← Назад к обзору

Гарри Поттер и Красная Императрица

Пламя Рима в чертогах Салазара

Возвращение в замок по узким, сырым подземным ходам напоминало побег из одного круга ада в другой. Пока они с Дафной шли мимо покрытых вековой плесенью каменных сводов, Сэйбер двигалась рядом с Гарри в астральной форме, однако юноша непрерывно ощущал ее присутствие. Оно отзывалось в самой глубине его естества ровным, ласковым жаром, словно в его озябшую душу опустили крошечное карминное солнце.

Выбравшись через статую одноглазой ведьмы на четвертом этаже, Гарри сразу же ощутил, как тяжелая, удушливая атмосфера Хогвартса вновь сомкнулась над ним.

Школа бурлила. До первого испытания оставались считанные дни, и истерия вокруг Турнира Трех Волшебников достигла апогея. Повсюду на мантиях студентов мелькали зачарованные значки, созданные с легкой руки Драко Малфоя: «Поддержи Годрика Поттера — Настоящего Чемпиона!» сменялось мерзким, пульсирующим зеленым текстом: «Гарри Поттер — безымянный трус и завистник».

Когда они с Дафной свернули к парадной лестнице, путь им преградила шумная компания гриффиндорцев. В центре, окруженный свитой почитателей, стоял Годрик Поттер. На его лбу ярко алел знаменитый шрам в виде буквы «V», мантия из тончайшей акромантуловой шерсти была небрежно распахнута, являя взорам серебряную пряжку с гербом рода Поттеров, а на плече покоилась новейшая метла «Огненная стрела Суприм». Рядом с ним стоял Рон Уизли, с вызовом жующий лакричную палочку.

– О, смотрите-ка, кто соизволил выползти из своей норы, – громко, на весь коридор, провозгласил Годрик, одаривая брата снисходительной усмешкой. – Где ты пропадал, Гарри? Пытался спрятаться в деревне? Отец с Сириусом передавали тебе привет из «Трех метел». Папа сказал, что если ты прямо сейчас упадешь на колени перед всей школой и признаешься, как обманул Кубок, он, возможно, позволит тебе вернуться на Рождество в менор. Слугой, конечно. Чтобы ты научился уважению.

Вокруг раздались смешки гриффиндорцев. Несколько слизеринцев во главе с Малфоем, наблюдавшие за сценой с галереи, одобрительно заулюлюкали.

Гарри даже не замедлил шага. Его зеленые глаза, холодные и прозрачные, как лед Черного озера, скользнули по лицу брата, словно наткнулись на пустое место.

– У тебя шнурок развязался, Годрик, – бросил Гарри ровным, лишенным всяких эмоций голосом. – Смотри не споткнись, когда будешь падать с пьедестала.

Годрик инстинктивно дернул ногой, посмотрел вниз и, осознав обман, побагровел от ярости:

– Ты смеешь дерзить мне?! Ты, жалкий неудачник, от которого отказались собственные родители?! Завтра на арене тебя разорвут в клочья, и никто… слышишь, никто даже слезинки не прольет!

– Претор, – раздался в сознании Гарри яростный, клокочущий голос Неро, от которого завибрировали его магические цепи. – Позволь мне материализоваться. Одно движение Аэстус Эстус — и эта самодовольная обезьяна лишится языка! Как он смеет лаять на моего императора?!

– Не сейчас, Сэйбер, – мысленно отозвался Гарри, не поворачивая головы. – Пусть упиваются своим триумфом. Падение будет тем больнее, чем выше они взлетели.

Дафна, шедшая рядом, окинула кричащую толпу взглядом истинной аристократки — смеси брезгливости и холодной жалости, после чего они с Гарри свернули в безлюдный коридор второго этажа.

Десять минут спустя за ними захлопнулась скрипучая дверь заброшенного женского туалета Плаксы Миртл.

– Ты держишься лучше, чем я ожидала, – тихо произнесла Дафна, прислонившись спиной к растрескавшейся плитке умывальника. – Слова твоего брата… они переходят все границы.

– Слова имеют вес лишь тогда, когда исходят от тех, кого ты уважаешь, – ответил Гарри. Он подошел к центральному крану с выгравированной на меди крошечной змейкой. Вдохнув сырой воздух, он зашипел на древнем, тягучем языке: – *«Откройся».*

Раковина дрогнула, с гулким скрежетом разъехалась в стороны, обнажая черную зияющую пасть огромной трубы, уходящей глубоко под фундамент замка.

Гарри повернулся к подруге:

– Дафна, тебе лучше вернуться в гостиную. Если Малфой или Снейп заметят твое долгое отсутствие, начнутся вопросы.

– Ни за что, – отрезала Гринграсс, вздернув подбородок. – Я в этом до конца, Поттер. К тому же, кто-то должен следить за тем, чтобы эти маги из Часовой Башни не разнесли школу раньше времени. Вниз!

Скольжение по трубе закончилось приземлением на гору мелких костей грызунов. Гарри взмахнул палочкой, очищая мантию от вековой пыли, и шагнул вперед, в мрачные своды подземелий. Пройдя через круглую дверь с шестью железными змеями, открывшуюся от очередного шипящего приказа, они ступили в священные чертоги основателя.

Тайная комната была колоссальной. Длинная колоннада из резного черного базальта, обвитая гигантскими каменными аспидами, тонула в зеленоватом полумраке. В самом конце зала высилась колоссальная статуя Салазара Слизерина с диким, обезьяноподобным лицом, а у ее подножия, свернувшись исполинскими изумрудными кольцами, покоилось тело Царя Змей.

Заклятие стазиса, наложенное Гарри еще на втором курсе, работало безупречно. Чешуя василиска переливалась глубоким малахитовым блеском, ядовитые клыки длиной с добрый меч сияли смертоносной белизной, а из полуприкрытых век не исходило ни малейшего запаха тлена. Чудовище спало вечным сном, превратившись в неиссякаемый источник редчайших магических ингредиентов.

Воздух рядом с Гарри задрожал, распался снопом багровых и золотых лепестков, и Неро вновь предстала во всем своем великолепии. Ее полупрозрачное алое платье слегка колыхалось от сквозняка, поднимавшегося из подземных озер.

– Уму! Какое грандиозное и мрачное подземелье! – восхищенно протянула римская императрица, оглядывая каменных змей. – Конечно, римские термы куда изящнее, но этот Слизерин определенно обладал тягой к монументальности! Претор, где твои таинственные гости?

Гарри достал из кармана лазурный кристалл, переданный Аоко Аодзаки. Камень слабо пульсировал, нагреваясь от тепла его пальцев.

Юноша закрыл глаза. Его магические контуры отозвались неохотно, привычно ожгли предплечья вспышкой колючего жара, но Гарри направил тонкую струйку праны прямо в сердцевину минерала.

Кристалл вспыхнул. В центре зала, между двумя гигантскими колоннами, пространство над каменными плитами пошло рябью, закручиваясь в воронку. Раздался резкий свист разорванного воздуха, похожий на звук взмаха хлыста, и из вспышки чистого белого света на пол ступили четверо.

Аоко Аодзаки шла первой, лениво потягиваясь и озираясь по сторонам, словно пришла на рядовую экскурсию. За ней следовали Рин Тосака, Широ Эмия и Артурия Пендрагон.

– Ну и ну, – присвистнула рыжеволосая волшебница, выпуская клуб пара изо рта. – А парень-то не соврал. Древнее таинство чистейшей пробы. Эти барьеры… они сплетены из эпохи, когда мир еще помнил настоящих зверей.

– Невероятно… – Рин Тосака замерла на месте, ее глаза цвета аквамарина распахнулись так широко, что стали похожи на два круглых блюдца. Она смотрела не на статую Слизерина и не на архитектуру. Ее взгляд был намертво прикован к телу мертвого василиска. – Это… это же не просто змея. Плотность шкуры… железы внутренней секреции… ядовитые каналы… Боги, да один грамм этого яда на черном рынке Ассоциации стоит дороже целого поместья в Кенте! А тут… туша длиной в двадцать метров! В идеальном стазисе!

– Рин, подбери слюнки, ты представитель великого рода, – негромко, с легкой усмешкой заметил Широ, хотя сам с благоговейным трепетом оглядывал гигантские своды. Его золотистые глаза слабо светились — он уже бессознательно прощупывал структуру камня и остаточные чары основателей. – Здесь потрясающая концентрация маны. Меч внутри меня буквально поет.

Артурия Пендрагон медленно приблизилась к телу чудовища. Ее лицо оставалось бесстрастным, но в изумрудных глазах читалась древняя скорбь:

– Фантазменный зверь ранга Тысячелетия. Осколок Эпохи Богов, доживший до этих темных веков в заточении под землей. Печальная участь для существа такой силы.

– Уму! Не печалься, бриттка! – весело воскликнула Неро, шагая навстречу королеве рыцарей и грациозно опираясь на эфес Аэстус Эстус. – Этот зверь пал от руки моего Претора! Его смерть послужила славе истинного героя, а не осталась бессмысленным гниением во тьме!

Артурия повернулась к Гарри, смерив его долгим, оценивающим взглядом:

– Ты сразил его один на один? В двенадцать лет?

– Мне помог феникс, – честно ответил Гарри, выдерживая взгляд легендарного монарха. – Он ослепил тварь. Но клинок в пасть загнал я сам. После чего моя так называемая семья заявила, что василиска убил Годрик, воспользовавшись силой своей «связи с судьбой». А мне сказали молчать, чтобы не позорить имя Поттеров хвастовством.

– Мерзость, – коротко и сухо бросила Артурия. В ее голосе зазвенела обнаженная сталь.

– Ладно, сантименты в сторону, – Аоко решительно хлопнула в ладоши, и звук ее хлопка эхом раскатился по бесконечным туннелям. – У нас мало времени. До вашего цирка с драконами осталось меньше четырех дней. Парень, снимай мантию и садись в круг. Будем разбираться, почему ты каждый раз чуть не отправляешься к праотцам, когда пытаешься использовать свои силы.

Гарри молча стянул школьную мантию и шерстяной джемпер, оставшись в тонкой белой рубашке. Он опустился на холодные плиты пола, скрестив ноги.

Дафна затаила дыхание, отступив на шаг. Рин, мгновенно переключившись в режим исследователя, достала из подсумка блокнот и зачарованное перо, готовая фиксировать каждую аномалию.

Аоко подошла сзади, опустив ладони на лопатки юноши, а Широ присел перед ним на одно колено, осторожно коснувшись его запястий.

– Закрой глаза, Гарри, – негромко сказал Широ. Его голос звучал поразительно мягко и уверенно. – Не сопротивляйся. Я не стану атаковать. Я просто войду в твою структуру. *Trace: On.*

В ту же секунду Гарри вздрогнул.

Сквозь кожу его рук и груди проступило ослепительное лазурное свечение. Но это были не аккуратные, геометрически выверенные линии магов Часовой Башни. Под бледной кожей Поттера бушевала яростная, хаотичная паутина. Она ветвилась, словно корни древнего терновника, пульсируя диким, ледяным сиянием, от которого температура в радиусе пяти метров мгновенно упала до минусовой.

– Черт возьми… – выдохнул Широ, его лоб покрылся крупными каплями пота, а зрачки сузились. – Это… это невероятно. У него сорок основных цепей… нет, пятьдесят! И их качество… они толстые, как корабельные канаты! Но они сплетены прямо с его нервной системой!

– Я же говорила, – мрачно констатировала Аоко, ее ладони засветились чистейшим синим светом Пятой Магии, стабилизируя потоки праны внутри мальчика. – Его магические контуры не были сформированы при рождении как искусственные каналы. Они пробудились в момент смертельной опасности через мутацию крови. Когда он колдует, его магия не проходит по изолированным путям — она прожигает саму плоть. Он использует не прану. Он использует собственную жизненную силу, сплавленную с древним концептом Разрушения.

– Сила Баэля, – прошептала Дафна. – В летописях Блэков и Поттеров упоминалось, что основатели этих родов когда-то заключили пакт с первородными духами пустоты. Но эта магия считалась утерянной сотни лет назад!

– Она не утеряна, она просто спала, – Рин Тосака склонилась ближе, внимательно изучая пульсацию света. – И проснулась в ту ночь, когда в него ударило Смертельное проклятие. Лорд Волан-де-Морт разрушил физическую оболочку, но ритуал его бабушки Дореи создал парадокс. Гарри стал сосудом для отдачи ритуала. Парень, ты понимаешь? Твоя волшебная палочка для тебя — это не проводник. Это пробка в дуле пушки!

– Она ограничивает меня, – глухо произнес Гарри, чувствуя, как огонь внутри уступает место странному, упорядоченному теплу, исходящему от Широ и Аоко.

– Она тебя калечит, – поправил его Эмия, поднимая взгляд. – Ты пытаешься пропустить ярость горного обвала через тонкую соломинку. Твоя европейская магия заклинаний требует вербальных формул и палочки, чтобы фокусировать внешнюю ману. Но твоя суть… она ближе к нашему восточному понятию «Укрепления» и «Выброса». Тебе не нужны латинские слова, чтобы убивать. Тебе нужна форма.

– Уму! – воскликнула Неро, скрестив руки на груди и сияя гордостью. – Я знала это с первого взгляда! Мой Претор рожден не для того, чтобы прятаться за деревянными прутиками, словно испуганный схоласт! Его удел — рассекать врагов клинком, объятым пламенем его души!

– Клинком дракона не завалишь, если ты не умеешь драться, императрица, – фыркнула Аоко, убирая руки со спины Гарри. Свечение контуров медленно угасло, оставив приятное ощущение легкости во всем теле. – Гарри, вставай. Первый урок: «Спусковой крючок».

Юноша поднялся на ноги, разминая плечи. Впервые за долгие годы его тело не ломило от ноющей усталости после обращения к внутренней магии.

– В магии концептуального типа, – начала объяснять Аоко, расхаживая перед ним, – мы используем ментальный образ, чтобы открыть контуры без вреда для нервов. Широ использует образ взводящегося курка револьвера. Тосака использует щелчок затвора или вспышку драгоценного камня. Ты должен найти образ, который отделяет твою человеческую боль от разрушительного концепта твоей крови. Что ты видишь, когда призываешь свой холод?

Гарри на мгновение замер.

Перед его внутренним взором возникла темная детская спальня в Годриковой Лощине. Запах гари. Зеленая вспышка, разорвавшая грудь бабушки Дореи. Ее последние слова: *«Живи, Гарри. Сохрани огонь нашего дома».* И затем — ледяная ярость, превратившая тело величайшего Темного Лорда в стеклянную пыль.

– Лед, – тихо произнес Гарри. – Бесконечный ледник, сковывающий черное пламя.

– Отлично, – кивнула Аоко. – Теперь представь, что этот ледник не разбивается вдребезги внутри тебя, разрывая плоть, а открывает шлюз. Твоя воля — это дамба. Ты решаешь, сколько холода выпустить наружу. Попробуй. Без палочки. Направь силу в ладонь.

Гарри глубоко вздохнул.

Вместо привычной паники и сжатых челюстей он мысленно выстроил перед собой колоссальную стену прозрачного, чистейшего сапфирового льда. В глубине стены затрещала крошечная трещина. Не взрыв — контролируемый скол.

*Щелк.*

Внутри его груди словно повернулся массивный ключ. Никакой боли. Никакого жжения в сухожилиях. Прана плавно, широким и мощным потоком устремилась по пятидесяти цепям прямо в правую руку.

Воздух в чертогах Салазара Слизерина взвыл.

Вокруг ладони Гарри закружился вихрь абсолютного нуля. Влажный воздух подземелья мгновенно сконденсировался, превращаясь в ледяные кристаллы, и прямо из ладони юноши вырвалось копье из первородного, темно-синего льда. Оно с оглушительным звоном ударило в гранитную плиту в десяти метрах впереди, пробив камень на добрый фут и мгновенно проморозив его насквозь. Трещины, заполненные инеем, разбежались во все стороны, превращая гранит в хрупкое крошево.

Дафна прижала ладонь ко рту, подавляя вскрик.

– Вот видишь, – улыбнулся Широ, скрестив руки. – Ты контролируешь процесс. Ты хозяин своей силы, а не ее жертва.

– Превосходно, – оценила Рин, что-то быстро черкая в блокноте. – Элементальное сродство — Лед и Разрушение. Очень редкое сочетание. Если объединить это с моими руническими камнями, мы сможем создать для тебя барьер, который выдержит прямое пламя дракона. Но этого мало. Защита — это половина дела. Как ты собираешься забрать золотое яйцо? Или убить тварь, если все пойдет наперекосяк?

– Для этого у нас есть мечники, – Аоко перевела насмешливый взгляд на двух девушек, стоящих поодаль.

Артурия Пендрагон и Нерон Клавдий смотрели друг на друга. Атмосфера между ними накалилась так, что даже каменные змеи на колоннах, казалось, затаили дыхание.

– Твоя стойка слишком открыта, римлянка, – произнесла Артурия, ее невидимый клинок дрогнул в воздухе, искажая свет чарами Невидимого Воздуха. – Твой театр красив, но дракон — не римский сенатор. Он не станет аплодировать твоим пируэтам. Один удар хвоста венгерской хвостороги переломит хребет любому, кто замешкается ради эффектной позы.

– Ха! Варварские догмы! – вскинула голову Неро, сверкнув изумрудными глазами. – Сила истинного правителя заключается в том, чтобы превратить даже бойню в триумф красоты! Мой клинок поет о любви и страсти, а твой… твой скован цепями долга и вины, Королева Бриттов! Давай же проверим, чья сталь острее!

– Пространственный барьер активирован, – спокойно бросила Рин, взмахнув рукой с зажатыми между пальцами рубинами. Пространство между Сэйберами подернулось прозрачной пленкой, чтобы ударные волны не обрушили своды Тайной комнаты. – Начинайте. Покажите мальчику, что такое настоящая битва Слуг.

Они сорвались с места одновременно.

Для человеческого глаза это выглядело как столкновение двух молний — лазурно-золотой и багряно-алой. Воздух взорвался громовым раскатом.

*КЛАНГ!*

Аэстус Эстус Неро врезался в невидимый барьер Экскалибура с такой силой, что ударная волна выбила пыль из трещин на потолке в ста метрах над ними. Движения Неро были невероятны: она кружилась в вихре лепестков роз, ее алое платье взметалось, клинок описывал немыслимые, изломанные траектории, атакуя сверху, снизу, с разворота, с прыжка. В каждом ее ударе чувствовалась неистовая, дикая страсть, граничащая с безумием гения.

– Уму! Чувствуешь ли ты жар моего сердца, Артурия?! – смеялась Неро, парируя выпад Короля Рыцарей и тут же проводя обманный финт, нацеленный в горло.

Артурия двигалась совершенно иначе. Ее стиль был воплощением абсолютной, выверенной геометрии меча. Ни одного лишнего движения. Ни сантиметра потраченного пространства. Ее ноги стояли на каменных плитах твердо, словно вросшие в скалу корни Иггдрасиля. Она блокировала неистовые удары Неро эфесом и плоскостью невидимого клинка, встречая бурю железным спокойствием.

– Твоя страсть ослепляет тебя, Нерон! – голос Артурии прозвучал как удар колокола.

Она сделала короткий шаг вперед, разорвав дистанцию удара, и резко высвободила часть сжатого воздуха вокруг меча:

– *Strike Air!*

Ураганный порыв ветра ударил Неро в грудь, отбросив ее назад на добрый десяток метров. Но римлянка даже не подумала упасть — она коснулась ногами каменной колонны, оттолкнулась от нее с грацией дикой кошки и снова ринулась в атаку, оставив за собой багровый след праны.

Гарри смотрел на этот танец смерти, не отрывая взгляда. Его сердце бешено колотилось в груди.

Тринадцать лет ему внушали, что магия — это аккуратные взмахи палочкой, правильное произношение дурацких формул вроде «Вингардиум Левиоса» и покорное следование инструкциям тучных профессоров. Ему внушали, что дуэль — это обмен красными и синими лучами из-за деревянных парт.

Но то, что он видел сейчас… это было искусство. Чистая воля, воплощенная в стали и магии. Столкновение идеалов, где каждое движение решало судьбу целых эпох.

– Ты видишь их ритм? – тихо спросил Широ, встав рядом с ним.

– Они… они не думают о движениях, – ответил Гарри, его глаза жадно ловили каждую вспышку клинков. – Они двигаются раньше, чем мысль успевает оформиться.

– Потому что клинок — это продолжение их души, – кивнул Широ. Он протянул руку вперед, его пальцы слегка сжались. – Гарри, у тебя нет времени учиться фехтованию годами. Но у тебя есть твой концепт льда. И у тебя есть кое-что еще.

Эмия указал взглядом на гигантское тело василиска:

– Клыки этой твари. Они пропитаны чистейшим ядом, разрушающим даже нежить и магические артефакты. А чешуя отражает заклинания высшего порядка. Рин и я создадим для тебя оружие. Не для того, чтобы ты стал мастером клинка за три дня, а для того, чтобы у тебя был фокус. Острие, способное пробить чешую дракона, пока Неро отвлекает его на себя.

– Вы можете зачаровать клык василиска? – спросила подошедшая Дафна, ее щеки слегка порозовели от волнения. – В древних свитках говорилось, что обработка ядовитых костей темных тварей требует месяцев алхимического вываривания!

– Для обычных магов — да, – самодовольно усмехнулась Тосака, подойдя к туше змея и деловито постучав пальцем по шестифутовому верхнему клыку. – Но для потомка рода Эмия, чье внутреннее происхождение — «Меч», это займет пару часов. Широ способен проанализировать состав материала до атома и спроецировать укрепляющую структуру прямо внутрь кости. А я нанесу руны сжатия массы и ветряного ускорения. Получится короткое копье. Или массивный кинжал.

– Кинжал, – твердо сказал Гарри. – Мне не нужно длинное копье на арене. Если дракон прижмет нас к скалам, мне понадобится то, что можно вогнать под чешую в упор.

– Отличный выбор, Претор! – раздался звонкий голос Неро.

Императрица и Король Рыцарей наконец разорвали клинки, тяжело дыша, но на лицах обеих сияло взаимное уважение воинов. Платье Неро было слегка надорвано на плече, а на строгом воротнике Артурии виднелся тонкий багровый след от скользнувшего лезвия.

– Твой кинжал и мой меч станут двумя стихиями одного триумфа! – провозгласила Сэйбер, убирая Аэстус Эстус в ножны из света и подходя к Гарри. Она без стеснения провела пальцем по его щеке, стирая налипшую каменную крошку. – Ты станешь моим лучшим гладиатором, Гарри. Мы заставим этих варваров выть от восторга и ужаса!

Артурия медленно подошла следом, ее меч вновь скрылся под чарами невидимости:

– Я помогу тебе освоить базовые принципы уклонения против крупных чудовищ, Гарри. Я сражалась с вортексами саксов и белыми драконами Вортигерна. Драконы слепы прямо под подбородком, а их сухожилия на задних лапах уязвимы для резких рубящих атак. Если Нерон свяжет пасть твари боем, твоя задача — подобраться с фланга.

– Спасибо, Артурия, – искренне ответил Гарри, склонив голову.

– Не благодари короля, юноша, – мягко отозвалась она. – Благодари свою собственную несгибаемую волю. Ты напоминаешь мне… одного рыцаря, которого предали те, кому он служил верой и правдой. Но в отличие от него, ты не позволил яду обиды сжечь твое сердце дотла. В тебе говорит гордость, а не отчаяние.

Следующие три дня превратились в непрекращающийся, яростный вихрь тренировок.

Время в подземельях Слизерина текло иначе. Аоко установила на границах зала темпоральный барьер с небольшим замедлением, позволивший выиграть драгоценные часы.

Широ Эмия, запершись в алхимической лаборатории основателя вместе с Рин, сотворил настоящее чудо. Используя фрагмент черепа и гигантский клык василиска, юноша провел глубокую трансмутацию материала. На свет появился кинжал невероятной, пугающей красоты: тринадцать дюймов клыка были перекованы в хищное, обоюдоострое лезвие угольно-черного цвета с тонкими изумрудными прожилками, по которым струился смертоносный яд, запечатанный рунами Рин. Рукоять была оплетена дубленой кожей той же рептилии, идеально ложась в ладонь Гарри.

Оружие не имело веса. Когда Гарри брал его в руку и активировал контуры, лезвие покрывалось тончайшей коркой черного льда, многократно усиливавшей пробивную мощь.

Широ научил Гарри базовому Укреплению тела — прана насыщала мышцы ног и связки, позволяя юноше совершать рывки со скоростью, недоступной даже профессиональным ловцам на метлах. Аоко выбивала из него дурную привычку полагаться на длинные замахи, заставляя реагировать на атаки инстинктивно, на слух и по колебаниям воздуха.

А по ночам, когда вымотанный до предела Гарри засыпал прямо на зачарованном диване возле камина в Выручай-комнате, Неро сидела рядом с ним, охраняя его покой. Римская императрица, чье имя веками проклинали историки, нежно гладила его взъерошенные темные волосы и тихо напевала древние латинские гимны о вечном городе, цветах вишни и победе над забвением.

***

Наступило утро двадцать четвертого ноября.

День Первого испытания встретил Хогвартс свинцовым, давящим небом и ледяным дождем вперемешку со снегом. Ветер с гор выл, сотрясая башни замка, словно сама природа протестовала против грядущего кровопролития.

Уроки были отменены. Уже с полудня гигантские толпы студентов, гостей из Шармбатона и Дурмстранга, министерских чиновников и репортеров потянулись к скалистой низине на краю Запретного леса, где возвели колоссальную арену с трибунами из зачарованного гранита.

В палатке чемпионов царила гробовая, липкая тишина.

Седрик Диггори сидел в углу, бледный как полотно, нервно теребя пальцы. Флер Делакур мерила шагами ковер, ее серебристые волосы были стянуты в тугой узел, а тонкие пальцы непрерывно сжимали палочку из розового дерева. Виктор Крам стоял неподвижно у столба, угрюмо уставившись в землю, его челюсти были сжаты с такой силой, что на скулах ходили желваки.

И, наконец, Годрик Поттер.

«Мальчик-который-выжил» сидел на мягком кресле в окружении своих родителей. Джеймс Поттер, одетый в парадную мантию с гербом аврората, ободряюще хлопал сына по плечу, время от времени проверяя зачарованные поножи из драконьей кожи, надетые на ноги Годрика. Лили Поттер, нервно заламывая руки, шептала сыну наставления:

– Помни, милый, главное — сосредоточься на призывающих чарах. Метла прилетит сразу, как только ты взмахнешь палочкой. Ты лучший ловец поколения! Дракон просто не успеет за твоей скоростью!

– Не волнуйся, мам, – с напускной храбростью бросил Годрик, хотя его губы слегка подрагивали, а взгляд то и дело испуганно метался к пологу палатки, откуда доносился приглушенный, утробный рев и запах серы. – Дамблдор обещал, что авроры подстрахуют меня. Я покажу этой ящерице, кто здесь хозяин. В «Ежедневном пророке» уже готова первая полоса о моем триумфе!

В этот момент полог палатки распахнулся, и внутрь вошел Гарри.

На нем не было фамильных мантий и защитных артефактов за сотни галеонов. Простая, плотно подогнанная одежда из черной зачарованной ткани без рукавов, высокие кожаные сапоги и серебряно-зеленый шарф Когтеврана, повязанный на поясе на манер римского гладиаторского пояса. На бедре покоились простые ножны из черной кожи, скрывавшие клык василиска, а волшебная палочка из остролиста была небрежно засунута в специальное крепление на предплечье — скорее как дань правилам, чем реальное оружие.

Но поражало не это.

Рядом с Гарри, держа его под руку, царственной поступью ступала Нерон Клавдий.

Она не стала скрываться. Ее великолепное алое платье сияло сквозь полумрак палатки чистым пламенем, золотые наручи сверкали в свете магических ламп, а на красивом лице сияла надменная, ослепительная улыбка триумфатора.

В палатке повисла мертвая тишина. Седрик замер с открытым ртом. Флер судорожно вздохнула, инстинктивно почувствовав невероятную волну чудовищной, неземной красоты и власти, исходившую от незнакомки.

Джеймс Поттер мгновенно вскочил на ноги, его рука легла на палочку:

– Что это значит?! Кто эта девица?! Посторонним запрещено находиться в палатке чемпионов! Гарри, немедленно убери ее отсюда, пока я не вызвал патруль авроров!

Гарри даже не посмотрел на отца. Он подошел к свободному стулу и спокойно опустился на него, закинув ногу на ногу.

– Правило турнира, статья четырнадцатая, пункт три, – ровным, ледяным тоном произнес Гарри. – «Чемпион имеет право призвать фамильяра или личного духовного стража, если ритуал был завершен до начала испытания».