Гарем Вару
Изумрудный блеск и вечерний заговор
За закрытой дверью комнаты Вару стояла непривычная, почти благоговейная тишина. Лишь за пыльным оконным стеклом мягко шелестели ветви старой яблони, да снизу, с первого этажа, доносился приглушённый, размеренный звон посуды — Куромаку методично наводил порядок на кухне, а Зонтик тихо шмыгал носом, расставляя кружки по полкам.
Вару сидел на краю кровати, неловко уперев руки в матрас. Его гитара покоилась на тумбочке, а зелёные очки со спиралями сидели чуть криво на переносице. Вся его обычная развязность, ядовитый сарказм и наглая вальяжность таяли с каждой секундой, пока он слушал рассказ Элины.
Она сидела в старом скрипучем кресле напротив, подобрав под себя одну ногу, и говорила ровно, без утайки. Она рассказала всё. О бесконечной шахматной пустоте, о парящих картах и летающих туманных вихрях. О шуте в салатово-оранжевом камзоле с золотыми бубенцами и бирюзовыми глазами, за которыми клубилось опасное безумие. О приворотном зелье, сваренном смеха ради, чтобы устроить в доме клонов кровавую клоунаду, и об ультиматуме с требованием поцелуя. И наконец — о том, как сделала вид, что сломалась, отвлекла его внимание, отдавила ногу и выдернула заветный гранёный флакон прямо из-под носа у самодовольного тринадцатого.
Когда Элина закончила, в комнате повисла звенящая пауза.
Вару медленно поднял руку, поправил очки, затем снял их вовсе — невиданная редкость, жест высшей степени искренности и ошеломления. Его изумрудно-зелёные глаза, обычно скрытые за толстым стеклом со спиралями, распахнулись так широко, что в них отразился весь запылённый угол комнаты. На его худом лице застыла смесь шока, неверия и чистого, неописуемого восторга.
– Охренеть… – выдохнул он, шумно втянув воздух сквозь зубы.
Вару вскочил на ноги, заходил по комнате взад-вперёд, путаясь в собственных длинных домашних штанах, нервно взъерошил свои зелёные кудри и наконец замер перед Элиной, уперев руки в бока. На его губах медленно, сантиметр за сантиметром, расплылась широченная, сияющая улыбка.
– Вот ты хороша, самого Джокера провела! – воскликнул он с таким неистовым восхищением в голосе, будто она в одиночку победила целую вражескую гильдию в финале межсерверного турнира. – Ты хоть понимаешь, кто это такой?! Этот психопат со своим скипетром целые миры наизнанку выворачивает, его даже Создатель побаивается и держит в изоляции, чтоб тот реальность на лоскуты не порвал! А ты… ты развела его на поцелуй, наступила на копыто и средь бела дня отжала антидот?! Да ты просто легенда!
Элина не сдержала лёгкого румянца, но её глаза весело блеснули. Она чуть склонила голову к плечу, чувствуя, как внутри разливается сладкое, согревающее тепло от его неприкрытой похвалы.
– Хе-хе, спасибо, – смущённо улыбнулась она, теребя край своего свитера. – На самом деле мне было жутко страшно. У него глаза… знаешь, будто в них вообще ничего живого нет, только шестерёнки вертятся. Но я подумала… я подумала о том, что будет с тобой. С вами всеми. Если бы эта дрянь усилилась, они бы этот дом разнесли. И тебя бы просто…
Она запнулась, не решаясь произнести вслух то, что Джокер шептал ей в том кошмаре.
Вару замер. Его изумрудные глаза на мгновение потемнели, став глубокими и серьёзными. Он сделал полшага вперёд, его пальцы слегка дёрнулись, словно он хотел коснуться её щеки или взять за руку, но в последний момент он сдержался, лишь шумно выдохнул и торопливо водрузил очки обратно на нос. Зелёные спирали снова скрыли его чувства от всего мира, вернув ему привычную броню.
– Да уж… эти идиоты могли, – пробормотал он уже более спокойным тоном, засунув руки в карманы. – А я-то думал, чё они с цепи сорвались. Пик вообще ходил такой, будто готов меня в банку закатать и на полку поставить, чтоб никто не трогал. А Курилка… боже, его лицо, когда он пытался со мной рядом дышать, это же был кошмар на улице вязов. Теперь понятно. Этот карточный клоун решил повеселиться за наш счёт.
Вару усмехнулся, пнул ногой валявшийся на ковре пустой пластиковый стаканчик и повернулся к Элине. Всё напряжение последних суток испарилось без следа. Дом внизу гудел обычной, мирной, слегка бестолковой жизнью. Никто больше не сверлил её ледяными взглядами, никто не шипел сквозь зубы проклятия. Они были свободны.
– Ну, если всё теперь в норме, то пошли погуляем с Денисом, – предложил Вару с лёгкой, озорной полуулыбкой, кивнув в сторону окна, где сияло яркое полуденное солнце. – Хватит в этом склепе пылью дышать. Ден как раз звонил полчаса назад, орал в трубку, что нашёл какую-то новую точку с безумными пончиками возле центрального парка. Заодно покажешь мне свой фирменный приём захвата флаконов, а то вдруг мне на турнире пригодится мышку у соперников вырывать!
Элина тихонько рассмеялась, поднимаясь с кресла. Лёгкость, которую она не чувствовала с самого приезда в этот город, наконец вернулась в полной мере.
– Ладно, хорошо, – с готовностью согласилась она. – Только чур пончики за твой счёт. Герои спасения миров за еду не платят.
– Ого, какие запросы! – картинно возмутился Вару, распахивая перед ней дверь комнаты. – Ладно, так и быть, за спасение моей драгоценной шкуры от объятий Рогатого я готов раскошелиться на пару лишних калорий. Идём, пока эти трезвенники снизу не решили заварить ещё какого-нибудь полезного компота.
***
Они встретились с Денисом у чугунных ворот центрального парка культуры и отдыха.
Денис, одетый в свою неизменную потёртую джинсовку и яркую бейсболку козырьком назад, сидел на спинке деревянной лавочки, болтая ногами и лениво листая ленту в телефоне. Заметив приближающуюся парочку, он расплылся в такой широкой и лукавой улыбке, что казалось, его лицо вот-вот треснет пополам.
– Ба! Кого я вижу! – заорал Денис на всю аллею, спрыгивая на асфальт и раскидывая руки для объятий. – Зелёный ниндзя и его прекрасная сообщница соизволили явиться! А я уж думал, тебя там твои домашние культисты в жертву принесли во славу чайного гриба!
– Заткнись, Ден, а то я тебя сейчас сам в жертву принесу ближайшему кусту сирени, – привычно огрызнулся Вару, но без малейшей злобы, шутливо стукнув друга кулаком в плечо.
– Привет, Денис, – тепло улыбнулась Элина, подходя ближе. – Никто никого не принёс, всё в полном порядке.
– О-о-о, я вижу! – протянул Денис, бросив на Вару выразительный, заговорщицкий взгляд, от которого зеленоволосый валет моментально напрягся и поправил очки. – Ты сегодня прямо сияешь, Вару. Волосы зеленее обычного, морда не такая кислая… Неужто случилось чудо?
– Чудо случится, если ты закроешь рот хотя бы на пять минут, – прошипел Вару сквозь зубы, незаметно наступив Денису на носок кеда.
– Ауч! Всё, молчу-молчу, злой ты человек! – Денис притворно захромал, потирая ногу, но глаза его искрились неподдельным весельем. – Короче, план такой: сначала идём грабить палатку со сладостями, потом идём в тир — Вару обещал показать мастер-класс стрельбы по уткам, а потом… потом как пойдёт!
День выдался на редкость тёплым и звонким.
Весна окончательно вступила в свои права: кроны вековых лип и берёз шумели свежей, изумрудной листвой, в клумбах пламенели ранние тюльпаны, а воздух был напоён запахом сладкой ваты, разогретого асфальта и влажной травы. Аллеи парка были полны гуляющих людей, звенели детские голоса, где-то вдалеке играла бодрая ретро-музыка из старых репродукторов.
Они взяли огромную коробку горячих пончиков, политых шоколадной и ягодной глазурью. Вару, разумеется, выбрал себе самый ядовито-зелёный — с фисташковым кремом, испачкав нос сахарной пудрой буквально на втором укусе.
– Ты прямо как ребёнок, честное слово, – со смехом заметила Элина, доставая из кармана бумажную салфетку.
Она совершенно естественно, без задней мысли шагнула к нему и аккуратно стёрла белое пятно с его щеки.
Вару замер как вкопанный. Его рука с надкушенным пончиком повисла в воздухе. Он стоял посреди залитой солнцем аллеи, не смея пошевелиться, пока её тёплые пальцы через тонкую бумагу касались его кожи. Под зелёными очками его зрачки сузились, а к шее и ушам моментально прилила предательская, обжигающая краска. Сердце под рёбрами сделало такой отчаянный кульбит, что у него перехватило дыхание.
Денис, стоявший чуть поодаль с пончиком во рту, едва не подавился от распиравшего его беззвучного хохота. Он картинно прижал ладонь к щеке, закатил глаза и беззвучно одними губами прошептал Вару: «О-о-о, поплыл наш мальчик, поплы-ы-ыл!»
Вару очнулся, резко мотнул головой, едва не сбив очки, и отступил на шаг:
– Эй, полегче! Нападать на великого Вару с салфетками без предупреждения карается законом!
– Очень страшное наказание, я уже дрожу, – весело парировала Элина, скомкав салфетку и метко отправив её в ближайшую урну.
Затем был тир. Старый дощатый павильон с рядами механических мишеней, жестяных банок и двигающихся по кругу жёлтых уточек манил неоновыми гирляндами.
– Ну что, киберспортсмен, покажешь класс в реальной жизни? – поддразнила Элина, кивнув на пневматические винтовки.
– Ты сомневаешься в моих рефлексах? – Вару гордо вскинул подбородок. – Да я в шутерах белке в глаз с трёхсот метров попадаю, управляя персонажем пальцами левой ноги! Смотри и учись, женщина!
Он выложил на прилавок пару купюр, взял тяжёлую винтовку, небрежно пристроил её к плечу и прищурился сквозь спирали очков. Бах! Бах! Бах! Жестяные банки посыпались одна за другой. Механические утки падали со звонким металлическим стуком. Вару стрелял быстро, уверенно, почти не целясь, с той потрясающей мышечной памятью, которую годами оттачивал за экраном монитора.
Хозяин тира, седой усатый мужчина, лишь покряхтывал, глядя, как зеленоволосый парень с идеальной точностью выбивает максимальный счёт.
– Выбирай любой приз с верхней полки, стрелок, – вздохнул мужчина, опуская винтовку.
На верхней полке сидели огромные плюшевые медведи, драконы и нелепые зайцы. Вару окинул их придирчивым взглядом, фыркнул, а затем его взор упал на небольшого, но невероятно мягкого плюшевого динозавра ядовито-зелёного цвета с дурацкой, шкодливой ухмылкой, до боли напоминавшей его собственную физиономию.
– Вот этого, – ткнул он пальцем.
Забрав игрушку, Вару повернулся к Элине и с подчеркнуто безразличным видом, будто делал ей великое одолжение, сунул динозавра ей прямо в руки:
– На. Держи. Будет охранять твою комнату от вторжения рогатых захватчиков. Он такой же красивый и зелёный, как я, так что считай это величайшим подарком судьбы.
Элина прижала мягкую игрушку к груди. Её лицо озарилось такой светлой, искренней и нежной радостью, что у Вару снова защемило где-то под ключицей.
– Он чудесный, Вару! – воскликнула она, погладив динозавра по зелёной макушке. – Спасибо большое! Я назову его… Вару-младший.
– Эй, Вару-младший слишком благородное имя для куска синтепона! – буркнул он, но в его тоне не было ни капли протеста, лишь замаскированное удовольствие.
Они гуляли часами. Катались на старых каруселях, где Денис орал дурным голосом, притворяясь, что его тошнит от высоты в два метра; запускали в небо мыльные пузыри, купленные у уличного торговца; сидели на деревянном мостике над тихим парковым прудом, бросая крошки от пончиков наглым серым селезням. Элина много смеялась, спорила с Денисом о музыкальных группах, а Вару то и дело вставлял свои едкие, но удивительно меткие комментарии, от которых они хохотали все вместе до колик в животе.
Это был день абсолютной, незамутнённой свободы. Никаких карточных проблем, никаких страхов, никаких безумных взглядов. Только солнце, весенний ветер и ощущение чистого, звенящего счастья.
***
Постепенно день начал клониться к закату.
Яркое полуденное золото сменилось глубокими, мягкими оттенками янтаря, охры и меди. Тени от деревьев вытянулись, накрывая аллеи прохладным полумраком, а верхушки старых лип словно загорелись розоватым пламенем в лучах заходящего солнца. Парк начал пустеть: семьи с детьми расходились по домам, уступая место неспешно прогуливающимся влюблённым парочкам.
Они вышли к небольшой каменной набережной возле дальней оконечности пруда. Здесь было тихо: старые чугунные фонари ещё не зажглись, вода казалась тёмным, гладким зеркалом, в котором отражались первые бледные звёзды, а прохладный вечерний ветерок приятно холодил разгорячённую после долгой ходьбы кожу.
Элина опустилась на деревянную лавочку у самой воды, бережно усадив плюшевого динозавра рядом с собой. Она устало, но счастливо потянулась, закинув руки за голову.
– Ух… ноги гудят, – с улыбкой выдохнула она. – Мы, по-моему, километров пятнадцать намотали. Но это был лучший день за последнюю вечность.
Вару стоял рядом, опёршись спиной о кованый парапет. Он смотрел на неё — на то, как вечерний свет играет в прядях её волос, как расслабленно опущены её плечи, как спокойно и доверчиво она улыбается ему. Внутри него всё сжалось в тугой, пульсирующий узел. Время уходило. Она гостила в этом городе по делам, и этот визит не мог длиться вечно. А мысль о том, что она уедет, так и не узнав… эта мысль жгла его изнутри похлеще любого яда.
Вару нервно кашлянул, скосил глаза на Дениса, который стоял чуть в стороне, разглядывая гладь воды, и принял решение.
– Элина, а можешь купить что-нибудь попить? – спросил он, стараясь придать своему голосу максимально будничную, даже слегка небрежную интонацию, хотя связки предательски натянулись. – Там на углу, возле каруселей, ещё работал тот киоск с лимонадом. А то после этих пончиков в горле суше, чем в пустыне Сахара.
Элина подняла на него взгляд и легко кивнула:
– Хорошо.
Она поднялась с лавочки, поправила куртку:
– Тебе как обычно, яблочный или тархун?
– Да любой, лишь бы холодный и зелёный, – махнул рукой Вару. – Дену возьми чего-нибудь цитрусового, он от него меньше воняет глупостью.
– Эй, я всё слышу! – лениво отозвался Денис.
– Скоро буду, не скучайте! – бросила Элина, махнула им рукой и лёгкой, пружинистой походкой направилась обратно по аллее в сторону светящихся огней торговых палаток.
***
Вару не сводил с неё взгляда, пока её силуэт в светлой куртке окончательно не скрылся за поворотом аллеи среди густых кустов цветущей сирени.
Стоило звуку её шагов стихнуть, как вся напускная невозмутимость зелёного шута осыпалась, словно сухая штукатурка.
Вару резко выдохнул, сорвал с лица очки, нервно потерев переносицу, и вцепился пальцами в холодные чугунные перила набережной. Его плечи мелко дрожали, дыхание стало частым, прерывистым, а на щеках проступили лихорадочные красные пятна. Он выглядел не как уверенный в себе тролль и киберспортсмен, а как испуганный мальчишка, стоящий перед обрывом.
Он резко повернулся к другу.
– Денис, помоги мне пожалуйста кое в чём, – произнёс Вару.
Голос его прозвучал глухо, надтреснуто, с такой неподдельной, сокрушительной тревогой, какой Денис от него не слышал, наверное, ни разу за все годы их знакомства.
Денис, до этого лениво пинавший камешек носком кеда, мгновенно выпрямился. Его дурашливое выражение лица моментально сменилось серьёзным, внимательным взглядом. Он подошёл ближе, скрестив руки на груди и внимательно изучая бледное, напряжённое лицо друга.
– В чём именно? – спросил Денис тихо, без тени насмешки.
Вару нервно провёл пятернёй по волосам, путаясь в непослушных кудрях. Он огляделся по сторонам, словно боясь, что из кустов выскочит Куромаку с блокнотом или Пик с топором, шумно сглотнул вставший в горле ком и выпалил на одном дыхании, с трудом выдавливая из себя каждое слово:
– Я хочу признаться Элине, но я не знаю как.
Слова повисли в прохладном вечернем воздухе. Над прудом с криком пронеслась запоздалая чайка. Где-то вдалеке тихо гудели аттракционы.
Денис посмотрел на него пару секунд, медленно моргнул, а затем его лицо озарилось широкой, тёплой и невероятно понимающей ухмылкой старшего брата, который наконец-то дождался от младшего признания очевидного.
– Пф, всё просто, пригласи её на свидание, – легко отмахнулся Денис, разведя руками. – Тоже мне, бином Ньютона на ровном месте выдумал! Подошёл, сказал: «Элина, ты классная, пошли вечером жрать пиццу при свечах и смотреть на звезды». Делов-то на три секунды!
Вару скривился так, будто ему предложили проглотить живую лягушку, и яростно замахал руками перед лицом друга:
– Легко сказать, а как сделать?! Ты совсем дурак, Ден?! Я Вару! Понимаешь ты своей пустой башкой или нет — я Вару! Я умею обливать людей краской, портить им нервы, язвить, орать в войс-чат и выбивать хедшоты! Я в жизни никому в любви не признавался! Я даже «спасибо» через силу говорю, чтоб челюсть не свело! А тут… подойти и сказать эти сопливые слова? Да у меня язык к нёбу прилипнет, я заикаться начну как Зонтик! А если она засмеётся? А если подумает, что это очередной мой дурацкий розыгрыш, пошлёт меня куда подальше и завтра же уедет к себе обратно?! Что мне тогда делать, а?!
Вару выпалил эту тираду с такой яростной, отчаянной паникой, что его кулаки побелели от напряжения. Он метался по пятачку набережной, как загнанный в угол зверь. Вся его броня, все его колкие шутки и зелёные стекла были абсолютно бессильны перед этим простым, человеческим чувством, которое выворачивало его наизнанку.
Денис смотрел на его метания со смесью искреннего сочувствия и глубокой теплоты. Он подошёл вплотную, положил обе тяжёлые ладони на плечи Вару и с силой встряхнул его, заставляя замереть на месте и посмотреть прямо себе в глаза.
– Так, отставить истерику, зелёный! – твёрдо произнёс Денис, заглядывая в растерянные изумрудные глаза валета. – Вдох-выдох. Успокойся. Во-первых, она никогда не посмеётся. Элина не такая, и ты это прекрасно знаешь лучше меня. Во-вторых, ты слепой идиот, если до сих пор не заметил, как она на тебя смотрит. Она ради тебя, чёрт возьми, Джокеру ногу отдавила и зелье у него из лап вырвала! Обычные девочки ради простых знакомых в карточные преисподние не лазают и демонам зубы не заговаривают! Она втрескалась в тебя по самые уши, придурок ты эдакий!
Вару замер. Его дыхание перехватило.
– Думаешь?.. – прошептал он с робкой, почти детской надеждой, боясь поверить собственным ушам.
– Я не думаю, я знаю! – отрезал Денис, широко улыбнувшись. – А насчёт «как сделать»… Я помогу тебе.
Вару моргнул, чувствуя, как паника медленно отступает, уступая место звенящему облегчению. Он судорожно выдохнул, натянул очки обратно на нос, пряча повлажневшие от напряжения глаза, и нервно усмехнулся:
– Правда?.. И… как поможешь?
Денис убрал руки с его плеч, засунул большие пальцы в карманы джинсов и хитро прищурился:
– Разработаем план. Никаких банальных ресторанов с белыми скатертями — ты там с тоски помрёшь, да и она не из тех гламурных фиф, которых Ромео своими стихами клеит. Мы сделаем всё в твоём стиле. У тебя же есть гитара? Есть. Играешь ты как бог, хоть и скрываешь это от своих домочадцев. Найдём классное место — например, крышу старой лодочной станции на том берегу, там закат видно потрясающе, и огни города отражаются в воде. Я притащу туда гирлянды на батарейках, притащу нормальной еды, колокольчики всякие развешу, чтоб атмосфера была… ну, романтичной, но без тупых соплей. А ты просто сыграешь ей ту песню, которую на базе репетировал, помнишь? Ту, со вступлением красивым. И скажешь всё как есть. Без масок. По-настоящему.
Вару слушал каждое его слово, затаив дыхание. Картина, которую рисовал Денис, не казалась фальшивой или глупой. Она была… идеальной. Крыша, гитара, тёплый вечер, огни на воде — и только они вдвоём, без свидетелей, без клонов, без страха быть осмеянным.
Ком в горле окончательно растаял, сменившись щемящим чувством огромной, невероятной благодарности.
Вару поднял взгляд на своего долговязого, взъерошенного друга в нелепой бейсболке козырьком назад. Этот парень годами терпел его невыносимый характер, срывался с ним на ночные вылазки, прикрывал на турнирах и вытаскивал из самых идиотских передряг. И сейчас он стоял здесь, готовый стать его личным купидоном, лишь бы его зелёный бро был наконец-то счастлив.
– Спасибо, – произнёс Вару тихо, искренне, от самого сердца, без капли привычного сарказма. – Ты настоящий друг, Ден. Правда.
Денис весело хмыкнул, вскинул подбородок и с самодовольной ухмылкой щёлкнул пальцами в воздухе:
– Я знаю.
Он шутливо пихнул Вару кулаком в плечо:
– А теперь сделай лицо кирпичом и спрячь свои щенячьи глаза обратно за спирали. Вон она идёт, с напитками наперевес. Если спалишься раньше времени — я тебе лично гирлянду на шею намотаю!
Вару моментально подобрался, расправил плечи, засунул руки в карманы худи и натянул на лицо свою фирменную, слегка насмешливую ухмылку.
Из-за поворота аллеи, шурша гравием, вышла Элина. В одной руке она держала два высоких бумажных стакана с торчащими яркими трубочками, а в другой — жестяную банку ледяного цитрусового чая. На её лице сияла мягкая, довольная улыбка, а весенний ветер слегка трепал выбившиеся из хвоста тёмные пряди волос.
– Еле успела, они уже закрываться собирались! – весело объявила она, подходя к набережной и протягивая Вару стакан, сквозь прозрачную крышку которого плескалась ядовито-зелёная жидкость с кубиками льда и мятой. – Держи, твой яблочно-тархунный концентрат. Ден, держи грейпфрут.
– О-о-о, святая женщина! – Денис картинно поклонился, принимая банку и с наслаждением прижимая холодный металл к разгорячённому лбу. – Моя жажда спасена, моё почтение вашей благородной щедрости!
– Пф, концентрат… Сама ты концентрат, – хмыкнул Вару, забирая стакан. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и по руке зелёного валета пробежал крошечный электрический разряд, заставивший сердце снова сладко сжаться. – Обычный напиток богов. Зелёный, освежающий, идеальный. Как и я сам.
– Скромность — твоё второе имя, Вару, – закатила глаза Элина, тихо рассмеявшись и сделав глоток из своего стакана.
Она подошла к чугунному парапету и встала рядом с ним, опёршись локтями о холодное железо.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив на краю неба узкую полосу тёмно-пурпурного заката. На противоположном берегу пруда один за другим вспыхивали жёлтые и белые огоньки фонарей, расчерчивая тёмную гладь воды длинными дрожащими дорожками. В воздухе пахло свежестью, весной и надвигающейся ночью.
Вару стоял плечом к плечу с Элиной, чувствуя её тихое дыхание рядом. Он сделал глоток ледяного кисловатого лимонада, скосил глаза на Дениса, который незаметно подмигнул ему из-за своей банки, и снова посмотрел на воду.
Страх отступил. Внутри зелёного шута больше не было сомнений, не было холодной пустоты. Было лишь предвкушение — тёплое, яркое, как неоновый свет турнирных арен, и чистое, как первый весенний рассвет.
Впереди их ждала крыша лодочной станции, переливы гитарных струн и признание, которое изменит всё. И Вару точно знал: на этот раз он не промахнётся.