справится, – твердо сказал Широ Эмия. Его золотые глаза были прикованы к выходу из туннеля. – Он больше не сомневается в себе. Я чувствую резонанс клыка василиска. Оружие пробудилось.
Артурия Пендрагон стояла молча, ее руки были скрещены на груди, а взгляд оставался кристально чистым:
– Нерон не позволит своему мастеру погибнуть. Но для победы им придется явить силу, которую этот слепой мир сочтет истинным бедствием.
***
Гарри и Неро вышли из полумрака туннеля на залитую ледяным дождем арену.
Перед ними простиралось каменное ущелье, усеянное гигантскими гранитными валунами и острыми сколами скал. В центре, среди кладки серых костяных яиц, лежало золотое яйцо размером с тыкву.
А над ним высилась она.
Венгерская хвосторога была чудовищна. Пятьдесят футов угольно-черной бронированной чешуи, когти толщиной с корабельные сваи и гигантские кожистые крылья, покрытые боевыми шрамами. Ее желтые глаза с вертикальными кошачьими зрачками мгновенно зафиксировали двух крошечных двуногих, ступивших на ее территорию.
Хвосторога не стала предупреждающе рычать.
Она распахнула пасть, в глубине которой зародился адский оранжевый вихрь, и выдохнула сплошную стену первородного драконьего пламени шириной в двадцать ярдов.
Трибуны ахнули. Лили Поттер в ужасе зажала рот руками, готовясь увидеть, как ее первенец превращается в пепел за долю секунды.
– Гарри! – в панике закричала с трибуны Гермиона Грейнджер.
Но Гарри даже не поднял свою волшебную палочку.
*Щелк.*
Внутри его груди повернулся невидимый ключ. Ментальный образ ледника, сковывающего черное пламя, открыл шлюзы сорока пяти магических контуров. Прана хлынула по венам без боли — широким, холодным, кристально чистым потоком.
Юноша сделал шаг вперед и просто выставил перед собой раскрытую левую ладонь.
– Замри.
С его пальцев сорвался не луч и не заклинание. Это был абсолютный концептуальный выброс Разрушения через стихию Льда.
Пространство перед Гарри озарилось ослепительной лазурной вспышкой. Температура воздуха на арене рухнула на пятьдесят градусов за сотую долю секунды. Дождевые капли в воздухе превратились в колючий град, а навстречу ревущему океану драконьего огня выросла колоссальная стена из сапфирового, непроницаемого льда толщиной в пять футов.
*БУУУУУУМ!*
Столкновение двух первородных стихий породило громовой удар, от которого задрожали каменные трибуны. Огонь дракона, способный плавить гранит, с шипением разбился о сапфировую преграду, бессильно растекаясь во все стороны кипящими струями. Лед не таял. Он поглощал жар, покрываясь сетью морозных рун, выбитых древней силой Баэля.
Стадион онемел.
Тысячи зрителей замерли с открытыми ртами. Судьи в ложе повскакивали со своих мест. Дамблдор медленно опустил руки на перила, его лицо стало белее собственного воротника. Беспалочковая магия стихийной материализации такого масштаба от четырнадцатилетнего подростка была за гранью понимания магической Британии.
– Уму! Великолепная защита, Претор! – раздался над ареной звонкий, упоительный голос Неро. – А теперь настал черед моего выступления!
Императрица шагнула сквозь клубы пара, поднимавшегося от ледяной стены.
Ее грациозное тело окутало багряное пламя. В правой руке из вихря золотых и алых искр соткался циклопический, волнистый клинок — Аэстус Эстус. Его багровое лезвие гудело, источая чистейшую энергию Эпохи Героев.
Хвосторога взбесилась. Поняв, что ее главное оружие не сработало, тварь издала оглушительный рев, от которого полопались зачарованные стекла в судейской будке, и сделала яростный рывок вперед.
*ТРЕСК!*
Тяжелая железная цепь, сковывавшая заднюю лапу дракона, лопнула, не выдержав чудовищного рывка. Зверь обрел полную свободу.
– Цепь порвалась! – в ужасе завопил Бэгман в мегафон. – Авроры! Драконоборцы! На арену! Спасайте чемпиона!
Дюжина драконоборцев во главе с Чарли Уизли бросилась к ограждениям, вскидывая палочки для оглушающих заклятий, но Неро даже не оглянулась на них.
– Прочь с моих подмостков, статисты! – приказала она голосом, в котором звенела абсолютная власть монарха.
Неро сорвалась с места.
Ее скорость превосходила человеческое восприятие. Для зрителей на трибунах она превратилась в размытую алую молнию, скользящую между каменными валунами. Дракон попытался прихлопнуть ее ударом гигантской когтистой лапы, но мечница взмыла в воздух, оттолкнувшись от когтя чудовища, словно от ступеньки.
В воздухе сверкнула багровая дуга.
*ВЖИХ!*
Аэстус Эстус рассек толстую шкуру на предплечье дракона, оставив глубокую дымящуюся рану. Хвосторога взвыла от боли — впервые в жизни ее броню пробили с такой легкостью! Чудовище резко крутанулось на месте, посылая свой шипастый хвост в сокрушительном горизонтальном ударе, способном снести крепостную башню.
– Неро, снизу! – крикнул Гарри.
Юноша уже двигался. Прана, циркулирующая по его телу по методике Широ Эмии, наполнила мышцы нечеловеческой упругостью и силой. Гарри не бежал — он скользил по камням арены, оставляя за собой дорожку инея.
Шипастый хвост Хвостороги со свистом рассек воздух прямо над головой Неро. Римлянка в невероятном акробатическом прогибе пропустила шипы в дюйме от своего лица, а затем опустила клинок прямо на хвостовой гребень, разрубая две костяные пластины и пригвождая кончик хвоста к земле.
– Сейчас, Претор! Я держу зверя!
Хвосторога дернулась, оказавшись на долю секунды скованной болью в хвосте. Ее колоссальная пасть распахнулась, чтобы изрыгнуть огонь себе под брюхо, прямо в Неро.
Это был идеальный момент, о котором говорила Артурия.
Слепая зона под челюстью.
Гарри выхватил из ножен на бедре тринадцатидюймовый угольно-черный клык василиска. Руны Рин Тосаки на лезвии вспыхнули изумрудным светом, снимая печать со смертоносного яда, а сила Баэля покрыла острие коркой черного, абсолютного льда.
Юноша совершил взрывной рывок вперед.
Земля под его сапогами взорвалась крошевом, когда Укрепление вытолкнуло его тело вперед со скоростью пушечного ядра. Он проскользнул прямо под смертоносными когтями дракона, оказавшись под вздымающейся грудной клеткой чудовища.
Взгляд Гарри зафиксировал уязвимое сочленение между двумя гигантскими пластинами на горле Хвостороги — место, где билась главная артерия, качающая драконью кровь.
– Это тебе за мою семью, – прошептал Гарри.
Он вогнал клык василиска по самую рукоять прямо в стык чешуи.
*ХРУСТ.*
Черный лед Баэля мгновенно проморозил чешую, сделав ее хрупкой как стекло, а зачарованная кость Царя Змей вошла в плоть дракона подобно раскаленной игле в масло. Яд василиска, не знающий противоядия, хлынул в кровеносную систему Хвостороги.
Глаза дракона расширились.
Огненное пламя в его глотке мгновенно угасло, сменившись удушливым хрипом. Исполинское тело ящера начало стремительно коченеть — яд и морозная магия Гарри распространялись по венам зверя со скоростью лесного пожара.
Гарри выдернул клинок и ловким перекатом ушел в сторону, когда пятидесятифутовая туша Венгерской хвостороги с глухим, сотрясшим всю долину грохотом рухнула на каменные плиты арены.
Она не была мертва — жизненная сила дракона была слишком велика, но яд парализовал ее двигательные нервы. Грозный кошмар венгерских гор лежал неподвижно, лишь тяжело дыша и выпуская из ноздрей тонкие струйки сизого дыма.
На арене воцарилась абсолютная, звенящая тишина.
Ветер с гор трепал полы мантий зрителей. Ни один человек на трибунах не смел пошевелиться. Тысячи волшебников — чиновники, профессора, авроры, студенты — сидели с застывшими лицами, не в силах осознать то, свидетелями чего они только что стали.
Двое подростков. Без защитных артефактов. Без криков заклинаний.
Они уложили самого свирепого дракона планеты менее чем за две минуты.
Неро грациозно взмахнула своим Аэстус Эстус, стряхивая несуществующую каплю крови, и клинок растворился в воздухе алыми лепестками роз. Императрица подошла к гнезду, без малейшей опаски перешагнула через парализованную морду Хвостороги и подняла золотое яйцо.
Затем она повернулась к трибунам, подняв сияющий артефакт над головой, и ее царственный голос пронесся над долиной, отдаваясь эхом от гранитных утесов:
– Рим приветствует победителя! Узрите триумф моего мастера, слепцы! Ибо истинное пламя никогда не угаснет перед лицом ваших жалких иллюзий!
Она вернулась к Гарри и с ослепительной, нежной улыбкой вложила яйцо в его руки:
– Отличная работа, Претор. Театр был великолепен.
Гарри посмотрел на яйцо, затем медленно поднял взгляд к судейской ложе.
Там стояли его родители. Лили Поттер рыдала, вцепившись в перила, ее лицо было искажено неописуемой смесью ужаса, вины и осознания чудовищной, непоправимой ошибки. Джеймс Поттер стоял с опущенными руками, бледный, постаревший на десять лет, не в силах встретить взгляд сына, которого он собственноручно вычеркнул из рода. А рядом с ними стоял Годрик — сжимая свое золотое яйцо, он мелко дрожал, понимая, что его цирковой полет на метле только что был растоптан в прах настоящим, первобытным величием.
Гарри не улыбнулся. Он не стал ликовать.
Он просто развернулся и вместе с Неро неторопливо пошел к туннелю, оставляя за собой поверженного дракона и рухнувший в бездну старый мир волшебников.
На восточной трибуне Аоко Аодзаки довольно усмехнулась, щелчком отправляя окурок в пропасть:
– Ну что, господа маги… Похоже, в этой убогой школе только что начался настоящий пожар. И тушить его Дамблдору будет нечем.