Желание.
Стеклянная клетка судьбы
Свет Тейвата всегда казался им настоящим. Солнце над Мондштадтом грело кожу, ветер Сумеру шелестел в листве, а снега Снежной обжигали холодом. Но когда туман Бездны и липкие объятия Аквамарина внезапно рассеялись, мир не вернулся в привычное русло.
Они стояли в белом, бесконечном ничто. Иллуги, Сетос, Лини, Тигнари, Фремине, Сайно, Кинич, Альбедо, Кадзуха, Хэйдзо, Сяо, Скарамучча, Лоэн, Ка Мин, Мика, Горо, Алёша и Митя — все они замерли, глядя друг на друга. Их тела были целы, одежда чиста, а в памяти зияла огромная, черная дыра. Последнее, что они помнили — обычный день, а затем... вспышка. Кошмар с щупальцами и прозрачным юношей был стерт, вырезан из их сознания невидимым цензором, оставив лишь смутное чувство фантомной усталости в костях.
– Где мы? – Горо первым нарушил тишину, его хвост нервно дернулся. – Это не Ватацуми. И даже не Бездна.
– Посмотрите туда, – Альбедо указал вперед.
В пустоте возник гигантский, полупрозрачный экран. На нем бежали строки кода, мелькали цифры, а затем появилось изображение. Иллуги вздрогнул: он увидел самого себя. Но это был не он. Это была трехмерная модель, вращающаяся вокруг своей оси. Рядом висели надписи: «Редкость: 4 звезды», «Оружие: Двуручный меч», «Регион: Нод-Край».
– Что это за чертовщина? – Лоэн шагнул к экрану, его красные глаза сузились. – Почему я выгляжу как кукла в витрине?
Экран сменился. Теперь они видели Лини. Он стоял на сцене театра «Эпиклез», но над его головой висел интерфейс: полоска здоровья, значок Пиро-элемента и кнопки с иконками навыков. Голос из ниоткуда, механический и холодный, произнес:
– Лини. Пятизвездочный Пиро-лучник. Эффективен в моно-пиро отрядах. Шанс выпадения в текущем баннере — 0,6%.
Лини побледнел. Его всегдашняя улыбка исчезла, уступив место маске ужаса.
– Шанс... выпадения? – прошептал он, глядя на свои дрожащие руки. – Моя жизнь... мои фокусы... это просто «навыки»?
– Это игра, – внезапно раздался голос Скарамуччи. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его лицо было искажено горькой усмешкой. – Мы — персонажи. Строчки кода, обернутые в красивые пиксели для развлечения существ из другого измерения.
– Ты знал? – Сяо обернулся к нему, сжимая кулаки. Его янтарные глаза горели гневом, который он не мог направить ни на одного врага.
– Я догадывался, что мир — это ложь, – бросил Скарамучча. – «Небо — это ложь», помните? Но я не думал, что всё настолько... жалко. Мы даже не люди. Мы — товар.
Митя, чей научный ум всегда искал истину, подошел к самому экрану. Он начал читать текст, всплывающий рядом с его изображением: «Митя, представитель Левской энергетической комиссии... обладает острым умом... любитель театра».
– Здесь написано всё, – голос Мити дрожал. – Моя история, мой характер, даже мои привычки. Всё это было придумано кем-то другим. Мои исследования звезд... они не имеют смысла, если звезды — это просто текстура на потолке игровой локации.
– Значит, наши чувства тоже ненастоящие? – Мика шмыгнул носом, прижимая к груди свою карту. – Моя застенчивость... это просто «черта характера», прописанная сценаристом?
Тигнари прижал уши к голове, его лицо выражало глубочайшее страдание.
– Баланс леса... экология... я посвятил этому жизнь. А оказывается, я просто стою на месте и жду, когда «Игрок» подойдет ко мне, чтобы нажать кнопку диалога?
– Посмотрите на это, – Кадзуха указал на новую вкладку, открывшуюся на экране. Она называлась «Молитвы».
Они увидели, как тысячи невидимых рук бросают сверкающие камни истока в колодец пустоты. Они видели, как игроки радуются, когда выпадает «золотое свечение», и как они проклинают судьбу, когда вместо желаемого героя выпадает кто-то другой.
– Мы для них — просто цифры урона, – Сайно стоял прямо, его голос был сух и официален, но в нем слышалась глубокая боль. – Они спорят о том, кто из нас «сильнее», кто «полезнее». Они называют это «тир-листами».
– Я... я всего лишь четырехзвездочный персонаж? – Ка Мин печально посмотрел на экран. – Значит, я всегда буду слабее, чем Лини или Сяо? Мои танцы Ушоу... они не важны, если у меня низкие «множители урона»?
– Это несправедливо! – Алёша ударил кулаком по невидимой стене. – Мы сражались, мы теряли близких! Я спасал Тугарина не потому, что так написано в моем «лор-файле»! Я делал это, потому что так велело сердце!
– Сердце? – Альбедо подошел к нему и положил руку на плечо. – Алёша, посмотри на меня. Я — искусственный человек. Я всегда знал, что создан. Но теперь я вижу, что и ты создан. Мы все — алхимия высшего порядка, только вместо реторт и колб здесь использовались компьютеры.
– Но мы чувствуем боль! – вскричал Фремине, закрывая лицо руками. – Я чувствую, как мне страшно! Разве код может чувствовать страх?
– Может, если его так запрограммировали, – отрезал Кинич. Он единственный сохранял пугающее спокойствие. – Я охотник. Я знаю, что такое цена. Наша цена — это время и деньги людей из того мира. Если мы приносим доход — мы существуем. Если нет — о нас забывают.
– Забывают... – Сетос поник. – Все те люди в пустыне, мои друзья... они тоже просто «неписи»? Безликие фигурки, созданные для массовки?
Экран внезапно показал раздел «Фан-арт». Герои увидели тысячи рисунков. На некоторых они были героями, на других — объектами любви. Но были и такие, от которых у них перехватило дыхание. Изображения, где их выставляли в унизительных позах, где над ними совершали насилие, похожее на то, что они только что пережили, но о чем не могли вспомнить.
– Они... они делают это с нами в своих фантазиях? – Хэйдзо прищурился, анализируя увиденное. – Это преступление против самой сути личности. Мы для них — куклы, с которыми можно играть в любые игры.
– Я хочу вернуться, – тихо сказал Иллуги. Он смотрел на свои руки, на шрам на шее. – Я хочу вернуться в свой мир. Даже если он ненастоящий. Даже если мой шрам нарисован художником. Там у меня был долг. Там я был капитаном.
– Вернуться куда? – Скарамучча обернулся к нему. – В коробку с декорациями? Ты хочешь снова и снова произносить одни и те же фразы, когда к тебе подходит Путешественник?
– Да! – выкрикнул Иллуги. – Потому что там я чувствовал себя живым! Здесь, в этой правде, я мертв. Мы все здесь — трупы в архиве.
– А если мы откажемся? – спросил Кадзуха, глядя в бесконечную белизну. – Если мы просто перестанем играть свои роли?
– Тогда игру удалят, – ответил Альбедо. – И наше небытие станет абсолютным.
Тишина снова воцарилась в белом пространстве. Восемнадцать мужчин, воинов, ученых и артистов, стояли перед лицом истины, которая была страшнее любого монстра Бездны. Они были любимы миллионами, но эта любовь была направлена на их оболочки, на их «характеристики», а не на них самих.
– Знаете, что самое смешное? – Сайно попытался выдавить из себя одну из своих шуток, но губы его дрожали. – Мы даже не можем умереть по-настоящему. Мы просто «возрождаемся» у ближайшей статуи Архонта.
– Это не смешно, Сайно, – Тигнари мягко коснулся его руки.
– Мы должны решить, – Митя обвел всех взглядом. – Мы можем остаться здесь, в этой пустоте, зная правду. Или мы можем вернуться и продолжать жить, делая вид, что ничего не произошло.
– Память сотрется, – сказал Альбедо, глядя на экран, где уже начали появляться команды на перезагрузку. – Система не допустит, чтобы юниты знали о своей природе. Как только мы шагнем назад, мы забудем этот разговор. Мы снова будем верить в Тейват.
– Тогда зачем всё это? – Алёша выглядел совершенно потерянным. – Зачем нам знать это сейчас, если через минуту мы всё забудем?
– Чтобы в последний раз почувствовать себя свободными, – Сяо закрыл глаза. – Свободными от сценария. Свободными от игроков. Свободными от самих себя.
– Я выбираю вернуться, – Лини поправил свой цилиндр, и на его лице снова начала проступать маска иллюзиониста. – Если жизнь — это шоу, я буду играть свою роль до конца. И я сделаю это шоу великим, даже если зрители — это боги за экранами.
– Я тоже, – Горо выпрямился, отдавая честь пустоте. – Мои солдаты ждут меня. Настоящие они или нет — я их генерал.
Один за другим они начали подходить к мерцающему экрану, который теперь превратился в портал.
– Эй, детектив, – Лоэн толкнул Хэйдзо локтем. – Если когда-нибудь снова окажешься здесь... не забудь записать улики.
– Обязательно, – улыбнулся Хэйдзо, хотя в глазах его стояли слезы. – Это дело я когда-нибудь раскрою до конца.
Кадзуха шагнул к порталу, прислушиваясь.
– Слышите? – спросил он. – Ветер. Он всё еще поет. Даже если это записанный звук... он прекрасен.
Когда последний из них — Иллуги — коснулся поверхности экрана, мир вспыхнул ослепительным светом.
...
Солнце над Мондштадтом грело кожу. Мика открыл глаза и потянулся.
– Ох, кажется, я задремал прямо над картой, – пробормотал он, протирая глаза. – Странный сон снился... какой-то белый туман и... неважно. Нужно закончить отчет для магистра Варки.
В Ли Юэ Сяо стоял на крыше постоялого двора «Ваншу», вглядываясь в горизонт. На мгновение ему показалось, что он видел нечто, выходящее за пределы кармического долга, некую прозрачную фигуру, но мысль ускользнула, как песок сквозь пальцы.
– Демоны не дремлют, – прошептал он, надевая маску Якши.
В Сумеру Сайно записывал новый каламбур в свой блокнот, а Тигнари ворчал на нерадивых искателей приключений, съевших не те грибы. В Инадзуме Горо тренировал новобранцев, а Кадзуха плыл на «Алькоре», подставляя лицо соленому бризу.
Никто из них не помнил ни щупалец Аквамарина, ни белой пустоты, ни страшной правды о том, что их мир — лишь набор данных на сервере. Они жили, любили, страдали и сражались, искренне веря в каждый свой вдох.
А где-то в другом мире, за тысячи световых лет от Тейвата, подросток нажал на иконку с изображением беловолосой девочки. Экран монитора вспыхнул, и голос Паймон весело пропищал:
– Добро пожаловать обратно, Путешественник! Давай отправимся в приключения!
И игра началась снова. Персонажи заняли свои места, готовые выполнять команды, произносить прописанные фразы и умирать ради чужого удовольствия, надежно укрытые хрустальным щитом забвения. Лишь иногда, в моменты редких системных сбоев, кто-то из них замирал на мгновение, глядя в небо, словно пытаясь разглядеть там невидимый глаз того, кто держит в руках их судьбу. Но сбой проходил, и жизнь в Тейвате продолжалась — яркая, шумная и бесконечно фальшивая в своей идеальной красоте.