11 охотник
Гроза в сердце Монарха
Ночь в доме Сона Джинву перестала быть временем тишины и восстановления сил. Воздух в спальне Теневого Монарха был настолько плотным от переизбытка маны, что казался осязаемым, почти жидким. В нем перемешались два полярных начала: ледяная, всепоглощающая тьма правителя теней и неистовая, обжигающая энергия молний Окумуры Юми.
Юми лежала на животе, вцепившись пальцами в шелковые подушки так сильно, что костяшки ее пальцев побелели. Ее короткие черные волосы разметались по постели, а спина, бледная и изящная, выгибалась дугой под тяжестью тела Джинву.
– Джинву... – ее голос сорвался на хриплый стон, когда он в очередной раз прижался к ней всем телом, не оставляя ни миллиметра свободного пространства.
Джинву находился за ней, его сильные руки стальными тисками сжимали ее талию, фиксируя, не давая возможности даже шевельнуться без его воли. Он двигался быстро, ритмично, с той первобытной мощью, которая была присуща только существу, стоящему над законами жизни и смерти. Его глаза светились ровным фиолетовым светом, в котором отражалось пламя страсти, выжигающее всё на своем пути.
– Тебе не сбежать, Юми, – прошептал он ей на ухо, и этот шепот пробрал ее до самых костей, заставляя новую волну дрожи пройти по телу. – Ты сама пришла в мой дом. Ты сама приручила мои тени. Теперь ты часть меня.
Он наклонился и прикусил мочку ее уха, одновременно с этим сильнее сжимая пальцы на ее бедрах. Юми вскрикнула, ее тело прошила яркая вспышка небесно-голубых искр. Электрические разряды пробежали по коже Джинву, но он лишь удовлетворенно хмыкнул, слизывая капельку пота с ее плеча. Ее мана была терпкой, как персиковый нектар, и острой, как лезвие меча.
– Еще... – выдохнула Юми, теряя связь с реальностью. – Не останавливайся...
Ее глаза, обычно ясные и холодные, сейчас были затуманены розовой дымкой удовольствия. В голове была сплошная каша из ощущений: жар его тела, холод теней, которые незримо ласкали ее щиколотки и запястья, и это бесконечное, сводящее с ума движение.
Джинву чувствовал, как его мана переплетается с ее силой. Это был не просто секс — это было слияние двух высших сущностей. Каждое его движение отзывалось в ней громовым раскатом, а каждый ее вздох подпитывал его тьму.
– Мы должны хорошо постараться, – Джинву замедлился на мгновение, чтобы перевернуть ее на спину и заглянуть в лицо. – Сухо нужен брат или сестра. Такой же сильный, как он. И такая же строптивая, как ты.
Юми попыталась что-то возразить, но слова застряли в горле, когда он снова вошел в нее, на этот раз глубоко и властно. Она обхватила его шею руками, притягивая к себе, ища его губы.
– Ты... ты просто хочешь... целую армию маленьких охотников... – пробормотала она, прерывисто дыша.
– Я хочу семью, Юми, – его взгляд стал серьезным, почти торжественным. – Завтра мы подадим заявление в ЗАГС. Я не позволю тебе оставаться просто «гостьей» или «няней». Ты станешь госпожой этого дома официально.
– Так быстро? – она удивленно распахнула глаза, но в них не было страха, только ошеломление.
– Для Теневого Монарха нет понятия «слишком быстро», когда речь идет о его сокровище, – он поцеловал ее, заглушая любые возражения. – Ты — моя молния во тьме. И я не отпущу тебя ни через день, ни через вечность.
Юми снова выгнулась, когда он увеличил темп. Ее мана вспыхнула с новой силой, освещая комнату призрачным голубым светом. В этот момент она окончательно сдалась. Все ее страхи перед гильдиями, перед ответственностью, перед потерей свободы сгорели в этом пламени. Рядом с этим мужчиной она чувствовала себя не инструментом, а живой, желанной и защищенной.
– Хорошо... – прошептала она, растворяясь в его руках. – Пусть будет ЗАГС. Пусть будет брат для Сухо. Только не останавливайся...
Джинву улыбнулся — хищно и нежно одновременно. Его тени в углах комнаты радостно затрепетали, предчувствуя скорые перемены. Завтра мир узнает, что у Теневого Монарха появилась королева. Завтра Ча Хэ Ин поймет, что окончательно проиграла. Но это будет завтра.
А сейчас была только ночь, запах персиков и бесконечная буря, бушующая в двух сердцах, ставших одним целым.
***
Утро наступило незаметно. Первый луч солнца робко прокрался в спальню, освещая переплетенные тела на измятых простынях. Джинву проснулся первым — его чувства охотника никогда не спали полностью. Он лежал, любуясь спящей Юми. Она выглядела такой умиротворенной, прижавшись к его плечу, что он невольно улыбнулся.
Но идиллия длилась недолго. Дверь спальни, которую Джинву забыл запереть на замок (или подсознательно оставил открытой), медленно отворилась. В проеме показалась маленькая взъерошенная голова Сухо.
Мальчик замер, протирая глаза кулачками. Он увидел папу и Юми, лежащих вместе, и его лицо озарилось самой широкой улыбкой, на которую был способен трехлетний ребенок.
– Мама! Папа! – радостно закричал он, с разбега запрыгивая на кровать.
Юми подскочила, испуганно озираясь, и поспешно натянула одеяло до самого подбородка. Ее щеки мгновенно вспыхнули пунцовым цветом.
– Сухо! Солнышко, ты чего так рано? – пролепетала она, пытаясь пригладить волосы.
– Я проголодался! – Сухо бесцеремонно уселся между ними, переводя взгляд с одного на другого. – А почему вы спите вместе? Вы теперь всегда будете спать вместе?
Джинву притянул сына к себе, целуя в макушку, и хитро посмотрел на смущенную Юми.
– Да, Сухо. Теперь мы всегда будем спать вместе. Потому что Юми скоро станет твоей настоящей мамой. Официально.
– Ура! – Сухо захлопал в ладоши. – А оладьи будут?
– Будут, – засмеялась Юми, постепенно приходя в себя. – Только дай нам пять минут, ладно?
Когда Сухо, довольный, убежал на кухню, Юми повернулась к Джинву и несильно ударила его кулаком в плечо.
– Ты неисправим, Сон Джинву. Объявить ребенку о свадьбе раньше, чем мы успели одеться...
– Зато теперь у тебя нет пути назад, – он перехватил ее руку и поцеловал ладонь. – Иди готовь оладьи, будущая госпожа Сон. А я пока свяжусь с юристами. У нас сегодня много дел.
Юми фыркнула, но в ее глазах светилось счастье. Она встала, накинув его халат, который был ей велик в три раза, и направилась к двери.
– Знаешь, Монарх... если ты думаешь, что штамп в паспорте даст тебе право командовать на моей кухне, ты ошибаешься.
– Я и не претендую, – отозвался он ей вслед. – На кухне командуешь ты. А в этом мире... в этом мире мы будем командовать вместе.
Юми обернулась в дверях, ослепительно улыбнувшись, и в воздухе снова проскочила маленькая искра. Джинву смотрел ей вслед и знал: его жизнь больше никогда не будет прежней. И это было самое лучшее, что могло с ним случиться.
***
Через два часа дом Сона Джинву превратился в штаб-квартиру. Пока Юми и Сухо увлеченно пекли оладьи, Джинву принимал звонки.
– Да, господин Го Гун Хи, – спокойно говорил он в трубку, глядя на то, как Игритт пытается помочь Сухо расставить тарелки. – Это правда. Я женюсь. Нет, это не политический ход. Да, регистрация сегодня. Я пришлю вам приглашение на торжественную часть позже.
На другом конце провода глава Ассоциации Охотников, казалось, лишился дара речи.
– Но Сон Джинву-ши... а как же Ча Хэ Ин? Она уже подала жалобу на неправомерное удержание ребенка...
– Передайте госпоже Ча, – голос Джинву стал ледяным, – что если она еще раз произнесет имя моего сына или моей невесты в негативном ключе, я лично приду к ней для «дружеской беседы». А насчет опеки... у нее нет шансов.
Он отключил вызов и прошел на кухню. Юми как раз выкладывала на стол огромную тарелку с оладьями, украшенными кусочками свежих персиков.
– Ну что, Монарх, готов к семейному завтраку? – спросила она, вытирая руки о фартук.
– Готов как никогда, – ответил он, садясь за стол.
Сухо уже вовсю уплетал угощение, довольно жмурясь.
– Папа, а когда у меня будет братик? – вдруг спросил он с набитым ртом. – Ты обещал!
Юми поперхнулась чаем, а Джинву лишь весело подмигнул сыну.
– Мы над этим работаем, Сухо. Очень усердно работаем.
Юми бросила на него испепеляющий взгляд, но под столом ее нога ласково коснулась его щиколотки.
В этот солнечный день Сеул еще не знал, что самая сильная пара охотников в истории только что заключила свой главный союз. И этот союз держался не на контрактах или мане, а на запахе персиков, детском смехе и тихом шепоте теней, которые теперь охраняли не только Монарха, но и его настоящую семью.