← Назад к обзору

11 охотник

Черное пламя и небесная лазурь

– Юки, маленькая гроза, если ты сейчас же не перестанешь мучить Игритта, мама оставит нас обоих без десерта, – я старался говорить строго, но сдерживать улыбку становилось всё труднее.

Двухлетний Сон Юки, сгусток неуемной энергии и хаоса, сидел на ковре посреди гостиной. Его черные взъерошенные волосы, точная копия моих, стояли дыбом от статического электричества. Он сердито сдвинул брови, и в его небесно-голубых глазах — наследстве Юми — промелькнули опасные искры.

Верный Игритт стоял перед ним на одном колене, неподвижный как статуя. Великий рыцарь, прошедший сотни битв, теперь смиренно позволял маленькому принцу пытаться «зачаровать» свой доспех. Юки сердился: у него не получалось заставить тени танцевать так, как это делал я.

– Не получается! – выкрикнул Юки, и в этот момент воздух в комнате сгустился.

Вокруг его маленьких кулачков вспыхнули разряды молний. Но это не были ослепительно-голубые вспышки Юми. Молнии были черными, как сама бездна, с едва заметным фиолетовым ореолом. Моя сила Теневого Монарха и стихийная магия Юми сплелись в нем, породив нечто совершенно новое и пугающее своей мощью. Черный разряд ударил в нагрудник Игритта, и рыцарь слегка качнулся, хотя его уровень защиты был запредельным.

– Ого! – раздался восхищенный голос со стороны лестницы. – Юки, ты почти поджарил дядю рыцаря!

Пятилетний Сухо сбежал по ступеням, на ходу поправляя игрушечный меч за поясом. За последние два года он вытянулся и стал удивительно похож на меня в юности, только взгляд у него был куда более уверенный и теплый. Сухо обожал младшего брата, несмотря на то, что тот иногда случайно бил его током во время игр.

Я поднял Юки на руки. Малыш всё еще дулся, его фарфоровая кожа чуть порозовела от напряжения. Черные искры продолжали щекотать мои ладони, но для меня они были не опаснее летнего дождя.

– Твоя магия растет быстрее, чем ты сам, – я легонько щелкнул его по носу. – Нужно учиться контролю, иначе мы скоро разоримся на новой мебели.

– Сон Джинву, если ты опять поощряешь их использовать магию в доме, я клянусь, ужина не будет! – голос Юми донесся из кухни вместе с божественным ароматом запеченных персиков и корицы.

Через мгновение она появилась в дверях, вытирая руки о фартук. За два года нашего брака она почти не изменилась, разве что взгляд стал глубже и спокойнее. Она была моим якорем, моей тихой гаванью в мире, где я оставался самым могущественным существом.

– Мама, Юки выпустил черную молнию! – Сухо подбежал к ней, возбужденно размахивая руками. – Она была как папина тень, только «бдыщ»!

Юми вздохнула, глядя на меня с притворным укором, но в глубине ее глаз светилась нежность.

– Черные молнии, значит? – она подошла к нам и забрала Юки из моих рук. – Весь в отца. Такой же упрямый и любит спецэффекты.

Юки тут же прижался к ее плечу, мгновенно успокаиваясь. Его мана, только что бушевавшая, утихла под ее прикосновением. Юми обладала удивительной способностью гармонизировать силу наших детей.

– Как прошел визит к юристам? – спросила она, когда мы все устроились на диване.

– Окончательно, – я откинулся на спинку, чувствуя, как уходит напряжение дня. – Ча Хэ Ин подписала все документы. Она отказалась от любых претензий на посещение Сухо и уехала в Европу. Кажется, какая-то крупная гильдия предложила ей контракт, от которого ее самолюбие не смогло отказаться.

Юми промолчала, лишь крепче обняла Сухо, который пристроился у нее под боком. Мы редко вспоминали о Хэ Ин. После того как она два года назад пыталась устроить скандал в прессе, обвиняя меня в похищении ребенка, общественность окончательно отвернулась от нее. Люди не прощают матерям равнодушия, особенно когда видят искреннюю привязанность ребенка к другой женщине. Сухо уже давно называл Юми мамой, и для него другой правды не существовало.

– Ей там будет лучше, – наконец произнесла Юми. – В мире, где важны только ранги и вспышки камер. А здесь... здесь у нас своя жизнь.

– Папа, а мы пойдем завтра в парк? – спросил Сухо, глядя на меня своими серыми, как грозовое небо, глазами. – Ты обещал показать, как вызывать Берна для игры в прятки.

– Только если ты пообещаешь не прятаться в теневом измерении, – я улыбнулся, вспоминая их прошлую прогулку. – Иначе мы будем искать тебя до следующего года.

Юки на руках у Юми уже начал клевать носом. Несмотря на свою огромную силу, он всё еще оставался маленьким ребенком, который быстро уставал от собственных всплесков магии.

– Знаешь, Джинву, – тихо сказала Юми, глядя на спящего сына. – Я иногда смотрю на них и не верю, что всё это по-настоящему. Охотник S-ранга, Теневой Монарх, и я — просто девушка, которая любит готовить персики.

Я притянул ее к себе, целуя в висок.

– Ты никогда не была «просто девушкой», Юми. Ты та, кто смог приручить тени. Ты — сердце этого дома. Без тебя я бы просто продолжал сражаться, не зная, ради чего возвращаюсь.

– Фу, папа, вы опять милуетесь! – Сухо забавно сморщил нос, но не отодвинулся.

– Привыкай, герой, – я подмигнул ему. – Это называется «семья».

Вечер опустился на Сеул, укрывая наш дом прохладой. В гостиной было тепло и уютно. Игритт беззвучно растворился в тени, продолжая нести свою вечную вахту. Берн, вероятно, уже инспектировал холодильник в поисках чего-нибудь вкусного для детей, а мы просто сидели вчетвером, наслаждаясь моментом тишины.

Я смотрел на Юки, в чьих жилах текла магия двух миров, на Сухо, который рос достойным наследником, и на Юми, мою жену и единственную слабость. В этом мире было много угроз, много Врат, которые еще предстояло закрыть, и много врагов, которые могли бы позариться на нашу силу.

Но глядя на черную искру, которая лениво проскочила между пальчиками спящего Юки, я знал: пока мы вместе, ни одна тень и ни одна молния в этом мире не смогут причинить нам вреда.

– Иди есть, Монарх, – шепнула Юми, поднимаясь с дивана с ребенком на руках. – Персиковый пирог не будет ждать вечно. А потом ты поможешь мне с купанием этих двоих. И не вздумай использовать магию, чтобы высушить ванную!

– Слушаюсь, госпожа Окумура-Сон, – я встал, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле.

Теневой Монарх мог править мертвыми, но только эта женщина научила его по-настоящему жить среди живых. И за этот урок я был готов отдать все свои легионы.

Мы прошли на кухню, где свет лампы мягко освещал накрытый стол. За окном шумел город, где-то открывались новые Врата, кипела жизнь охотников. Но здесь, в кругу аромата персиков и детского смеха, был мой собственный мир. Моя крепость. Моя любовь.

– Папа, а черные молнии вкусные? – вдруг спросил Сухо, усаживаясь за стол.

– Не думаю, сынок, – я рассмеялся, разливая чай. – Но они определенно делают нашу жизнь ярче.

Юми улыбнулась мне поверх головы Юки, и в этом обмене взглядами было сказано больше, чем в любых словах. Мы были готовы к любому будущему, потому что наше настоящее пахло счастьем и имело вкус самой сладкой победы — победы любви над одиночеством.