← Назад к обзору

Жизнь, которую я ненавижу

Где сбываются мечты

***

Первым был запах. Не затхлый воздух мотеля, пропитанный сыростью и дешевым чистящим средством. Не едва уловимый аромат пороха и оружейного масла, въевшийся в их одежду и жизнь. Этот запах был другим. Чистым, свежим, с тонкими нотками чего-то цветочного, как дорогие духи, и запахом бумаги – не старых, пыльных фолиантов, а новых книг.

Сэм поморщился, не открывая глаз. Наверное, Дин опять купил какой-то дурацкий освежитель воздуха для «Импалы» в форме елочки. Но почему так светло? Веки пропускали яркий, теплый свет, совсем не похожий на утренние сумерки, пробивающиеся сквозь щели в занавесках номера.

Он с усилием разлепил глаза.

И замер.

Это был не мотель. Потолок был высоким и белым. Слева – огромное окно, заливающее комнату утренним солнцем. За окном виднелись зеленые деревья и аккуратная кирпичная кладка другого здания. Сэм резко сел на кровати, которая оказалась на удивление удобной, с мягким матрасом и свежим, хрустящим бельем. Он был в просторной, светлой комнате. Напротив его кровати стояла еще одна, аккуратно заправленная. Рядом – письменный стол с ноутбуком и стопками книг. На стене висел постер какой-то инди-группы, которую Сэм никогда не видел.

Паника начала холодком подниматься по спине. Похищение? Новая тварь? Он оглядел себя. На нем была чистая серая футболка и мягкие пижамные штаны, а не джинсы, в которых он обычно спал на охоте. Никаких следов борьбы, никаких веревок.

– О, ты проснулся, – раздался бодрый голос.

Сэм вздрогнул и обернулся. Из приоткрытой двери, ведущей, судя по всему, в ванную, вышел парень примерно его возраста. Светлые волосы были влажными после душа, от него-то и исходил тот самый свежий запах. В руках он держал полотенце.

– Я старался не шуметь, но у меня первая пара в восемь, – дружелюбно сказал он. – Кофе на столе, если что. Я сварил побольше.

Сэм молча смотрел на него, пытаясь сообразить. Кто это? Где отец и Дин?

– Ты в порядке, Сэм? – незнакомец нахмурился, вытирая волосы. – Выглядишь так, будто призрака увидел. Опять кошмары из-за мисс Дэвенпорт и ее курса по средневековой поэзии?

Сэм моргнул. Мисс Дэвенпорт? Курс?

– Где... где я? – голос прозвучал хрипло и неуверенно.

Парень рассмеялся.

– Очень смешно. Ты в нашей комнате в общежитии Мейфилд-Холл, Стэнфордский университет. Где же еще? Ты вчера так засиделся за эссе по праву, что, кажется, ударился головой о клавиатуру и потерял память.

Стэнфорд.

Слово отозвалось в голове гулким эхом. Иллюзия русалки. Его мечта. Его телефонный звонок прошлой ночью... или когда это было?

Сэм лихорадочно огляделся. Его взгляд упал на рюкзак, стоявший у кровати. Его рюкзак. Он бросился к нему, расстегнул молнию и начал вытряхивать содержимое прямо на пол.

– Эй, чувак, что ты творишь? – удивленно воскликнул парень.

Но Сэм его не слышал. Он рылся в вещах, и с каждой секундой его сердце билось все медленнее и тяжелее. Вместо помпового дробовика – толстый учебник «Основы конституционного права». Вместо баночек с солью и святой водой – несколько тетрадей и пенал. Вместо набора отмычек – калькулятор. В потайном кармане, где всегда лежал нож, он нашел лишь студенческий билет на свое имя – Сэмюэль Винчестер – с фотографией, на которой он слегка улыбался. Он не помнил, когда делал это фото.

Оружия не было. Никакого. Вся его жизнь, все, что определяло его с четырех лет, исчезло.

– Нет... – прошептал он, опускаясь на пол среди учебников. – Этого не может быть.

– Джош! Ты идешь? Мы опоздаем! – раздался крик из коридора.

Парень, которого, видимо, звали Джош, бросил на Сэма обеспокоенный взгляд.

– Слушай, ты уверен, что все в норме? Может, сходить в медпункт?

– Я... я в порядке, – выдавил из себя Сэм, поднимая голову. – Просто... плохой сон.

Джош с сомнением посмотрел на него, потом на разбросанные вещи.

– Ладно... Ну, увидимся вечером. Постарайся не проспать свою лекцию по антропологии. И помни, сегодня вечеринка у первокурсников!

Он схватил свой рюкзак и выскочил за дверь.

Сэм остался один посреди комнаты. Комнаты в общежитии Стэнфорда. Его комнаты. Солнечный свет падал на учебники, на чистый пол, на его руки, на которых не было ни царапин, ни мозолей от оружия. Он встал и подошел к окну.

Внизу, по зеленым газонам и вымощенным плиткой дорожкам, шли студенты. Они смеялись, разговаривали, несли в руках книги и стаканчики с кофе. Обычная, нормальная, до боли прекрасная жизнь. Та самая, которую он видел в иллюзии русалки. Та самая, ради которой он был готов предать свою семью.

Он не помнил, как сюда попал. Последнее, что он помнил – холодный ночной воздух у мотеля, телефонная трубка в руке и его собственный голос, подтверждающий зачисление. А потом... пустота.

Может, это и есть иллюзия? Продолжение атаки русалки? Он ущипнул себя за руку. Больно. Он подошел к столу, взял ручку и с силой уколол палец. Капелька крови выступила на коже. Реальная, настоящая кровь.

Он не хотел понимать. Не сейчас. Страх где-то глубоко внутри сменился странным, пьянящим чувством. Он здесь. Неважно как. Он свободен. От отца, от охоты, от судьбы, которую он не выбирал. Он медленно обошел комнату, касаясь пальцами гладкой поверхности стола, корешков книг. Он открыл шкаф. Внутри висели джинсы, несколько футболок, пара свитеров. Обычная одежда. Не фланелевые рубашки Дина, не военная куртка отца. Его собственная.

Сэм глубоко вздохнул, вдыхая этот новый, чистый воздух. Он решил. Он не будет задавать вопросов. Не сегодня. Сегодня он просто попробует пожить. Один день. Один нормальный день.

Он принял душ в чистой, пахнущей кафелем ванной. Надел джинсы и футболку из шкафа. Нашел на столе расписание занятий. «10:00. Введение в антропологию. Аудитория 204». Он сложил в рюкзак нужный учебник и тетрадь. Прежде чем выйти, он на секунду замер у двери. Старая привычка заставила его проверить, на месте ли нож в ботинке и пистолет за поясом. Их не было. И впервые за много лет это не вызвало паники. Это вызвало облегчение.

Он вышел в залитый солнцем коридор и пошел навстречу своей новой жизни.

***

– Сэмми?

Голос Дина был сонным. Он перевернулся на другой бок, ожидая в ответ привычное ворчание или шуршание страниц. Тишина.

– Сэм, твою мать, выключи свет, – пробормотал Дин, натягивая одеяло на голову. Но свет никто не выключал. Он был тусклым, от ночника.

Дин резко сел, протирая глаза. Кровать Сэма была пуста. Идеально заправлена, как будто на ней никто и не спал. Это было странно. Сэм никогда не заправлял постель в мотелях.

– Сэм? – уже громче позвал Дин, вставая.

Он заглянул в ванную. Пусто. Дверь в номер была заперта изнутри на цепочку. Дин нахмурился. Он подошел к кровати брата. Она была холодной. Он оглядел комнату. Рюкзак Сэма стоял на стуле. Его ботинки – у кровати. Его куртка висела на спинке стула рядом с курткой Дина.

Нарастающая тревога сдавила грудь.

– Пап! – крикнул Дин, стуча в дверь ванной, откуда доносился шум воды. – Пап, выходи!

Вода выключилась. Через мгновение дверь открылась, и на пороге появился Джон, обмотанный полотенцем вокруг бедер.

– Какого черта ты орешь в семь утра? – недовольно спросил он.

– Сэм. Его нет.

Джон обвел комнату тяжелым взглядом. Его лицо мгновенно стало жестким.

– Что значит «нет»? Дверь заперта.

– Я знаю! Но его нет! Кровать холодная, он не спал здесь. Но все его вещи на месте!

Джон быстро оделся. Вместе они еще раз обыскали комнату. Дин проверил под кроватями. Джон – шкаф. Все было на месте. Телефон Сэма лежал на тумбочке. Его кошелек с фальшивыми документами – в кармане джинсов, брошенных на стул.

– Он не мог уйти, – пробормотал Дин, держа в руках телефон брата. – Он бы не оставил это. Он бы не оставил... меня.

Джон ничего не ответил. Он достал из сумки ЭМП-метр. Прибор молчал. Никаких признаков призрачной активности. Джон посыпал солью подоконник и порог. Линии остались нетронутыми.

– Ни серы, ни эктоплазмы, ничего, – констатировал он, и в его голосе прорезалась сталь. – Это не обычная тварь.

– Русалка? – предположил Дин, хотя сам в это не верил. – Мы же ее сожгли. Может, у нее был сообщник?

– Возможно, – Джон ходил по комнате, как тигр в клетке. – Но зачем ему забирать только Сэма, оставив все вещи? Это не похоже на похищение. Это похоже на... испарение.

Дин почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Он знал, что должен сделать. Он набрал номер Бобби.

– *Какого дьявола, Дин?* – раздался в трубке ворчливый голос после первого же гудка. – *Время для приличных людей.*

– Бобби, это я. У нас проблемы. Серьезные.

В голосе Дина было столько отчаяния, что Бобби мгновенно сменил тон.

– *Что случилось? Джон в порядке?*

– С отцом все нормально. Сэм... он исчез.

– *Что значит «исчез»? Сбежал?*

– Нет! – почти выкрикнул Дин. – Он просто... пропал. Из запертого номера мотеля. Все его вещи здесь. Телефон, документы, оружие. Все. Как будто он просто растворился в воздухе.

На том конце провода воцарилось долгое молчание. Дин слышал, как Бобби тяжело дышит.

– *Ясно,* – наконец сказал он. – *Джон рядом? Дай ему трубку.*

Дин передал телефон отцу. Пока Джон сжато и по-военному четко излагал Бобби ситуацию, Дин снова подошел к вещам Сэма. Он должен был что-то упустить. Какой-то знак, какую-то подсказку. Он начал методично проверять карманы рюкзака. Тетради, ручки, книга по фольклору... И тут его пальцы наткнулись на что-то плотное в боковом отделении.

Это был конверт. Толстый, из качественной бумаги. С логотипом Стэнфордского университета.

Дин вытащил его. Конверт был вскрыт. Внутри лежало несколько листов. Он развернул первый.

«Уважаемый мистер Винчестер, мы рады сообщить Вам, что Вы были приняты в Стэнфордский университет на осенний семестр...»

У Дина перехватило дыхание. Он опустился на кровать, перечитывая строчки снова и снова. Стэнфорд. Так вот о чем были все эти споры. Вот что скрывал его младший брат. Не просто мечты. А конкретный, реальный план.

Предательство обожгло его, острое и горькое. Сэмми собирался уйти. Уйти по-настоящему. И ничего ему не сказал.

– Дин? – голос отца вырвал его из ступора. Джон закончил разговор и смотрел на него. – Что это у тебя?

Дин молча протянул ему письмо. Джон быстро пробежал его глазами. Его лицо окаменело. Желваки заходили на скулах.

– Так вот оно что, – ледяным тоном произнес он. Он не кричал. Этот тихий, холодный гнев был гораздо страшнее. – Он все-таки решил сбежать. Сыграть в нормальную жизнь.

– Он бы не ушел вот так! – возразил Дин, вскакивая. Внезапное желание защитить брата пересилило обиду. – Без вещей, без денег? Это не побег! Что-то случилось, пап!

– Случилось то, что твой брат – эгоистичный предатель! – отрезал Джон, комкая письмо в кулаке. – Он сделал свой выбор! Он выбрал колледж вместо семьи!

– Ты сам его к этому подтолкнул! – взорвался Дин. – Ты никогда его не слушал, никогда не пытался понять! Все, чего он хотел – это немного свободы, а ты держал его на коротком поводке, как боевого пса!

– Я пытался сохранить ему жизнь!

– Ты пытался сделать из него себя! Но он не ты! И не я!

Они стояли друг напротив друга, готовые вцепиться друг другу в глотки. Телефон в руке Джона снова зазвонил. Это был Бобби. Джон с силой нажал на кнопку ответа.

– *Джон, вы, идиоты, прекратите орать друг на друга и слушайте!* – голос Бобби был резким, как удар хлыста. – *Я тут кое-что проверил. Та тварь, русалка... В некоторых, очень редких легендах говорится, что самые сильные из них не просто показывают иллюзию. Если желание жертвы достаточно сильное, а сама жертва находится на грани... тварь может не убить. Она может исполнить желание. По-своему. Вырвать человека из его реальности и поместить в ту, о которой он мечтает.*

Дин и Джон замерли, слушая.

– *Это как кома, только наоборот,* – продолжал Бобби. – *Не тело лежит без сознания, а душа переносится в идеальный мир, созданный из ее собственных надежд. А тело... тело просто исчезает. Растворяется. И Сэм... его желание было достаточно сильным. Эта охота, ваш скандал... это стало последней каплей.*

– Он... он в Стэнфорде? – недоверчиво спросил Дин. – В настоящем Стэнфорде?

– *Не в настоящем. В его версии Стэнфорда. В реальности, где он обычный студент, где нет монстров, нет охоты, нет вас. И чем дольше он там находится, тем сильнее эта реальность его затягивает. Он начнет забывать. Его воспоминания о вас, об охоте, будут стираться, замещаясь новыми, фальшивыми.*

– Как его вернуть? – голос Джона был напряжен до предела.

– *Это самое паршивое,* – вздохнул Бобби. – *Я не знаю. В книгах нет способа вернуть кого-то из такого «рая». Это не проклятие, которое можно снять. Это исполненное желание. Чтобы его вернуть, нужно, чтобы он сам захотел уйти. А зачем ему хотеть уходить из своей идеальной жизни обратно в наш ад?*

Тишина в комнате стала оглушающей. Дин посмотрел на пустую кровать Сэма. Его брат был жив, но потерян для них. Заперт в золотой клетке своей мечты. И они не знали, как до него достучаться.

– Должен быть способ, – твердо сказал Дин. – Всегда есть способ. Мы найдем его, Бобби. Мы вернем его.

– *Я буду копать,* – пообещал Бобби. – *А вы, идиоты, езжайте ко мне. Вместе у нас больше шансов. И не смейте винить друг друга. Сейчас вы нужны друг другу как никогда.*

Связь прервалась. Джон медленно опустил телефон. Он посмотрел на скомканное письмо в своей руке, разгладил его и аккуратно положил на стол.

– Собирайся, – глухо сказал он, не глядя на Дина. – Мы едем к Бобби.

Дин кивнул. Он начал машинально собирать вещи, бросая их в сумку. Когда он взял куртку Сэма, чтобы упаковать и ее, он почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он уткнулся лицом в грубую ткань, вдыхая едва уловимый запах своего брата.

«Мы найдем тебя, Сэмми, – подумал он с отчаянной решимостью. – Даже если придется вломиться в твой чертов рай и вытащить тебя оттуда силой».

***

Сэм сидел на лекции по антропологии и чувствовал себя самозванцем. Профессор, энергичная женщина лет пятидесяти, говорила о ритуалах инициации в племенах Папуа-Новой Гвинеи. Сэм слушал, делал пометки в тетради и пытался игнорировать внутренний голос, который твердил, что его собственная инициация прошла в девять лет, когда он впервые выстрелил в монстра из дробовика с солью.

Вокруг него сидели студенты. Они зевали, переписывались под партой, задавали умные вопросы. Сэм поймал себя на том, что изучает их, как охотник изучает повадки своей добычи. Он отмечал пути к отступлению – два выхода из аудитории. Он сканировал толпу, инстинктивно ища что-то необычное, неправильное. Но все было до тошноты нормальным.

После лекции он пошел в библиотеку. Огромное здание с высокими потолками и рядами стеллажей, уходящими в бесконечность. Пахло книжной пылью и полиролью для дерева. Это был запах знаний, а не смерти. Он нашел секцию фольклора – старая привычка. Открыл первую попавшуюся книгу. Легенды индейцев Навахо. Он читал о духах-трикстерах и оборотнях, и это было просто... чтением. Не исследованием перед боем. Не поиском способа убить. Просто историями.

– Привет.

Сэм поднял голову. Перед ним стояла девушка с его лекции. Темные вьющиеся волосы, умные карие глаза. В руках она держала стопку книг.

– Это место свободно? – она кивнула на стул напротив.

– Да, конечно, – Сэм поспешно убрал свой рюкзак.

– Я Джессика, – улыбнулась она, садясь. – Мы вместе на антропологии. Ты Сэм, верно?

– Да, – кивнул он, чувствуя себя неловко. Он не привык, чтобы с ним вот так просто знакомились.

– Ты новенький, да? Я имею в виду, перевелся? Я тебя раньше не видела.

Вопрос застал его врасплох. Он не знал своей собственной легенды.

– Э-э, да. Я... учился дома, – выпалил он первое, что пришло в голову. Это было даже почти правдой.

– Ого, должно быть, сложно было адаптироваться, – с сочувствием сказала Джессика. – Ну, если что, обращайся. Стэнфорд может быть довольно пугающим поначалу.

Они немного поговорили о профессоре, о предстоящих зачетах. Джессика была умной, забавной и очень красивой. Сэм чувствовал, как напряжение, которое он носил в себе годами, понемногу отступает. Здесь не нужно было лгать о том, чем занимается его семья. Не нужно было выдумывать истории, чтобы объяснить постоянные переезды. Здесь он мог быть просто Сэмом.

Когда он возвращался в общежитие, солнце уже садилось, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Кампус был полон жизни. Где-то играла музыка, кто-то смеялся. Он прошел мимо группы ребят, играющих во фрисби на газоне. Один из них, промахнувшись, послал диск прямо в сторону Сэма.

– Эй, парень, кинь обратно! – крикнул он.

Сэм машинально поймал тарелку. На мгновение он замер. Простое, обычное действие. Но в его мире никто не играл во фрисби на закате. На закате они проверяли оружие и готовили соляные патроны.

Он размахнулся и бросил фрисби обратно. Парень поймал его и показал ему большой палец. Сэм кивнул в ответ и пошел дальше, чувствуя на губах слабую, непривычную улыбку.

Может, Бобби был прав. Зачем ему хотеть уходить отсюда?

Но когда он вошел в свою пустую комнату, улыбка исчезла. В наступивших сумерках комната казалась чужой. Он посмотрел на свой мобильный телефон, лежавший на столе. Не тот старый, который был у него в мотеле, а новый, современный смартфон. Он включил его. На экране высветились пропущенные звонки. От «мамы». От «папы». От «Дина».

Он открыл галерею. Там были фотографии. Вот он с Джошем и еще какими-то ребятами на вечеринке. Вот он с Джессикой в библиотеке – они смеялись над чем-то в книге. Вот семейное фото: он, улыбающаяся женщина, которую он никогда не видел, и мужчина с добрыми глазами, совсем не похожий на Джона Винчестера. И рядом с ним... Дин. Такой же, но другой. Одетый в дурацкий свитер с оленями, с широкой, беззаботной улыбкой. Не улыбкой охотника, который прячет за ней боль и усталость, а настоящей улыбкой счастливого старшего брата.

Сэм смотрел на это фото, и его сердце сжалось от непонятной тоски. Этот мир был идеальным. Слишком идеальным. И где-то глубоко, под слоями счастья и нормальности, шевельнулся червячок сомнения.

Он стер его. Он не хотел сомневаться. Он хотел верить.

В дверь постучали. Это был Джош.

– Ну что, готов к вечеринке? – весело спросил он. – Весь первый курс будет там. Обещают море пива и ужасную музыку. Наш долг – пойти и пострадать!

Сэм посмотрел на Джоша, потом на фотографию в телефоне. На свою идеальную, фальшивую семью.

– Да, – сказал он, заставляя себя улыбнуться. – Готов.

Он выключил телефон и положил его в карман. Он не будет думать о том, что реально, а что нет. Он просто будет жить. Хотя бы еще один день.