Дракон
В объятиях бури
Вспышка боевой ярости в глазах Юки погасла так же внезапно, как и вспыхнула.
Его тело – совершенное, высокое, выкованное из тысячелетий битв и небесного пламени – вдруг мелко дрогнуло. Синие молнии на черно-золотых браслетах жалобно затрещали и рассыпались бессильными искрами. Ноги подкосились, фарфоровая бледность кожи сменилась пугающей, смертельной серостью. Проклятие Охквана не ушло бесследно: две тысячи лет заточения в хрупком теле смертного не могли раствориться за пару мгновений свободы. Драконье ядро вспыхнуло от радости встречи, но тут же захлебнулось истощением.
– Юки! – вскрикнул я, бросая Ёи на пол и едва успевая поймать его, прежде чем он рухнул на острые каменные плиты.
Его голова бессильно опустилась мне на грудь. Длинные, черные, как смоль, пряди волос разметались по моим плечам, закрывая лицо. Дыхание Юки было частым, рваным, губы слегка приоткрылись, а длинные ресницы дрожали, пока небесно-голубые глаза окончательно не скрылись под веками. Он погрузился в глубокий, целительный сон – единственный способ, которым его измученное тело пыталось спасти угасающую искру жизни.
Я подхватил его на руки, бережно прижимая к себе.
Он был высоким – добрых сто восемьдесят восемь сантиметров чистого величия, настоящий бог войны, чьи плечи едва уступали моим в ширине. Но сейчас, в моих руках, он казался пугающе хрупким. Черно-золотые наручи холодили мою кожу, изорванная ткань короткого кимоно обнажала мелкие рубцы на руках и страшный след небесного клинка на спине, но его вес был самым правильным, самым нужным грузом во всех трех мирах. Я прижал его крепче, ощущая сквозь ткань биение его сердца. Медленное. Тяжелое. Но живое.
В моей голове все еще клубился густой туман.
Я чувствовал, что пазл моей истинной сути собран едва ли наполовину. Моя броня – несокрушимые доспехи Ёнпё – сейчас спала, сжавшись до вида простой куртки. Мое древнее сокровище, тыква-горлянка, способная запечатывать богов и монстров, была спрятана где-то в тайниках Царства Мудрецов. Большая часть моих воспоминаний о войне с Небесами все еще оставалась заперта за семью печатями в глубинах памяти Сунь Укуна.
Но сейчас все это не имело ни малейшего значения.
Ни броня, ни горлянка, ни утерянное величие бога. Единственное, что имело значение, – это мерное дыхание черноволосого дракона, спящего на моих руках.
– Я больше никогда тебя не отпущу, – прошептал я, коснувшись губами его холодного лба. – Никому. Даже если Небеса рухнут нам на головы.
Снаружи грохот нарастал с пугающей скоростью. Земля под ногами ходила ходуном. Пещера вибрировала так, словно гора вот-вот должна была обрушиться, похоронив нас заживо.
– Мори! – донесся яростный крик Хана Дэви. – Их слишком много! Если ты там не закончил свои нежности, поторопись, иначе от нас останется мокрое место!
– Дэви, берегись справа! – звонкий голос Миры перекрыл визг рассекаемого воздуха.
Медлить было нельзя.
Я перехватил Юки поудобнее, прижимая его спину к своей груди одной рукой, чтобы его голова покоилась на моем плече. Мышцы вздулись от напряжения, но я почти не чувствовал тяжести. Второй рукой я подобрал с земли Ёи, уменьшая его до размера короткой трости, и быстрым, пружинистым шагом направился к выходу из усыпальницы.
То, что открылось моим глазам, когда я выскочил на выжженное плато перед пещерой, заставило бы дрогнуть любого смертного.
Небо над Горой Цветов и Плодов буквально раскололось. Из гигантских золотых разломов в облаках спускались тысячи небесных воинов. Это были не механические истуканы, которых мы разбили внизу, а настоящая регулярная армия Нефритового Императора: закованные в слепящие белые латы архангелы, копейщики на крылатых зверях и гигантские каратели с пылающими мечами правосудия. Воздух гудел от концентрированной божественной энергии, прижимающей к земле.
Дэви тяжело хрипел, стоя на одном колене. Вокруг его кулака все еще кружились остатки синего вихря Черной Черепахи, но рука кровоточила. Мира стояла спиной к нему, ее меч был покрыт зазубринами, очки треснули, а по виску стекала струйка темной крови. Ильпё метался в воздухе огненным смерчем, сбивая наездников, но хвосты его лисьего облика тускнели с каждой секундой – его силы тоже были на исходе после битвы с Джегалом Тхэком.
– Отступаем! – выкрикнул я, и мой голос, усиленный силой Царя Обезьян, прогрохотал над горной долиной подобно раскату грома.
– Куда отступать?! – огрызнулся Дэви, едва уворачиваясь от золотого копья, вонзившегося в камень в дюйме от его ноги. – Они окружили весь пик! Нам не пробиться через эту стену!
– Пробьемся, – холодно ответил я.
Я посмотрел на безмятежное, бледное лицо Юки. Он спал так крепко, словно вокруг не бушевала война богов. Татуировка черного дракона на его предплечье слабо мерцала, делясь остатками тепла с моей кожей. Я не позволю небесным псам коснуться его даже пальцем.
Свободной рукой я потянулся к затылку и резко выдернул целую прядь собственных каштановых волос.
Божественная техника, которой меня никто не учил, но которую мое тело помнило на уровне первобытных инстинктов, вспыхнула в крови сама собой. Я поднес волосы к губам и изо всех сил дунул на них, вкладывая в дыхание золотую ци Сунь Укуна.
– Клоны! – взревел я. – Вперед!
Волоски вспыхнули ослепительным янтарным светом, закружились в воздухе безумным вихрем и в долю секунды начали стремительно разрастаться.
Один. Десять. Пятьдесят. Сотня!
Из золотого марева сотнями шагали мои точные копии. Каждый клон держал в руках фантомный посох Ёи, в глазах каждого горело звериное, безудержное веселье Царя Обезьян. Они не обладали всей полнотой моей силы, но для того, чтобы устроить на поле боя абсолютный, первозданный хаос, этого было более чем достаточно.
– Задержите их! – скомандовал я своей маленькой армии. – Не дайте им приблизиться к нам ни на шаг!
Клоны оскалились сотней одинаковых дерзких улыбок.
– Сделаем, босс! – хором рявкнули они и единой лавиной рванули прямо в гущу небесного строя.
Начался сущий ад.
– Расти, Ёи! – кричали десятки голосов одновременно.
Сотни багровых колонн начали удлиняться во всех направлениях, пронзая небесных стражей, сбивая летающих чудовищ и разнося в щепу золотые колесницы. Армия Охквана, привыкшая к идеальной божественной дисциплине, захлебнулась в этой волне хаотичного, неукротимого безумия.
– Шевелитесь! – крикнул я друзьям, не теряя ни секунды. – Кинто-Ун!
Огромное лазурное грозовое облако стрелой спикировало с небес, зависнув в паре сантиметров над каменным плато.
Ильпё первым запрыгнул на плотную поверхность тучи, сразу же подхватывая Миру, которая уже едва переставляла ноги. Дэви ввалился следом, тяжело рухнув на колени и жадно глотая разреженный воздух.
Я шагнул на Кинто-Ун последним, бережно неся Юки. Мягкая ци облака ласково окутала нас, скрывая плотной завесой от глаз тех небесных лучников, которые пытались прицелиться сквозь мешанину из дерущихся клонов.
– Держитесь крепче! – бросил я. – Нам нужно убираться из этого сектора!
Облако сорвалось с места с оглушительным звуковым ударом. Пейзаж Горы Цветов и Плодов смазался в сплошные черно-фиолетовые и золотые полосы. Внизу, на вершине пика, сотни моих двойников продолжали методично перемалывать передовые отряды Небес, выигрывая для нас драгоценные минуты. Я чувствовал, как один за другим они исчезают, рассеиваясь золотой пылью под ударами генералов, но их жертва давала нам главное – дистанцию.
Когда шум битвы остался далеко позади, а тяжелые золотые тучи сменились багровым закатным небом Царства Мудрецов, я позволил себе опуститься на мягкую поверхность Кинто-Уна.
Юки все так же лежал у меня на руках. Я усадил его, прислонив к своему плечу, и осторожно провел пальцами по его щеке. Его кожа постепенно теплела, дыхание выравнивалось, но он все еще был без сознания. На его предплечьях черно-золотые браслеты наконец затихли, приняв форму изящных металлических пластин, обвивающих руки до самых локтей. Мелкие шрамы на его теле перестали кровоточить, затянутые тонкой драконьей пленкой, но ему требовался долгий, полноценный покой.
– Мори... – тихо позвала Мира, сидя неподалеку и перевязывая рану на руке Дэви обрывком своего рукава. – Кто он? И... куда мы вообще летим?
Дэви поднял свой единственный здоровый глаз, глядя на меня со сложной смесью усталости, недоверия и дружеской поддержки:
– Да уж, чувак. Ты спас его, устроил локальный апокалипсис сотней своих копий, а мы до сих пор толком не понимаем, в какую сказку про богов мы вляпались. И честно говоря... он выглядит так, будто способен переломать хребет десятку таких, как Джегал Тхэк, одним мизинцем.
Я грустно усмехнулся, не отводя взгляда от спящего лица Юки.
– Он способен на гораздо большее, Дэви. Окумура Юки – Небесный Дракон. Два тысячелетия назад мы сражались плечом к плечу против всей небесной иерархии. Мы поклялись быть вместе перед лицом самой вечности. Но Нефритовый Император боялся нашей силы. Он знал, что союз Короля Обезьян и Дракона Небес невозможно сломить силой. Поэтому он использовал предательство, проклял Юки, запер его в смертном теле и заставил меня забыть его.
Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы:
– Он сидел на цепи две тысячи лет, ребята. Пока я перерождался, ел сладости и дрался на школьных турнирах, мой дракон гнил во тьме.
На Кинто-Уне повисла тяжелая, благоговейная тишина. Даже циничный Дэви опустил взгляд, понимая чудовищность этой трагедии.
– Но куда мы направляемся сейчас? – спросил Ильпё, прислонившись спиной к краю облака. – Небеса знают, что ты здесь. Они перекроют границы Царства Мудрецов. Твоему другу нужно безопасное место, чтобы восстановить силы. В таком состоянии он не переживет еще один бой.
– Есть одно место, – твердо сказал я, вспоминая смутный, но отчетливый образ из глубины своей пробуждающейся памяти. – Вернее, один союзник. Королева Ума.
– Королева Ума? – переспросила Мира, нахмурив брови. – Это еще кто?
– Владычица бычьих демонов. Моя названая сестра по оружию из прошлой жизни, – ответил я, направляя Кинто-Ун на юго-запад, туда, где за зубчатыми хребтами клубился густой изумрудный туман. – Мы были братьями и сестрами по клятве, когда бросали вызов богам. Она не любила Небеса тогда, не любит их и сейчас. Ее земли скрыты мощными барьерами, сквозь которые зрение Охквана не может проникнуть. Она должна помочь. У нее есть целебные источники и кровь древних монстров, способная поставить на ноги даже умирающего бога.
Я посмотрел вперед, туда, где за горизонтом скрывались бескрайние дикие земли.
– Нам нужно залечь на дно. Дать Юки прийти в себя. Если его драконье ядро окончательно исцелится, баланс сил изменится навсегда.
– А потом? – тихо спросил Дэви, разминая забинтованную руку. – Что мы будем делать, когда твой муж очнется?
Мой взгляд снова обратился к горизонту, но теперь в янтарных зрачках Царя Обезьян вспыхнуло беспощадное, холодное пламя.
– А потом мы пойдем в Долину Обезьян, – произнес я, и каждое слово звенело, как удар боевого гонга. – На мою истинную родину. Туда, где спрятаны мои вещи. Я верну свои доспехи Ёнпё. Я найду тыкву-горлянку. Я вспомню каждую секунду, которую у меня украли Небеса. Мы заберем то, что принадлежит мне по праву.
Юки на моих руках слабо пошевелился. Его черные брови слегка сдвинулись, словно во сне он услышал мои слова. Его пальцы, длинные и изящные, бессознательно ухватились за край моей куртки, сжимая ткань с удивительной силой.
Я опустил голову и тихо коснулся губами его виска:
– Спи, Юки. Буря позади. Теперь я рядом.
Кинто-Ун рассекал багровые небеса, унося нас прочь от руин Хуаго, прямо в объятия древних земель, где нас ждало убежище. Впереди была великая война, месть Нефритовому Императору и возвращение утраченного трона.
Но сейчас, пока его мерное дыхание согревало мою грудь, Царь Обезьян был наконец-то дома.