← Назад к обзору

11 охотник

Искушение Теневого Монарха

Прошла неделя с того дня, как в мою жизнь, пахнущую пылью подземелий и холодной сталью, ворвался запах спелых персиков и треск электричества.

Я стоял в дверях гостиной, прислонившись к косяку, и наблюдал за Окумурой Юми. Она стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и ее небесно-голубые глаза метали искры, способные испепелить среднего монстра А-ранга. На ней была моя старая черная футболка, которая едва доходила ей до середины бедра, и короткие шорты. Ее короткие черные волосы были взъерошены еще сильнее, чем обычно, что делало ее похожей на рассерженного воробья.

– Сон Джинву, я, конечно, всё понимаю, – начала она, и в ее голосе прозвучали опасные низкие нотки, – но я уже неделю не вылезаю из твоего дома. Неделю! Мои персики в холодильнике, наверное, уже превратились в биологическое оружие, а подписка на дорамы простаивает!

Я сохранял лицо абсолютно бесстрастным, хотя внутри меня поднималась волна тепла. Юми стала для этого дома чем-то вроде жизненно важного органа. Сухо не отпускал ее ни на шаг. Стоило ей заикнуться об уходе, как у сына начинали дрожать губы, а в воздухе вокруг него начинали плясать фиолетовые разряды. Он буквально вцепился в нее, признав в ней ту самую «маму», которой у него никогда не было.

Но была и другая причина, по которой она всё еще здесь. Я сам.

Я не хотел, чтобы она уходила. Каждое утро, когда я видел ее на кухне, сонную и ворчащую, каждое вечернее чаепитие, когда мы обсуждали рейды или глупые телешоу, — всё это стало для меня наркотиком. Юми была единственным человеком, который не склонял голову перед моей силой, который мог пнуть меня под столом за неудачную шутку или заставить чистить картошку вручную. Она мне нравилась. До безумия.

– Юми, ты же видела его глаза сегодня утром, – я сделал голос максимально виноватым, хотя в душе едва сдерживал торжествующую улыбку. – Сухо очень чувствителен к мане. Твое присутствие стабилизирует его. Если ты уйдешь сейчас, его каналы могут снова перегрузиться. Ты же не хочешь, чтобы он пострадал?

– Ты манипулятор, Сон Джинву! – Юми ткнула в мою сторону пальцем, вокруг которого проскочила искра. – Ты используешь собственного сына как живой щит, чтобы удерживать меня здесь как личного повара и няньку!

– Я просто заботливый отец, – парировал я, слегка прищурившись. – И я очень ценю твою помощь. Ассоциация всё еще гудит, Хэ Ин пытается оспорить опеку, мне нужна стабильность дома.

– Стабильность? – она фыркнула, подходя ближе. – В этом доме стабильны только твои тени, которые подглядывают за мной из углов! Берн вчера пытался помочь мне с уборкой и случайно проглотил пылесос!

Я не выдержал и тихо рассмеялся. Представить Берна, сражающегося с бытовой техникой, было несложно.

В этот момент из детской выбежал Сухо. Он выглядел абсолютно счастливым, его серые глаза сияли.

– Мама! Папа! Я есть хочу! – провозгласил он, врезаясь в ноги Юми и обнимая ее за колени.

Юми мгновенно «сдулась». Вся ее напускная ярость испарилась, сменившись мягким, почти обреченным вздохом. Она погладила мальчика по голове, бросив на меня гневный, но уже не такой колючий взгляд.

– Вот видишь, папаша? Из-за твоих разговоров ребенок голодает, – проворчала она, разворачиваясь в сторону кухни. – Иди мой руки, мелкий громовержец. Сегодня будут спагетти, и если твой отец снова забудет купить пармезан, я его ударю током.

Я последовал за ними, чувствуя, как внутри меня разгорается совсем не дружеский интерес. Неделя воздержания в одном доме с женщиной, которая притягивала меня как магнит, давалась мне нелегко.

Мы сели ужинать. Сухо увлеченно сражался со своими макаронами, рассказывая о том, как Игритт показывал ему сегодня приемы с деревянным мечом. Юми слушала его, подперев щеку рукой, и свет кухонной лампы мягко золотил ее кожу. Она была прекрасна в своем домашнем виде, такая доступная и в то же время неуловимая.

– Ты сегодня подозрительно молчалив, Монарх, – заметила она, прищурившись. – Замышляешь новый способ удержать меня здесь еще на месяц?

Я лишь загадочно улыбнулся. Мои глаза, как я знал, сейчас горели темным фиолетовым светом — признак того, что я перестал сдерживать свою истинную сущность.

– Нет, Юми. Я просто думаю о том, как сильно ты изменилась за эту неделю.

– Ничего я не изменилась, – буркнула она, отправляя в рот кусочек мяса.

Я решил, что хватит играть в благородство. Под столом, скрытые тенями мебели, мои теневые щупальца — тончайшие, почти неощутимые нити моей собственной воли — начали медленно скользить по полу. Это не были солдаты, это была чистая энергия моей тени, продолжение моего тела.

Юми внезапно замерла. Ее вилка застыла на полпути к губам. Она почувствовала это — легкое, как прикосновение призрака, движение под краем своей футболки. Теневая нить осторожно коснулась ее щиколотки, а затем начала медленно подниматься выше, лаская кожу.

Она резко подняла на меня взгляд. Ее зрачки расширились, а на щеках проступил густой румянец.

– Джинву... – прошептала она, и в ее голосе смешались возмущение и внезапно вспыхнувшее желание.

– Что такое, Юми? – я невинно улыбнулся, продолжая резать свой стейк. – Тебе не нравится ужин?

Вторая теневая нить проникла под ткань ее шорт, начиная дразняще медленные движения. Юми судорожно вздохнула, ее пальцы крепко сжали край стола. Она была магом S-ранга, она могла бы развеять мою тень в мгновение ока, если бы захотела. Но она не делала этого. Между нами заискрило — и на этот раз это были не ее молнии, а нечто гораздо более мощное.

Мой взгляд стал тяжелым, наполненным откровенной страстью. Я смотрел на нее, не отрываясь, давая ей понять: я больше не собираюсь играть в «доброго соседа». Я хотел ее, и я чувствовал, как ее собственная мана откликается на мой зов.

– Папа, а почему мама такая красная? – вдруг спросил Сухо, отвлекаясь от тарелки. – Ей жарко?

– Наверное, – ответил я, не сводя глаз с Юми. – Просто в этой комнате стало слишком много электричества.

Юми сглотнула, ее дыхание стало прерывистым. Она смотрела на меня, и в ее небесно-голубых глазах я видел борьбу, которая быстро заканчивалась поражением. Ее тело предавало ее, отзываясь на ласки моих теней.

– Я... я пойду уложу Сухо, – быстро проговорила она, едва не опрокинув стул.

– Хорошая идея, – я встал вслед за ней, чувствуя, как тень под моими ногами довольно вибрирует. – А потом мы закончим наш разговор. О твоем «заключении» в этом доме.

Юми почти сбежала из кухни, ведя Сухо за руку. Я же остался стоять, глядя ей вслед. Я знал, что эта ночь изменит всё. Она могла злиться, могла ворчать, могла называть меня манипулятором, но она уже была частью моей тени. А Монарх никогда не отпускает то, что принадлежит ему.

Я медленно допил вино, ощущая, как предвкушение разливается по венам. Окумура Юми была молнией, а я был тьмой. И сегодня тьма наконец поглотит этот свет, чтобы сделать его своим навсегда.