Дракон
Зов древней крови
Золотые искры, оставшиеся в воздухе после исчезновения Юки, всё еще медленно оседали на растрескавшийся мрамор, растворяясь в клубящейся тьме у моих ног.
В холле Ассоциации звенела оглушительная, парализующая тишина. Никто не смел вздохнуть. Сотни пробужденных застыли, словно соляные столпы, а воздух до сих пор вибрировал от эха той чудовищной, первородной божественной мощи, которую этот тринадцатилетний на вид бог явил миру лишь одним ленивым жестом.
И посреди этого всеобщего шока, этого смертного ужаса… я рассмеялся.
Сначала тихо, глухо, откуда-то из самой глубины груди. Затем громче. Наконец, открытый, искренний, раскатистый смех сорвался с моих губ, заполняя громадный зал подобно ударам набатного колокола.
Я не смеялся так больше двадцати лет. Это не был смех безумца или жестокого тирана — это был пьянящий, триумфальный хохот хищника, который слишком долго дремал на цепи, питаясь пресным мясом, и вдруг почуял свежую, горячую, царственную кровь.
Все внутри меня пело. Каждый нерв, каждая клеточка бессмертного тела Монарха Теней отозвалась на дерзкий вызов небесного дракона. В паху пульсировал тяжелый, мучительный, жадный жар, которого я не испытывал, казалось, целую вечность. Моя тьма ликовала.
Этот дракон будет моим.
Мысль врезалась в сознание острой раскаленной иглой. Я не просто хотел сразиться с ним. Я хотел сломать его ледяное, вековое высокомерие. Хотел сорвать с его хрупких фарфоровых плеч это черное шелковое кимоно, прижать его к земле, сжать руками тонкую талию и чувствовать, как под моими пальцами дрожат шрамы на его спине — следы божественного гнева. Я хотел слышать, как этот древний, непокорный мятежник, равный самому Сунь Укуну, захлебывается собственным криком, стонет, теряя рассудок, и выгибается подо мной, принимая мою силу до последней капли.
Я взял под контроль клокочущую бурю в крови и медленно опустил взгляд.
У моих ног всё еще корчилась Хэ Ин.
Некогда безупречная «первая леди» выглядела жалко. Ее белоснежный дизайнерский костюм был измят и залит темными пятнами крови, растекавшимися из разбитого рта. Нижняя челюсть неестественно перекосилась, тушь размазалась по лицу грязными полосами, а в расширенном от ужаса и боли взгляде плескалось полное крушение ее маленькой, уютной вселенной. Она судорожно цеплялась пальцами за трещины в полированном граните, словно пытаясь удержать ускользающую почву.
Рядом, тяжело дыша и едва держась на подкашивающихся ногах, стоял Сухо. Наш восемнадцатилетний сын смотрел на меня взглядом раненого зверя — в нем боролись сыновняя преданность, отчаяние и непонимание того, почему его собственный отец не разорвал обидчика на куски.
Я подошел к Хэ Ин на полшага. Моя тень накрыла ее с головой, отрезая от остального мира.
– Твоя слепая самоуверенность погубила тебя, Хэ Ин, – произнес я ровным, ледяным тоном, в котором не осталось ни крупицы жалости, ни капли прежнего тепла. – Ты так долго упивалась фальшивым блеском вспышек и подобострастием слабаков, что возомнила себя равной богам. Ты открыла свой ядовитый рот на существо, которое стирало в пыль империи еще тогда, когда наши предки даже не научились разводить огонь.
Женщина издала сдавленный, мучительный хрип. Ее пальцы задрожали, потянувшись к краю моего пальто в немой мольбе о защите, но я лишь слегка отступил назад, не позволяя ей осквернить ткань своей кровью.
– Ты превратила нашу жизнь в показной фарс, – продолжал я, глядя на нее сверху вниз, как на досадную помеху. – Ты забыла честь воина, забыла запах битвы, променяв их на пустое тщеславие. Но хуже всего то, что ты окончательно сгнила изнутри. С меня хватит. Завтра мои адвокаты передадут тебе документы о разводе. Наш брак закончен.
По залу пронесся тихий, благоговейный ропот, но стоило мне лишь слегка повести плечом, как магия тени прокатилась по помещению волной удушающего давления, заставив всех присутствующих мгновенно прикусить языки.
Хэ Ин забилась в беззвучной истерике. Из ее горла вырывались лишь невнятные всхлипы; из здорового глаза градом катились слезы, смывая остатки ее спеси. Она не могла поверить, что ее статус, ее идеальная жизнь и ее муж — абсолютный гарант ее неприкасаемости — исчезают прямо сейчас, у всех на глазах.
– Отец!.. – сдавленно, срываясь на фальцет, выкрикнул Сухо. Он сделал шаг вперед, заслоняя мать своим телом, хотя его колени до сих пор мелко дрожали от драконьей поступи Юки. – Отец, опомнись! Что ты говоришь?! Она же твоя жена! Ее покалечили… опозорили на глазах у всей страны! А ты… ты просто бросаешь ее?!
Я медленно перевел на сына свои грозовые серые глаза.
Сухо отшатнулся. В моем взоре он впервые в жизни не увидел отца, который когда-то учил его держать деревянный меч на заднем дворе. Перед ним стоял Монарх Теней — вечный, безжалостный правитель царства мертвых, чья воля не подчинялась законам смертных.
– Замолчи, Сухо, – отрезал я глухо. – Ты уже взрослый мужчина. Учись смотреть правде в глаза, а не прятаться за иллюзиями. Твоя мать сама вырыла себе эту могилу. И если ты не хочешь повторить ее судьбу, заруби себе на носу: в этом мире уважают только силу и честь. Ни того, ни другого в ней не осталось.
Я отвернулся от них, больше не тратя ни секунды на прошлое, и посмотрел на помост, где у перил стоял вжавшийся в мрамор председатель Ассоциации.
Старик выглядел так, будто постарел еще на десять лет. Его галстук был сбит набок, а дыхание сбивалось от страха.
– Господин председатель, – окликнул я его, и звук моего голоса заставил старика невольно вытянуться в струнку. – Я абсолютно согласен с Небесным Драконом. Чха Хэ Ин забыла, каково это — быть охотником. Ее присутствие в рядах защитников человечества — прямая угроза для всех, кто идет за ней. Лишите ее лицензии охотника S-ранга. Немедленно.
– Д-да… господин Сон, – судорожно сглотнув, пролепетал председатель, торопливо кивая. – Приказ будет оформлен в течение часа. Никаких исключений… я всё понимаю.
Больше мне здесь делать было нечего. Воздух в здании Ассоциации душил меня своей затхлостью, канцелярской пылью и людским страхом.
Я шевельнул пальцами правой руки.
Тьма за моей спиной вскипела смоляными клубами, и из бездны безмолвно шагнул исполин в алых пластинчатых доспехах. Длинный багровый плюмаж на шлеме качнулся, рассекая воздух. Игрис преклонил колено, склонив голову перед своим повелителем.
– Игрис, – скомандовал я мысленно, отдавая четкий приказ через ментальную связь. – Забери Хэ Ин и Сухо. Доставь их в особняк. Вызови лучших целителей Ассоциации, пусть вправят ей кости и залечат плоть. Но проследи, чтобы ко мне она больше не приближалась ни на шаг. Теперь она просто гражданка этой страны.
Рыцарь тьмы прижал закованную в латную перчатку руку к груди, безмолвно принимая волю господина. Он поднялся, его алый плащ взметнулся, укрывая сломленную женщину и ошеломленного юношу пологом безопасности, из которого они больше не могли вмешаться в происходящее.
А я закрыл глаза и глубоко вдохнул.
Обычный человек почувствовал бы лишь запах гари и кондиционированного воздуха. Но мои чувства, обостренные тысячами выигранных битв, безошибочно вычленили в пространстве тончайшую, ускользающую нить.
Озон. Расплавленное золото. Запах грозового перевала и древней, неопалимой драконьей ярости.
Юки не прятался. Он оставил этот след намеренно. Дерзкий мальчишка дразнил меня, упиваясь своей безнаказанностью, насмехаясь над смертным миром и проверяя, хватит ли у владыки теней духу принять его игру.
О, у меня хватит.
Мои губы тронула темная, хищная усмешка.
Он взбудоражил меня так, как не взбудораживала ни одна битва со времен войны с Владыками. Этот чертовски красивый, совершенный в своей смертоносной грации монстр с душой титана и глазами цвета утреннего неба разжег во мне огонь, который больше ничто не сможет потушить.
Я возьму его. Я заставлю это божество забыть о своем проклятии и падении с небес, заполнив его пустоту собственной бесконечной тьмой.
– Раствориться, – шепнул я одними губами.
Мое тело растаяло в собственной тени, проваливаясь в черную изнанку мира.
Пространство сжалось в точку. Теневой обмен перенес меня через половину Сеула за долю секунды, следуя за золотой путеводной нитью. Я вынырнул на головокружительной высоте — на недостроенном шпиле исполинского небоскреба, уходящего острием в тяжелые, свинцовые тучи.
Здесь, на высоте нескольких сотен метров над копошащимся мегаполисом, свирепствовал ледяной ветер. Он трепал полы моего черного пальто, свистел в металлических балках перекрытий, но мне не было холодно.
Потому что на самом краю узкой стальной балки, свесив ноги в бездну, сидел он.
Юки.
Его черные, взъерошенные волосы трепал шквал, выбритые виски казались белее снега в тусклом свете дня, а смоляной хвост на затылке хлестал по воротнику короткого черно-золотого кимоно. Широкие шелковые шаровары бились на ветру, словно крылья гигантского ворона. Массивный браслет из темного золота на его предплечье глухо гудел, переливаясь внутренним магическим пламенем, а из-под распахнутой ткани чанпао на фарфоровой ключице виднелся виток чешуйчатого драконьего хвоста.
Он даже не обернулся, когда я материализовался из тени за его спиной.
– Медленно двигаешься для бессмертного владыки мертвых, – прозвучал его звонкий, насмешливый голос, легко перекрывая рев ураганного ветра. – Я уж грешным делом подумал, что ты остался утешать свою драгоценную курицу и вытирать сопли сыночку.
Я сделал шаг вперед. Мои тяжелые ботинки уверенно встали на узкую балку.
– Я уладил все дела с прошлым, – произнес я, подходя ближе. Мой голос звучал бархатно, низко, вибрируя от сдерживаемой страсти. – Хэ Ин больше никто. Ее лишат лицензии. А завтра она перестанет быть моей женой.
Юки тихо фыркнул и медленно поднялся на ноги.
Он грациозно развернулся на носках сапог, балансируя над пропастью с небрежностью кошки. Его рост едва доходил мне до плеча, но в его позе не было ни капли уязвимости. Он заложил руки за спину, чуть склонил голову набок и смерил меня своими пронзительными небесно-голубыми глазами, в которых кружились золотые драконьи вихри.
– Какая драма, – протянул он с ленивым сарказмом, кривя тонкие, пухлые губы. – Выбросил сломанную игрушку на помойку только потому, что старый дракон назвал вещи своими именами? Неужели слова ребенка так сильно задели гордость великого Сон Джинву?
– Ты не ребенок, Юки, – я остановился всего в полуметре от него, намеренно нависая своей внушительной фигурой. Мои широкие плечи полностью заслонили от него серые тучи. – И ты прекрасно знаешь, почему я здесь.
Воздух между нами мгновенно раскалился. Электрические разряды тьмы и драконьего пламени с сухим треском сталкивались в пространстве, выбивая фиолетовые и золотые искры.
Юки прищурился. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на жесткой линии челюсти, скользнул ниже — к широкой груди и тяжело вздымающимся плечам. Опытный взгляд существа, прожившего две тысячи лет, безошибочно прочитал каждую тень в моих серых грозовых глазах.
– О… – протянул он, и на его идеальном лице расцвела дьявольски соблазнительная, дерзкая улыбка. – Так вот оно что. Теневой монарх наконец-то проголодался? Твоя плоть спала так долго, что ты решил погреться у небесного огня?
– Ты сам разжег этот огонь, – ответил я, не отводя взгляда. Моя ладонь медленно поднялась. – Ты ворвался в мой мир, раздавил всё, что казалось незыблемым, и бросил мне вызов. Ты думал, я просто посмотрю и уйду?
– А ты думаешь, что сможешь со мной совладать? – Юки не отступил ни на сантиметр. Напротив, он подался вперед, задрав подбородок, так что его дыхание — горячее, пахнущее озоном и сладким мускусом — коснулось моей шеи. – Меня не смог сломать Нефритовый Император со всем своим небесным воинством. Сунь Укун потратил три сотни лет, чтобы запечатать мою силу в этой оболочке. Ты правда веришь, что простой правитель теней способен подчинить небесного дракона?
– Я не собираюсь подчинять тебя законам смертных, – прошептал я, и моя рука резко, властно легла на его тонкую, обманчиво хрупкую талию, сминая шелк кимоно.
Юки замер. Его тело мгновенно напряглось, под фарфоровой кожей проступили тугие, стальные жгуты божественных мышц, готовых разорвать меня в клочья за малейшую вольность. Браслет на его запястье вспыхнул ослепительным золотом, выпуская когтистые полупрозрачные лезвия ци.
Но он не ударил.
Он лишь шумно втянул воздух сквозь зубы, когда я рывком прижал его к себе, смыкая пальцы на его поясе. Разница в наших габаритах была колоссальной: я легко мог поднять его одной рукой, но от него исходила такая концентрация чистой, первозданной мощи, что воздух вокруг нас начал потрескивать от чудовищного давления.
Я наклонился к самому его уху, опаляя горячим шепотом тонкую мочку с выбритым виском:
– Ты будешь моим, Юки. Не по принуждению. Ты сам отдашься мне. Ты будешь стонать под моими руками, будешь впиваться этими золотыми когтями в мои плечи и выгибаться подо мной до тех пор, пока твой древний огонь не смешается с моей тьмой без остатка.
В небесно-голубых глазах дракона вспыхнуло нечто дикое, первобытное и безумно голодное. Он прожил тысячи лет среди войн, крови, преклонения и страха. Но никто — абсолютно никто за два тысячелетия — не смел смотреть на него с таким откровенным, всепоглощающим, темным вожделением, не признающим его статуса бога.
Юки оскалился, обнажая острые, чуть удлиненные клыки.
Его свободная рука, украшенная витками черной татуировки, взметнулась вверх и жестко, до боли впилась пальцами в мой затылок, притягивая мое лицо вплотную к своему.
– Ну попробуй, владыка теней, – прорычал он звонко, обжигая мои губы своим дыханием. – Попробуй сгореть дотла в пасти дракона. Посмотрим, кто из нас в итоге будет молить о пощаде.
Я глухо рассмеялся, перехватывая его за бедра и шагая вместе с ним прямо в разверзнувшуюся под нами бездну вечной тьмы.