Девятихвостая лисица
Пламя на кончиках хвостов
Улицы района Минато в предполуденный час напоминали растревоженный муравейник.
Спустя десять лет после окончания Великой войны Токио окончательно переродился: футуристические монорельсы на магнитных подушках бесшумно рассекали воздух между зеркальными небоскребами, а фасады зданий переливались голографическими баннерами. На гигантских экранах перекрестка Сибуя круглосуточно обновлялся национальный рейтинг героев, где золотом горели имена Деку, Шото и Динамита.
Однако сегодня внимание миллионов горожан было приковано вовсе не к столичным экранам.
Вдоль центрального проспекта, разделявшего районы Минато и Канагава, медленно двигался первый совместный патруль агентств «Кицунэ» и «Динамит».
Аканэ Акияма шла легким, пружинистым шагом воина, привыкшего доверять собственным инстинктам больше, чем показаниям приборов. На ней был ее основной геройский костюм – черное кевларовое кимоно без рукавов с кроваво-красной окантовкой, открывающее рельефные плечи, высокие щитки из легкого сплава на голенях и широкий пояс, удерживающий традиционные свитки с печатями. Ее длинные огненно-красные волосы с черными вьющимися локонами на концах мягко покачивались в такт шагам. Лисьи уши на макушке чутко вздрагивали, сканируя звуковой фон города на полтора километра вперед, а пушистый рыжий хвост с угольным кончиком грациозно разрезал воздух за спиной.
Под плотной тканью костюма на животе стягивал мышцы медицинский корсет Кэтчиро. Ожог от Белого пламени больше не пульсировал ядом, но напоминал о себе глухой, тянущей тяжестью при каждом резком вдохе.
Справа от нее, выбивая тяжелыми армейскими ботильонами четкий ритм по тротуарной плитке, шагал Кацуки Бакуго.
Герой номер четыре выглядел как ожившая стихийная катастрофа, заключенная в строгие рамки кевлара и титана. Черный боевой комбинезон, массивные наручи-гранаты, маска с оранжевыми взрывными закрылками на поясе и растрепанные песочно-пепельные волосы, стоящие дыбом на весеннем ветру. Его руки покоились глубоко в карманах разгрузочного жилета, но вокруг пальцев с сухим, мерным треском пробегали крошечные искры нитроглицерина.
– Эй, лисица, – не поворачивая головы, хрипло бросил Кацуки. – Если твои уши дернутся в сторону тех сопливых девок с телефонами еще хоть раз, я лично испепелю ближайший столб вместе с их камерами.
Аканэ едва заметно улыбнулась уголками губ, не сбавляя шагу.
– Они фотографируют тебя, Бакуго. Ты национальное достояние, забыл? Четвертый в списке популярности. Людям нужно видеть, что их защищает несокрушимый герой, а не злобный барсук, готовый взорвать витрину кондитерской.
Кацуки резко остановился, смерив ее свирепым взглядом рубиновых глаз:
– Че сказала?! Барсук?! Я тебе сейчас этот хвост в узел завяжу, нахалка!
– Попробуй, – спокойно парировала она, остановившись в полушаге от него и плавно повернувшись лицом к лицу.
Черные глаза девушки блеснули лукавым золотистым отблеском. Лисий хвост мягко качнулся вперед, кончиком шелковистой шерсти мимолетно, почти дерзко коснувшись бронированного наруча Бакуго.
– Вчера на тренировке ты так и не смог распутать мои узлы, Кацуки. Пришлось спасать тебя от собственной детонации.
Челюсти Бакуго сжались с глухим скрежетом. Он шагнул к ней вплотную – так близко, что тепло его разгоряченного тела окатило Аканэ сухой пороховой волной. Запах жженого сахара и озона ударил в ноздри, кружа голову.
– Вчера я пожалел твои ребра, – прорычал он прямо ей в лицо, понизив голос до интимного, опасного рокота. – Но если ты будешь так вертеть задом перед камерами на моей территории, я забуду про рекомендации твоего волчьего доктора. Шагай ровно. И не припадай на левую ногу, я все вижу.
Аканэ на долю секунды опустила взгляд.
Он заметил. Заметил ту крошечную, едва уловимую долю секунды, на которую она переносила вес тела, чтобы не тревожить ноющий шов на прессе. Ни один из репортеров, ни один из прохожих не заметил бы этой микроскопической слабости. Но Бакуго в бою и на патруле видел каждую связку, каждое сокращение мышц своего напарника.
– Я в порядке, – тише, без насмешки произнесла она, встретив его взгляд. – Правда.
Кацуки фыркнул, отвернулся и зашагал дальше, но его плечо теперь держалось чуть ближе к ее левому боку – невидимый для посторонних живой щит, готовый принять на себя любой случайный толчок из толпы.
В ушном коммуникаторе Аканэ раздался мягкий щелчок связи.
– Шеф, это Рация, – прозвучал ровный голос Кирако. – Докладываю обстановку по смежным секторам. Киришима и Блэйд завершили обход южной промзоны Кавасаки. Задержана мелкая шайка грабителей складов, ничего серьезного. Стелла и Метеор дежурят на центральном пересадочном узле монорельса.
– Принято, Кирако, – отозвалась Аканэ, коснувшись пальцем миниатюрного наушника. – Что по анализу данных с серверов «Детеро»?
– Полиция уже выписала шестнадцать ордеров на арест чиновников префектуры, – в голосе стратега послышались нотки искреннего удовлетворения. – Но главный массив информации по поставкам химических компонентов для причуд все еще зашифрован военным ключом старого Фронта освобождения. Шэдок сейчас работает с дешифраторами в департаменте кибербезопасности. По его оценке, потребуется еще около четырех часов.
– Пусть не торопится, главное – чистота улик, – скомандовала Аканэ.
– Поняла. И... шеф?
– Да?
– Бакуго-сан уже пытался взорвать репортеров?
Аканэ не сдержала тихого смешка:
– Пока держится. Но мы на грани.
– Слышу я тебя, лавандовая зубрила! – рявкнул Бакуго в общий канал, даже не прикасаясь к гарнитуре, просто повысив голос так, что проезжавший мимо курьер на скутере едва не врезался в ограждение. – Закончите там со своими циферками – марш на полигон отрабатывать выносливость! Развели сопли в эфире!
Кирако на том конце провода лишь сухо отключила канал, привыкшая к манере общения Героя номер четыре еще со времен его совместных рейдов с Киришимой.
Они вышли на широкую эспланаду, соединяющую торговый квартал с мостом через реку Тама. Отсюда открывался великолепный вид на Токийский залив. Вода искрилась под полуденным солнцем, чайки кружили над портовыми кранами, а вдалеке тонкой белой чертой виднелась бетонная дамба, перекрывшая поврежденный вчера подводный тоннель.
Аканэ остановилась у чугунных перил, глубоко вдохнув свежий морской бриз. Ветер трепал ее волосы, выбивая тонкие красные пряди из прически.
– В Чикаго не было такого моря, – негромко произнесла она, глядя на горизонт. – Там Великие озера. Огромные, холодные, серые. И ветер с них всегда пах ржавчиной и гарью. Все двенадцать лет, что я прожила в Штатах, мне казалось, что я дышу чужим пеплом.
Бакуго опёрся локтями о парапет рядом с ней. Его взгляд тоже устремился к заливу, где медленно шел грузовой паром.
– Ты могла вернуться раньше, – бросил он. Тон был резким, но без привычной агрессии.
– Не могла, – покачала головой Аканэ. – Мой брат... Хикару. Он был лучшим из нас, Кацуки. Его причуда была светлой. Он умел исцелять душевные раны с помощью лисьего огня, а моя сила... она всегда была разрушительной. Иллюзии, холод, морок, когти. Когда он погиб во время обрушения клиники при нападении бродячих злодеев, я смотрела на свои руки и ненавидела себя. Зачем миру девятихвостая лиса, способная только обманывать и рвать плоть, если она не смогла спасти собственную половину?
Кацуки молчал несколько секунд. Его пальцы на чугунных перилах сжались, металл под толстыми кевларовыми перчатками едва заметно заскрипел.
– Твой брат был героем, – произнес он глухо. – Но ты стоишь здесь. И твоя сила вчера спасла этот чертов тоннель. Если бы ты не заморозила то пламя своим мороком, тысячи людей сейчас плавали бы на дне залива в разбитых машинах.
Он повернулся к ней, окинув ее лицо тяжелым, немигающим взглядом:
– Моя сила тоже создана только для того, чтобы взрывать, сжигать и обращать все в пепел. В детстве я думал, что этого достаточно – просто быть самым сильным ублюдком на планете и побеждать всех подряд. А потом война показала мне, чего стоит эта сила, если ты не можешь прикрыть тех, кто идет за тобой.
Бакуго протянул руку и резко, но удивительно осторожно коснулся кончиками пальцев кончика ее острого лисьего уха. Ухо мгновенно дрогнуло, прижавшись к голове, и по телу Аканэ пробежала теплая дрожь.
– Разрушение может быть защитой, лисица, – тихо сказал он. – Если ты держишь оружие ради других, не имеет значения, как выглядит твоя причуда. Хоть когти, хоть бомбы. Главное – результат.
Аканэ замерла, глядя в его рубиновые глаза. В них больше не было свирепости. Только древний, несгибаемый огонь воина, прошедшего ад и нашедшего в этом аду свое истинное предназначение.
Она медленно подняла руку и накрыла своей ладонью его пальцы, все еще касавшиеся ее уха. Кожа Бакуго была горячей, шершавой, пахнущей порохом, но это прикосновение дарило невероятное, пьянящее спокойствие.
– Ты удивительный человек, Кацуки Бакуго, – прошептала она.
Кацуки дернул щекой, в его глазах промелькнула паника перед непривычной нежностью момента, и он уже открыл рот, чтобы огрызнуться чем-нибудь вроде «захлопни пасть, пока я не передумал», но воздух внезапно разорвал оглушительный вой сирены.
*У-У-У-У-У-У-Х!*
Звук шел со стороны Центрального логистического терминала Кавасаки, расположенного в полутора километрах к западу от набережной.
В ту же секунду гарнитура Аканэ взорвалась паническим докладом Кирако:
– Тревога высшего приоритета! Сектор Кавасаки-Центр! Автоматизированный грузовой терминал маглева атакован!
– Кто?! – рявкнул Бакуго, мгновенно убирая руку и активируя детонаторы на наручах. Искры брызнули из его ладоней полуметровым веером.
– Неопознанная бронегруппа! – голос Кирако звенел от бешеного напряжения. – Они используют тяжелые транспортные шагоходы и экзоскелеты военного образца. Стелла и Метеор уже вступили в бой, пытаясь отрезать их от цистерн с жидким полимером, но нападавшие применили модифицированный триггер-стимулятор «Омега»! Их физические показатели зашкаливают!
– Мы на месте через шестьдесят секунд! – скомандовала Аканэ, и ее черные глаза мгновенно залила непроглядная тьма духовной силы.
Девять хвостов за ее спиной распустились колоссальным веером, взметнув полы ее хаори. Серебристо-синее пламя окутало ее фигуру, снижая вес тела до невесомости.
– Не вздумай лезть на рожон вперед меня! – крикнул Бакуго, приседая для старта.
– Попробуй догнать! – бросила она с хищной усмешкой.
*БА-А-АХ!*
Две стихии взмыли в воздух одновременно.
Бакуго выстрелил своим телом вперед, оставляя за собой копоть и оранжевые вспышки ударных волн, а Аканэ скользнула следом – бесшумная призрачная комета, рассекающая городской смог лазурным росчерком лисьего огня.
***
Логистический терминал Кавасаки превратился в арену механизированного побоища.
Огромные автоматические краны-манипуляторы висели на покосившихся рельсах, с них сыпались снопы искр. По асфальту сортировочной станции растекалась горящая синтетическая смола.
В центре площадки Маэда Тору сдерживал натиск трехметрового шагохода. Парень стоял на коленях, его руки в массивных перчатках были глубоко вбиты в раскрошенный бетон.
– Метеор: Гранитный разлом! – рычал Тору, из последних сил выталкивая из земли массивные каменные плиты, которые клинили гусеницы и шарниры боевой машины.
Серебряный блеск в его глазах угасал от перенапряжения, по виску текла кровь.
Сверху, маневрируя между разорванными тросами, Мори Хоши поливала нападавших сплошным каскадом ослепительных зеленых сфер:
– Ослепление на три часа! Тору, уходи с траектории!
Из-за горящего товарного вагона выскочил боец в тяжелом титановом экзоскелете. Его мышцы под гидравликой неестественно раздулись, вены на шее вздулись черными жгутами – явный признак передозировки стимулятором причуды. На его плече был установлен скорострельный гранатомет, направленный прямо в спину измотанного Тору.
– Сдохни, геройский выкормыш! – прохрипел наемник, нажимая на спуск.
Гранаты сорвались с направляющих.
Но за долю секунды до взрыва пространство перед наемником закружилось зеркальной воронкой.
– Иллюзорный барьер: Смещение луны! – ледяной голос Аканэ разрезал грохот боя.
Гранаты влетели в призрачное лазурное марево и исчезли, чтобы через мгновение вылететь с противоположной стороны – прямо под ноги второму шагоходу нападавших.
*ГРОХОТ!*
Боевая машина наемников взлетела на воздух, заваливаясь на бок и погребая под собой огневую точку.
Аканэ мягко приземлилась прямо перед ошеломленным стрелком в экзоскелете. Ее красные волосы пылали холодным огнем, лицо покрывали боевые багряные узоры клана Кицунэ. Четыре духовных хвоста метнулись вперед, словно тяжелые копья, пробивая броню на руках экзоскелета и вырывая гидравлические приводы с корнем.
– Твоя причуда усилена фальшивкой, – холодно произнесла она, заглядывая сквозь разбитый визор в безумные глаза наемника. – А моя отточена веками.
Она резко крутанулась на пятке, и пятый хвост, уплотненный до твердости монолитного дуба, врезался наемнику в челюсть, отправляя центнер бронированного мяса в глубокий нокаут.
– А ВОТ И КАВАЛЕРИЯ, МУСОР! – раздался с неба оглушительный рев.
Бакуго не стал приземляться аккуратно. Он вошел в гущу нападавших, словно метеорит судного дня.
– УНИЧТОЖИТЕЛЬНЫЙ ВЗРЫВ: ВЕРТИКАЛЬНЫЙ ШКВАЛ!
Оранжево-черный шар концентрированного адского пламени накрыл оставшиеся две бронемашины. Ударная волна колоссальной силы буквально сорвала башни шагоходов, смяв броневые листы толщиной в пять сантиметров, как оберточную бумагу. Земля под ногами содрогнулась, асфальт вздыбился и расплавился, превратившись в шипящую кашу.
Наемников разметало во все стороны, впечатав в стены контейнеров.
Бакуго выпрямился во весь рост посреди дымящегося кратера. От его комбинезона поднимался пар, маска была сдвинута на подбородок, обнажая хищный, торжествующий оскал. В рубиновых глазах плясали безумные искры чистейшего триумфа.
– Слабаки, – сплюнул он на раскаленный шлак. – И ради этого дерьма меня оторвали от патруля?!
– Бакуго-сан! Сзади! – закричала Хоши, спускаясь на световых платформах.
Из-за уцелевшего терминала управления медленно вышел последний противник.
Это был мужчина огромного роста, чье тело было почти полностью модифицировано кибернетикой старого военного образца. Вместо правой руки у него был установлен тяжелый промышленный плазменный бур, а в левой руке он сжимал массивный детонатор с мигающей красной шкалой.
– Вы опоздали, «герои», – просипел киборг через механический голосовой модулятор. – Этот терминал стоит на центральной магистрали подачи сжиженного метана для всего Токийского залива. Если я нажму кнопку, давление разорвет подземные резервуары отсюда до Йокогамы. Наш лидер Оливер провалился, но мы сотрем этот порт с лица земли во имя Нового Порядка!
Его палец лег на сенсор детонатора. До щелчка оставалась доля секунды.
Бакуго находился в двадцати метрах. Даже на пределе скорости его взрыва ударная волна сдетонировала бы метан в воздухе от первой же искры.
– Черт! – прорычал Кацуки, мгновенно осознав тупик. Его взрывная причуда сейчас была бесполезна – любая детонация приведет к катастрофе.
– Мой ход, – шепнула Аканэ, стоявшая чуть позади него.
Она не стала атаковать киборга физически.
Вместо этого ее обсидиановые глаза вспыхнули чистым, ослепительным серебром. Девять хвостов за ее спиной слились в единый колоссальный фантом исполинской девятихвостой лисицы, заслонившей собой солнце над терминалом.
– Сон разума: Шепот пустоты, – ее голос зазвучал не в воздухе, а прямо внутри черепной коробки киборга, перегружая его нейроинтерфейсы.
Пространство для главаря наемников исказилось. Вместо разрушенного терминала он внезапно увидел бесконечную снежную пустошь, где вокруг него кружили тысячи светящихся лисьих глаз. Время замедлилось. Сигналы от его мозга к механической руке с детонатором завязли в духовном мороке, растягивая миллисекунды в вечность.
– Что... за... черт... – захрипел киборг, его глаза остекленели, а палец замер в миллиметре от кнопки.
– Тео! Сейчас! – крикнула Аканэ, удерживая колоссальное ментальное напряжение.
Из тени ближайшего контейнера молнией вылетел Теодор Стивиен, только что прибывший на место вместе с Киришимой.
– Круг мечей: Стальной серп!
Четыре кинетических клинка Блэйда с ультразвуковым свистом рассекли воздух. С хирургической точностью стальные лезвия срезали кибернетическую руку киборга прямо у плечевого шарнира, прежде чем палец успел коснуться детонатора.
Киришима в форме «Несокрушимого» на полной скорости врезался в падающую руку, перехватил детонатор на лету и впечатал его в землю, накрыв своим бронированным телом на случай самопроизвольного срабатывания.
Щелчок. Тишина. Детонатор был обесточен.
Аканэ разорвала ментальную связь. Исполинский лисий фантом растаял в воздухе.
Девушка покачнулась. Резкая, режущая боль в животе пробила блок концентрации – двойное использование высших техник иллюзий подряд после вчерашнего термического шока выжало ее резервы до капли. Ноги подкосились, мир перед глазами опасно накренился.
Она приготовилась к жесткому удару об асфальт.
Но удара не последовало.
Широкие, горячие руки подхватили ее под спину и колени, легко подняв в воздух.
Аканэ открыла глаза, тяжело дыша.
Над ней возвышалось лицо Бакуго. Его рубиновые глаза метали громы и молнии, челюсти были сжаты так, что отчетливо проступали желваки, но держал он ее с такой пугающей, бережной аккуратностью, словно она была сделана из тончайшего хрусталя.
– Ты совсем без мозгов, лисица?! – прорычал он ей в лицо, хотя голос его заметно дрогнул. – Я же сказал – не перегружать причуду! Твой волк обещал мне, что ты будешь вести себя тихо!
– Мы... предотвратили взрыв, Кацуки, – слабо улыбнулась она, уткнувшись лбом в его твердое плечо. Ее лисьи уши бессильно опустились. – Ни одна искра не коснулась метана.
– Плевать мне на метан! – рявкнул он, но прижал ее к своей груди еще крепче, закрывая своим массивным телом от ветра и пыли. – Если ты еще раз вывернешь свои духовные потроха ради кучки ржавого железа, я тебя в наручники закую и запру в додзе!
К ним уже бежали Киришима, державший нейтрализованный пульт, и перепуганная Мори Хоши:
– Шеф! Аканэ! Вы ранены?!
– Назад, все! – отрезал Бакуго, разворачиваясь к ним спиной и укрывая Аканэ полой своего плечевого жилета. – Ред Райот, принимай командование зачисткой! Вызывай полицию и эвакуаторы! Американский хлыщ, держи периметр!
– А ты куда, Кацуки?! – опешил Киришима.
– Туда, где нет репортеров и этой гребаной пыли! – прорычал Герой номер четыре, активируя серию мягких толчковых микровзрывов на подошвах ботинок. – У меня здесь тяжелораненый директор агентства, идиоты!
С глухим хлопком сжатого воздуха Бакуго взмыл в небо, унося Аканэ прочь от разрушенного терминала.
***
Вечер опустился на Токио в багрово-золотых тонах заката.
Они сидели на плоской крыше старой, законсервированной радиорелейной вышки на холме района Минато. Это место находилось высоко над шумом автострад и суетой жилых кварталов. Отсюда, с высоты птичьего полета, открывалась захватывающая дух панорама: засыпающий мегаполис зажигал первые неоновые огни, а залив казался гладким зеркалом из темного обсидиана.
Бакуго опустил ее на деревянный ящик из-под кабелей, предварительно бросив на него свою плотную форменную куртку, чтобы ей не было холодно.
Сам он сидел на корточках перед ней, сбросив перчатки.
Его пальцы – широкие, мозолистые, пропахшие порохом и горьким нитроглицерином – ловко и удивительно мягко расстегивали застежки на ее компрессионном корсете.
Аканэ сидела не шевелясь, прислонившись спиной к металлической опоре антенны. Ее красные волосы растрепались, лисий хвост тихо лежал на коленях, согревая озябшие пальцы рук. Она не сводила взгляда с лица мужчины.
В полумраке заката резкие, хищные черты Бакуго казались высеченными из гранита. Он сосредоточенно осматривал ее живот.
Кожа вокруг старого белесого шрама покраснела от напряжения, но благодаря вмешательству Теодора и быстрой нейтрализации киборга глубокого разрыва тканей удалось избежать.
Кацуки достал из кармана разгрузки запасной тюбик охлаждающей мази Кэтчиро, который, как оказалось, стащил из медицинского фургона еще утром.
– Сейчас будет холодно, – предупредил он глухо, не поднимая глаз.
– Я привыкла, – тихо ответила Аканэ.
Его пальцы, покрытые полупрозрачным гелем, коснулись ее обнаженной кожи в районе талии.
Аканэ судорожно втянула воздух сквозь зубы. Ее лисьи уши мгновенно дернулись, прижавшись к голове. Но дрожь пробила ее тело не от холода мази – от невероятного, обжигающего контраста между ледяным гелем и раскаленным, сухим теплом широких ладоней Бакуго.
Кацуки методично, круговыми уверенными движениями втирал состав в воспаленную кожу. Его дыхание было ровным, тяжелым, опаляющим ее обнаженный живот. Он двигался с бережностью хирурга, боясь причинить даже малейшую боль, и это зрелище – яростный, непобедимый Динамит, трепетно обрабатывающий рану женщины – заставило сердце Аканэ забиться в горле.
– Ты украл мазь у моего медика? – с легкой, хрипловатой улыбкой спросила она, пытаясь разрядить повисшее между ними электрическое напряжение.
– Твой медик слишком медленный, – буркнул Кацуки, не прерывая движений. Его пальцы скользнули по краю старого шрама от Белого пламени. – И слишком много болтает.
Он замолчал, глядя на уродливый белесый рубец.
Затем, повинуясь какому-то необъяснимому, первобытному порыву, Бакуго наклонился чуть ниже и осторожно, едва ощутимо прижался губами к самому центру шрама, прямо над ее тазовой костью.
Аканэ задохнулась.
Все ее тело пронзил электрический разряд такой силы, что девять призрачных хвостов на мгновение вспыхнули за ее спиной лазурными искрами и тут же погасли. Ее пальцы рефлекторно вплелись в его жесткие пепельные волосы, не отталкивая, а прижимая ближе к себе.
Кацуки не отстранился сразу. Он замер, ощущая губами биение ее вен, тепло ее кожи и запах трав.
Когда он наконец поднял голову, его рубиновые глаза пылали таким густым, темным и неприкрытым огнем, что у Аканэ пересохло в горле.
– Никаких больше шрамов, Аки-цунэ, – хрипло, с железной непреклонностью в голосе произнес он, глядя ей прямо в глаза. – Никаких больше американских психопатов. Никаких взрывов в упор. Я не позволю никому коснуться тебя.
– Кацуки... – ее голос сорвался на полушепот.
Бакуго поднялся с корточек, шагнул ближе и сел рядом с ней на ящик, притянув ее к себе за плечи. Его рука легла ей на талию, надежно зафиксировав ее тело у своего бока.
Аканэ не сопротивлялась. Она с облегчением опустила голову на его грудь, чувствуя сквозь тонкую ткань майки бешеный, мощный ритм его сердца. Ее лисий хвост плавно скользнул по его ногам, обвившись вокруг бедра в собственническом, мягком жесте.
– Знаешь, о чем я подумала сегодня, когда увидела тот детонатор? – тихо спросила она, глядя на зажигающиеся огни залива.
– О чем?
– О том, что двенадцать лет назад я бы просто попыталась закрыть всех собой и сгореть, считая это искуплением за смерть брата. А сегодня... сегодня я хотела жить. Я знала, что если задержу врага хотя бы на секунду, ты разорвешь его на куски. Я впервые за всю свою жизнь не чувствовала себя одиноким зверем, загнанным в угол.
Кацуки молчал. Его пальцы медленно, бережно скользили по ее шелковистым красным волосам, перебирая черные пряди на концах. Он осторожно коснулся основания ее лисьего уха, заставив девушку тихо, горлово замурлыкать – низким, бархатистым звуком истинной девятихвостой лисы, нашедшей покой.
– Ты не зверь, Аканэ, – негромко, непривычно мягко произнес он, впервые назвав ее по имени без геройских приставок и сарказма. – Ты мой напарник. И ты останешься в этом городе. Рядом со мной.
Она подняла голову, заглянув в его лицо.
– Это приказ Героя номер четыре? – в ее черных глазах вспыхнули лукавые искорки.
– Это констатация факта, глупая лиса, – оскалился он в своей неповторимой манере, обнажив острые клыки.
Бакуго не стал больше ждать.
Его свободная рука властно и собственнически легла на ее затылок, пальцы запутались в густых прядях, и он притянул ее лицо к себе, накрыв ее губы требовательным, горячим поцелуем.
Этот поцелуй был похож на детонацию. В нем был привкус пороха, ночной прохлады, соли и нерастраченной, дикой страсти, которую они оба сдерживали слишком долго.
Аканэ ответила мгновенно. Ее руки обвились вокруг его мощной шеи, притягивая его ближе, стирая последние миллиметры дистанции. Она чувствовала, как под ее ладонями перекатываются стальные мышцы его спины, как плавится воздух вокруг от жара его причуды. Ее хвост крепче с