← Назад к обзору

Дракон

Там, где засыпает пламя

Воздух над южными землями Царства Мудрецов разительно отличался от холодного величия Горы Цветов и Плодов. Здесь, над бескрайними хребтами Железного Веера, небо клубилось густым изумрудным маревом, пахло серой, терпкими горными травами и первобытным жаром подземных магматических рек.

Кинто-Ун рассекал тяжелые испарения, словно лазурный клинок. Я сидел на краю тучи, не спуская глаз с горизонта, но все мое существо было сосредоточено на человеке, лежавшем у меня на коленях.

Юки спал. Его дыхание стало чуть глубже, но каждый вдох давался ему с трудом. Тонкая фарфоровая кожа казалась полупрозрачной в багровых отсветах заката, а темные круги под закрытыми веками выдавали чудовищное истощение. Две тысячи лет заточения в смертной оболочке не могли пройти бесследно. Его тело, хоть и совершенное, было создано смертным по воле проклятия Охквана. Божественная душа дракона внутри него была подобна пылающей звезде, запертой в тонком хрустальном сосуде. Сосуд трещал, покрываясь трещинами от собственного внутреннего огня.

Мои пальцы осторожно перебирали шелковистые черные пряди его волос, убирая их со лба. Я не мог насмотреться на него. В моей человеческой памяти Джин Мори еще не укладывалось до конца осознание того, что я прожил тысячи лет, но сердце Сунь Укуна помнило каждый изгиб его лица, каждую линию челюсти, каждый мелкий шрам на изящных руках.

– Эй, Мори... – негромко позвал Дэви, прерывая тишину. Он сидел неподалеку, привалившись к плотному краю грозового облака и держась за перевязанное плечо. – Мы снижаемся? Земля внизу выглядит не очень-то гостеприимно.

Я бросил взгляд вниз. Под нами расстилалось гигантское ущелье, усеянное базальтовыми пиками, похожими на исполинские рога. Среди расщелин дымились бирюзовые горячие источники, а на массивных каменных плато высились циклопические крепости из черного камня.

– Мы на месте, – ответил я, стараясь говорить тихо, чтобы не потревожить чуткий сон спящего. – Это владения бычьих демонов. Если кто-то и может укрыть нас от ока Нефритового Императора, то только она.

– Ты уверен, что твоя старая знакомая не сдаст нас Небесам? – с сомнением спросила Ю Мира, поправляя сломанную дужку очков. Ее кимоно было покрыто копотью и засохшей кровью, но в глазах горела настороженность мечницы. – Ты сам сказал, что прошло две тысячи лет. За такой срок даже горы стираются в пыль, не говоря уже о верности.

– Ума не из тех, кто кланяется Охквану, – покачал головой Пак Ильпё, чьи лисьи уши нервно дернулись, улавливая вибрации внизу. – Даже среди древних монстров ее упрямство и гордость стали легендой. Но вопрос в другом: признает ли она тебя в этом облике, Мори?

Не успел я ответить, как воздух вокруг Кинто-Уна взорвался свистом.

Из изумрудного тумана с ревом вылетели три гигантских топора, каждый размером с грузовик. Они вращались с чудовищной скоростью, рассекая пространство и создавая вакуумные лезвия.

– Ложись! – ряскнул Дэви, мгновенно сгруппировавшись.

Я даже не шелохнулся. Лишь слегка приподнял левую руку, не выпуская Юки из объятий правой.

– Ёи, щит, – шепнул я.

Маленький посох в моей ладони мгновенно удлинился, описав в воздухе слепящую алую дугу. Раздался оглушительный металлический звон: все три топора с треском отлетели в стороны, словно мелкие щепки, и с грохотом вонзились в скалы ущелья, расколов породу на куски.

– Кто посмел вторгнуться в воздушное пространство великой Королевы Умы?! – прогромотал над долиной яростный, трубный голос, от которого задрожали мелкие камешки на утесах.

Из тумана на летающих платформах из темного железа показались десятки бычьих воинов. Могучие гуманоидные монстры с лоснящейся смоляной шерстью, массивными витыми рогами и багровыми глазами держали наготове тяжелые боевые молоты и арбалеты, заряженные зачарованными болтами.

Впереди всех на огромном двухголовом звере возвышался военачальник – трехметровый минотавр в медных латах. Он вскинул массивный палец, указывая на нас:

– Жалкие букашки! Осквернить наши границы в день, когда Небеса объявили тревогу?! Взять их живыми, а того, что с черными волосами, освежевать первым – от него смердит божественной скверной!

При этих словах внутри меня что-то оборвалось.

Смердит божественной скверной? Освежевать Юки?!

Мои зрачки сузились, превращаясь в светящиеся янтарные кресты. Золотой нимб ярости вспыхнул над моей головой, а аура Сунь Укуна, дикая, необузданная и сокрушительная, хлынула во все стороны, сбивая ветер и заставляя само небо потемнеть. Каменные платформы бычьих демонов зашатались, их верховые звери взвыли от первобытного ужаса и рухнули на колени, не в силах выдержать тяжесть ауры Царя Обезьян.

– Повтори, что ты только что вякнул про моего мужа, – произнес я негромко, но мой голос эхом раскатился по всему каньону, дробя базальтовые скалы. – И я лично сотру твой хребет в муку.

Военачальник побледнел, его клыки застучали друг о друга. Он попытался поднять молот, но сила притяжения вокруг него словно увеличилась в сотню раз:

– Э-эта сила... Этот взгляд... Не может быть...

– А ну стоять, тупоголовые бараны!

Звонкий, властный, пропитанный колоссальной энергией голос разорвал повисшее напряжение.

Пространство перед нами колыхнулось, и изумрудный туман послушно расступился. На парящем диске из чистого нефрита стояла она.

Королева Ума, Владычица Бычьих Демонов.

Она выглядела царственно и пугающе прекрасно: высокая, статная женщина с белоснежной кожей, роскошными белыми волосами, струящимися до самых пят, и двумя величественными черными рогами, венчающими ее голову. Ее алые одежды, расшитые золотом, развевались на ветру, а в руках она небрежно держала массивную секиру, способную разрубать горные цепи.

Ее рубиновые глаза скользнули по Ильпё, Мире и Дэви, на миг задержались на моем лице, а затем опустились на человека, которого я прижимал к груди.

Секира в руках королевы дрогнула. Воздух вокруг нее сгустился от внезапного потрясения.

– Укун?.. – выдохнула она, и в ее обычно высокомерном, насмешливом тоне прозвучала неподдельная, ошеломленная дрожь. – Ты... вернулся? В теле сопливого мальчишки?

– Я тоже рад тебя видеть, сестрица, – криво усмехнулся я, слегка ослабляя давление ауры. – Прости за шум. Твои стражи оказались слишком разговорчивыми.

Ума не обратила внимания на мою колкость. Ее взгляд был прикован к черноволосому юноше на моих руках. Она сделала шаг вперед, сойдя с нефритового диска прямо на Кинто-Ун, и опустилась на одно колено рядом со мной. Ее тонкие пальцы с острыми коготками замерли в дюйме от бледного лица Юки.

– Небеса милосердные... – прошептала она, и в ее глазах вспыхнул опасный, свирепый огонь. – Это он. Окумура Юки. Небесный Дракон. Тот, из-за кого ты две тысячи лет назад едва не перевернул верхнее царство вверх дном.

– Он жив, Ума, – тихо сказал я, и мой голос дрогнул. – Я вытащил его из усыпальницы на Хуаго. Я разбил цепи. Но проклятие Охквана... оно медленно сжигает его изнутри. Ему нужна помощь. Прямо сейчас.

Королева демонов резко поднялась, ее лицо стало жестким, властным, лишенным прежней расслабленности. Она повернулась к своим застывшим воинам:

– Пошли вон! Приготовьте Нижний Дворец Серного Источника! Приведите лучших знахарей и запечатайте барьеры третьей степени вокруг всего сектора! Если хоть одна небесная ищейка сунет сюда свой нос – сдирайте кожу живьем!

– Слушаемся, Владычица! – рявкнули демоны и мгновенно растворились в тумане, уносясь выполнять приказ.

Ума посмотрела на моих друзей, затем снова на меня:

– Следуйте за мной, обезьяна. И молись, чтобы драконье пламя в его жилах продержалось еще немного. Если его смертная оболочка рухнет раньше, чем восстановится божественное ядро, его душа просто рассеется по ветру.

***

Нижний Дворец располагался глубоко в недрах базальтовой горы. Здесь не было мрака пещер Хуаго: стены зала искрились прожилками самоцветов, воздух согревал жар природного источника, бившего прямо из центра каменной чаши. Вода в источнике была густого, молочно-бирюзового цвета, насыщенная древней витальной энергией земли.

Я отказался отдавать Юки лекарям.

Сам. Только сам.

Дэви, Мира и Ильпё остались в верхних покоях, где слуги Умы обрабатывали их боевые раны и подавали целебные снадобья. В зале источника остались только я, Ума и Юки.

Я бережно опустил его на мягкое шелковое ложе, расстеленное прямо у края воды. Юки был невероятно высоким – добрых сто восемьдесят восемь сантиметров чистого изящества, его длинные ноги в разорванных черно-золотых шароварах свешивались с края постели. Я осторожно распахнул истерзанную ткань его короткого черного кимоно, обнажая торс и плечи.

Ума, стоявшая за моей спиной, тихо зашипела сквозь зубы.

– Проклятый старик Охкван... – пробормотала она с неприкрытой яростью. – Какая изощренная жестокость.

Тело Юки было шедевром, созданным богами, но это совершенство было покрыто следами нечеловеческих страданий. На его фарфоровой, алебастровой груди и руках виднелись десятки мелких, тонких шрамов – следы небесного железа, впивавшегося в него столетиями. Но самым страшным был след на спине: глубокая, уродливая борозда, пересекавшая лопатки и позвоночник, оставленная небесным мечом карателей. Кожа вокруг нее пульсировала слабым лиловым светом – яд божественной печати все еще сидел в глубоких слоях плоти.

Только татуировка черного дракона на его правом предплечье, тянувшаяся до самых черно-золотых наручей-браслетов, мерцала ровным сапфировым светом, словно удерживая остатки его естества от полного распада.

– Вода источника вытянет яд, – сказала Ума, протягивая мне нефритовый флакон с густой золотистой жидкостью. – Это слезы первозданного быка. Смешай с водой и омой его раны. Но главное зависит от него самого. Его драконье сознание спит, запертое в клетке смертного разума. Ты должен позвать его, Укун. Твоя ци – единственный мост, который он узнает даже сквозь две тысячи лет забвения.

– Я понял, – кивнул я. – Спасибо, сестрица.

Ума на мгновение задержала на мне взгляд, ее рубиновые глаза смягчились:

– Ты изменился, Обезьяна. Раньше в твоей голове был только ветер, битвы и персики. Но когда ты смотришь на него... ты действительно похож на великого царя. Не дай ему умереть. Мы слишком дорого заплатили в прошлой войне, чтобы терять лучших из нас в этой.

Она развернулась и бесшумно покинула покои, оставив нас одних. Тяжелые каменные двери с глухим стуком захлопнулись.

Я опустился на колени перед ложем.

Взяв шелковую ткань, я смочил ее в горячей, насыщенной минералами воде источника, добавил несколько капель золотого бальзама Умы и начал бережно, миллиметр за миллиметром, смывать запекшуюся кровь и копоть с его тела.

Мои пальцы дрожали, когда я касался его груди. Идеальное атлетическое телосложение, гладкая, прохладная фарфоровая кожа, которая под моими ладонями постепенно начинала теплеть. Я провел тканью по его шее, омыл точеные скулы, осторожно коснулся глубокого шрама на спине. Юки тихо, болезненно застонал во сне, его пальцы судорожно сжались, сминая простыни.

– Тише, Юки... – шептал я, наклоняясь к самому его уху. Мое дыхание согревало его висок. – Я здесь. Ты больше не там, слышишь? Больше никакой тьмы. Никаких цепей.

Я накрыл его правую руку своей ладонью. Черно-золотой браслет, закрывавший его предплечье до самого локтя, глухо щелкнул, отвечая на мою ци. Татуировка черного дракона под моей ладонью вспыхнула ярче, отдавая в мою кожу приятным покалыванием небесной бури.

Я закрыл глаза и позволил своей энергии – золотистому пламени Сунь Укуна – мягко перетечь через наши соединенные ладони в его меридианы.

Внутри него бушевал хаос. Смертные сосуды едва выдерживали напор первозданной силы Небесного Дракона, которая рвалась наружу, высвобожденная из кандалов. Я направлял свою ци, сглаживая острые углы этого шторма, обволакивая его поврежденные духовные каналы теплом, защищая его сердце.

– Проснись, мой дракон, – шептал я, прижимаясь лбом к его виску. – Проснись ради меня. Мы еще не закончили наш танец на обломках Небес.

Время в подземном зале словно остановилось. Мерно капала вода, струился горячий пар, поднимаясь к сводам пещеры. Я продолжал делиться с ним силой, не замечая усталости, пока золотое марево вокруг наших тел не сплелось в единый, неразрывный кокон.

Внезапно пальцы Юки дрогнули.

Его рука, до этого бессильно лежавшая на шелке, медленно шевельнулась и с неожиданной для умирающего силой переплела свои пальцы с моими.

Я затаил дыхание, боясь пошевелиться.

Черные ресницы дрогнули. Губы, пересохшие, но уже вернувшие естественный розовый оттенок, приоткрылись, выпуская слабый вздох, пахнущий свежей грозой и озоном.

Медленно, преодолевая вековую тяжесть проклятия, его веки поднялись.

Небесно-голубые глаза.

Они были кристально чистыми, пронзительными, словно утреннее небо над заснеженными пиками гор. В первый миг в них плескалась растерянность, но стоило его взору сфокусироваться на моем лице, как ледяная глубина наполнилась теплом, от которого у меня перехватило горло.

– Укун... – его голос был тихим, с легкой хрипотцой, но в нем больше не было предсмертного надлома. Это был голос воина, вернувшегося из небытия.

– Юки, – выдохнул я, и слезы, которые я сдерживал все это время, обожгли мои глаза. Я не выдержал и прижался губами к его ладони, покрытой мелкими шрамами. – Ты очнулся... Ты вернулся ко мне.

На красивом, фарфоровом лице юноши появилась слабая, едва заметная усмешка. Он медленно приподнял свободную руку и коснулся кончиками пальцев моих волос, запутавшись в каштановых прядях:

– Ты так отчаянно орал в мои меридианы своей обезьяньей ци... что даже мертвец восстал бы из могилы, лишь бы заставить тебя замолчать.

Я тихо рассмеялся, прижимаясь щекой к его груди, слушая, как ровно и уверенно бьется его драконье сердце.

– Я бы орал громче, если бы понадобилось.

Юки с легким усилием приподнялся на локтях. Черные шелковистые волосы рассыпались по его обнаженным плечам, черно-золотые наручи тихо звякнули. Он оглядел зал, вдохнул насыщенный серой и травами воздух и перевел взгляд на меня, вглядываясь в черты моего молодого, смертного лица.

– Земли бычьих демонов? – безошибочно определил он, слегка прищурив лазурные глаза. – Значит, рогатая женщина все еще жива.

– И спасла твою драконью шкуру, между прочим, – раздался насмешливый голос от входа.

Каменная дверь бесшумно отъехала в сторону, и в проеме появилась Ума, скрестив руки на пышной груди и с интересом разглядывая ожившего узника.

Юки не смутился своей наготы. С поистине царственным, высокомерным достоинством, присущим лишь высшим созданиям Небес, он слегка склонил голову в вежливом, но сдержанном жесте:

– Благодарю за гостеприимство, Королева Ума. Долг Небесного Дракона будет возвращен сполна, когда мы сотрем Охквана в пыль.

Ума усмехнулась, качнув рогами:

– Оставь благодарности, ящер. Твой муж чуть не разнес половину моего каньона, когда мои стражи косо на тебя посмотрели. Рада видеть, что ты не растерял свою спесь за две тысячи лет в цепях.

Она бросила на край постели сверток из плотного темного шелка:

– Одевайся. Твои смертные друзья наверху уже пришли в себя. Они засыпали моих генералов вопросами и требуют встречи со своим «капитаном». Нам нужно обсудить следующий шаг.

Когда дверь снова закрылась, Юки посмотрел на меня с немым вопросом:

– Смертные друзья? Обезьяна, во что ты успел вляпаться, пока меня не было?

Я потер затылок, чувствуя, как привычная беззаботность Джин Мори возвращается ко мне теперь, когда главная тяжесть спала с души:

– Ну... я участвовал в турнире боевых искусств, победил одного полубога-психопата, сломал пару сотен ребер и вспомнил, что я Король Обезьян. Ничего особенного.

Юки покачал головой, но в его небесно-голубых глазах светилась безграничная, глубокая нежность. Он потянулся к шелковым одеждам, медленно натягивая черные шаровары и короткое кимоно с золотой каймой, скрывающее шрамы на спине. Движения его были плавными, отточенными, выдающими опасного хищника, даже несмотря на оставшуюся слабость.

– Мое тело все еще ограничено смертным сосудом, – произнес он, глядя на татуировку дракона на своей руке. – Проклятие Охквана ослабло, когда ты разбил внешние цепи, но печать внутри меня держится крепко. Я не могу принять истинную форму. Моя сила заблокирована наполовину.

– Мы снимем ее, – твердо сказал я, поднимаясь на ноги и сжимая рукоять Ёи. – Но сначала мы вернем мои силы. Мы идем в Долину Обезьян.

Юки замер, завязывая золотой пояс на талии, и медленно повернулся ко мне. На его губах заиграла та самая опасная, хищная улыбка, которую я помнил еще со времен первой Небесной Войны:

– Твои доспехи Ёнпё. Твоя горлянка. И твоя память.

Он подошел ко мне вплотную. Его рост в сто восемьдесят восемь сантиметров заставлял меня чуть приподнять подбородок, но разница в росте лишь подчеркивала идеальную гармонию между нами. Юки протянул руку, его длинные пальцы коснулись моего подбородка, а затем скользнули к затылку, притягивая меня к себе.

Его поцелуй был вкусом озона, снега и долгожданного спасения. В нем не было спешки – лишь глубокая, выстраданная за тысячи лет клятва верности, которую не смогли сломать ни боги, ни время.

– Веди, Сунь Укун, – прошептал Юки, оторвавшись от моих губ, и в его лазурных глазах полыхнуло драконье пламя. – Пора напомнить трем мирам, почему они боялись нашего союза.