Зеркало
Боец сверхмалого калибра
Телевизор в полумраке гостиной тихо гудел, заливая комнату синевато-серыми сполохами. На широком экране разворачивалась какая-то затянутая скандинавская драма с претензией на глубокий детективный сюжет: суровые фьорды, унылый дождь, бородатый следователь в помятом свитере и молчаливые персонажи, обменивавшиеся репликами раз в пятнадцать минут.
Саша Майоров чувствовал себя абсолютно счастливым.
После бурного дня, праздничного ужина в уютном ресторане и бесконечной суеты выходного, вечер на огромном мягком диване казался подарком свыше. Саша лежал, вытянувшись во весь свой немалый рост, закинув одну руку за голову, а второй придерживая плед. Он успел сменить парадную рубашку на старую свободную майку и серые спортивные штаны, полностью переключившись в режим энергосбережения. Тело приятно гудело той правильной мышечной усталостью, которая наступает, когда жизнь наконец-то входит в спокойное, мирное русло.
Чего нельзя было сказать о существе, лежавшем рядом.
Кристина перепробовала уже примерно семнадцать различных поз за последние сорок минут. Сначала она лежала у него под боком, чинно уткнувшись носом в ключицу. Потом закинула на него обе ноги, перевесив щиколотки через его бедра. Затем перевернулась на живот, подперев подбородок кулаками и гипнотизируя экран с выражением вселенской скорби. Теперь же она ерзала, то и дело задевая Сашу локтями, коленями и кончиками растрепанных волос.
Ей было скучно.
А скучающая Кристина Солдатова представляла собой стихийное бедствие, по разрушительной силе сопоставимое с локальным торнадо. Ее взрывной, деятельный характер органически не переваривал статику. Если вокруг ничего не взрывалось, не ломалось и не требовало немедленного эмоционального вмешательства, Кристина начинала генерировать хаос самостоятельно.
На экране следователь пять минут молча смотрел на чашку с остывшим кофе.
– Саша, – протянула она, и в ее голосе звякнула опасная, заунывная нотка.
– М-м? – не открывая глаз, отозвался он.
– Он умрет от тоски. Прямо в кадре. И мы вместе с ним.
– Это артхаус, Солдатова. Атмосферное кино. Психологизм, – лениво пробормотал Саша, привычным движением погладив ее по бедру сквозь ткань шорт. – Полежи спокойно. Расслабься.
– Я не могу расслабиться! – Кристина с шумом выдохнула, перекатываясь на спину и уставляясь в потолок. – У меня внутри всё чешется от безделья! Мы уже три часа просто лежим! Целых три часа, Майоров! За это время можно было… я не знаю, генеральную уборку сделать, на Луну слетать, банк ограбить!
– Банк не надо, мне потом тебя из СИЗО вытаскивать, волокиты много, – хмыкнул он, чуть приоткрыв один темный карий глаз. – А убирались мы вчера. Спи давай. Или кино смотри.
– Да какое кино?! – Кристина резко села по-турецки, сердито сдувая со лба упавшую прядь. – Там ничего не происходит! Он просто смотрит на дождь! Я больше не могу!
Саша только тяжело и умиротворенно вздохнул, удобнее устраивая голову на подушке. Его монументальное спокойствие, как назло, действовало на Кристину подобно красной тряпке на быка. Ну как можно быть таким… железобетонным?! Никакой драмы, никакой искры, лежит себе, словно сытый кот, и даже ухом не ведет!
Кристина сузила серые глаза. В ее голове щелкнул невидимый тумблер.
– Значит, спишь? – вкрадчиво поинтересовалась она, пододвигаясь ближе на коленях.
– Пытаюсь, – честно признался Саша, чувствуя подвох, но будучи слишком расслабленным, чтобы оперативно среагировать.
– Ну я тебе сейчас устрою тихий час!
Не успел он сообразить, что происходит, как метровая-с-кепкой фурия с боевым кличем индейца перемахнула через плед и оседлала его бедра.
– Крис, ты чего?.. – успел выдавить Саша, распахивая глаза.
Ответом ему стал короткий, звонкий хук маленьким кулачком прямо в плечо. Затем второй – в грудь. Потом резкий тычок в район пресса, от которого Кристина сама же тихо ойкнула, словно ударилась о чугунную сковородку.
– Скучно мне! Понял?! – выпалила она, яростно молотя его по рукам, плечам и ключицам. Удары сыпались со скоростью автоматной очереди: бессистемные, быстрые, как у рассерженного котенка, пытающегося завалить медведя. – Ты почему такой ленивый?! Почему ты не развлекаешь меня?! Подъем, боец! Тревога! Вражеское нападение!
Саша даже не шелохнулся. Он просто лежал на спине, глядя на нее снизу вверх, и в уголках его рта медленно расползалась широкая, невыносимо довольная усмешка.
Для тренированного бойца спецназа, привыкшего держать удары стокилограммовых спарринг-партнеров в полном защитном снаряжении, это «избиение» ощущалось как довольно интенсивный, но весьма приятный точечный массаж. Мышцы его торса были напряжены автоматически, и маленькие кулачки Кристины отскакивали от них без малейшего вреда для его здоровья.
– Так, Солдатова, – невозмутимо произнес он, пока она увлеченно колотила его по бицепсу. – Во-первых, замах неправильный. Локоть проваливаешь. Во-вторых, ты кулак не доворачиваешь, пальцы выбьешь. Кто тебя так бить учил?
– Ах, я еще и бью неправильно?! – взревела Кристина, окончательно войдя в раж. Она попыталась отвесить ему шуточную пощечину, но Саша лениво, словно между делом, вскинул предплечье и заблокировал удар.
– Нападение на сотрудника при исполнении, – прокомментировал он, не сбивая дыхания. – Часть первая статьи триста восемнадцать. До пяти лет, между прочим.
– Ты не при исполнении, ты на диване валяешься, бездельник! – задыхаясь от собственной физической активности, прокричала она. Волосы выбились из пучка окончательно, рассыпавшись по плечам, щеки пылали ярким румянцем, а глаза горели бешеным азартом. – Я тебе сейчас покажу нападение! Я тебе такой кулачный бой устрою!
Она наклонилась ниже, пытаясь достать его до подбородка, но Саша легко перехватил ее запястья обеими руками. Хватка была мягкой, словно шелковые наручники, но абсолютно непреодолимой. Кристина дернулась раз, другой, зашипела, как рассерженная кошка, и попыталась боднуть его лбом в грудь.
Саша тихо, хрипло рассмеялся, отчего его грудная клетка под ней завибрировала:
– Солдатова, уймись. Ты сейчас выдохнешься и начнешь просить попить.
– Не дождешься! – Кристина упрямо задрала подбородок, тяжело дыша и глядя на него с высоты своего шаткого положения. Ее колени плотно сжимали его бока, тонкая пижамная майка сбилась набок, а сердце колотилось где-то в горле. – Знаешь что, Майоров?
– Что, гроза преступного мира?
– Я поняла! Твоя работа – сплошная халтура!
Саша приподнял бровь, с интересом разглядывая раскрасневшееся лицо своей девушки:
– Вот как? Интересная теория. Обоснуй.
– Да легко! Вы там только и делаете, что в бронежилетах красивыми стоите, касками блестите и кофе в патрульках пьете! А когда экшен начинается – просто массой давите! Никакой грации, никакой тактики!
– А ты, значит, спец по тактике? – в его карих глазах заплясали откровенно насмешливые бесики.
– Я – гений тактики! – гордо заявила Кристина, безуспешно пытаясь вырвать руки из его захвата. – Я вообще решила: я вместо тебя в ОМОН пойду! Вот прямо с понедельника! Напишу рапорт, или что там у вас пишут, пройду комиссию и займу твое место в строю!
В комнате повисла секундная тишина, нарушаемая только звуками далекого скандинавского дождя из телевизора. А затем Саша не выдержал. Он запрокинул голову и расхохотался – громко, открыто, сотрясая всем телом диван.
– Ты?! В ОМОН?! – выдавил он сквозь смех.
– А что смешного?! – Кристина оскорбленно надула губы и попыталась пихнуть его пяткой, но безуспешно. – Что тебя так веселит, Майоров?! Я спортивная! Я быстро бегаю! Я морально устойчивая!
– Ты морально устойчивая? – Саша приподнял голову, утирая выступившую от смеха слезинку. – Крис, ты сегодня утром чуть не сожгла квартиру, потому что потеряла телефон на холодильнике! Ты объявила войну стиральной машине, когда она пропищала громче обычного!
– Это была принципиальная позиция! – парировала она, воинственно сверкая глазами. – А в строю я буду идеальным бойцом! Я компактная, по мне снайперу целиться неудобно! В меня вообще фиг попадешь, я верткая!
Саша улыбнулся так широко, что на его щеках обозначились глубокие ямочки. Он медленно перевел взгляд с ее решительного лица на тонкие ключицы, хрупкие запястья, которые он удерживал одной рукой, и миниатюрные босые ступни.
– Солдатова, солнышко ты мое взрывоопасное, – проникновенно заговорил он, едва сдерживая новый приступ хохота. – Давай включим элементарную логику. Твой рост – сколько там? Метр пятьдесят восемь с половиной?
– Метр пятьдесят девять утром!
– Пусть даже метр пятьдесят девять. Ты представляешь себе шлем «Колпак» или «Сферу»? Он весит больше трех килограммов. Ты его на свою прекрасную голову наденешь – у тебя шея сломается прямо на плацу. А если не сломается, он просто съедет тебе на нос и упадет до подбородка. Будешь бродить впотьмах и на ощупь задерживать правонарушителей.
– Я подошью подкладку! – не сдавалась Кристина, чувствуя, как внутри закипает чисто спортивный азарт.
– Ладно, шлем подшили. А щит? БЗТ весит почти десять кило. Он по высоте метр сорок. Ты за ним встанешь – тебя вообще видно не будет! Будет просто одинокий тяжелый бронещит, из-под которого торчат кончики домашних тапочек и доносится отборный мат!
– Зато какая маскировка! Противник подумает, что это автономный боевой дрон!
– А бронежилет пятого класса? – Саша плавно подался вперед, сокращая между ними расстояние, но не ослабляя хватки на ее запястьях. – С керамическими плитами. Килограммов двенадцать чистого веса. На тебя его наденут, ты сделаешь один шаг строевым и уйдешь в асфальт по колено. Как гвоздь. Мы тебя потом ломами выковыривать будем.
– Я сильная! Я в зале приседаю!
– С гантельками по два килограмма, Крис, – ласково напомнил он. – А у нас на полосе препятствий надо сослуживца раненого на себе тащить. Вот представь: меня ранили. Условно. Я вешу девяносто два кило без экипировки, со снарягой – под сто десять. Как ты меня эвакуировать будешь, спецназовец?
Кристина на секунду зависла, явно пытаясь визуализировать картину, где она пытается волоком тащить стокилограммового Сашу по грязи. Картинка выходила откровенно комичной.
– Я… я организую круговую оборону! – нашлась она, гордо вздернув носик. – Буду отстреливаться до последнего патрона и вызывать вертолет!
– Ты глушитель от дульного тормоза не отличишь, оборона ты моя комнатная, – фыркнул Саша. – Да тебя любой сержант на первом же построении взглядом испепелит. Ты же субординацию не признаешь как явление. Тебе полковник скажет: «Рядовая Солдатова, копать отсюда и до обеда», а ты что ответишь?
– Я скажу, что это нерациональное использование человеческих ресурсов и вообще пусть сам копает, раз такой умный! – не задумываясь выпалила она.
Саша снова тихо, бархатно рассмеялся, качая головой:
– Вот именно. Военный трибунал в первый же день. За подрыв боевого духа части и доведение командира роты до инфаркта.
– Ну и ладно! Зато не скучно! – Кристина внезапно резко дернулась, воспользовавшись тем, что он отвлекся на разговор, высвободила руки и со всей дури налегла на него сверху, пытаясь прижать его плечи к дивану. – Сдавайся, Майоров! Ты нейтрализован! Передавай табельное оружие и удостоверение новому командиру отделения!
Саша позволил ей эту иллюзию победы ровно на две секунды. Он мягко покачал головой, глядя, как она торжествующе пыхтит, навалившись на него всем своим весом в сорок пять килограммов.
– Нейтрализован, говоришь? – тихо переспросил он, и в его голосе прорезался тот самый опасный, низкий тон, от которого у нее по спине побежали мурашки. – Ошибка в тактической оценке противника, Солдатова. Грубейшая.
Прежде чем Кристина успела хотя бы пискнуть, мир вокруг нее перевернулся.
Саша не стал применять грубую силу – он действовал одним плавным, выверенным движением бедер и корпуса. В долю секунды он перекатился на бок, увлекая ее за собой, подмял под себя и мягко, но абсолютно надежно зафиксировал на диване.
Теперь она лежала на спине, утопая в подушках, а над ней возвышалась монолитная фигура омоновца. Саша навис сверху, уперев локти по обе стороны от ее головы, так что его вес не давил на нее, но уйти было некуда. Его широкие горячие ладони легли на ее запястья, прижав их к мягкой обивке дивана над головой.
Кристина замерла, судорожно втянув воздух. Ее грудь часто вздымалась, щеки пылали, а в серых глазах взрывной азарт драки мгновенно сменился ошеломленным, растерянным восторгом.
– Фиксация правонарушителя, – шепотом произнес Саша прямо возле ее уха. Его дыхание обожгло нежную кожу шеи. – Подозреваемая оказала сопротивление при задержании. Пришлось применить спецсредства.
– Какие еще… спецсредства? – сдавленно спросила она, тщетно пытаясь пошевелить руками. Хватка была стальной.
– Физическую силу и массу тела, – он чуть опустился ниже, коснувшись губами ее пылающей щеки, затем кончика носа. – Ну что, боец? Будешь еще на штурм казармы идти?
– Ты читер, Майоров, – выдохнула Кристина, чувствуя, как по телу разливается густая, сладкая истома, начисто смывающая остатки глупой энергии. – Ты весишь в два раза больше меня. Это нечестный бой.
– На улице честных боев не бывает, гражданочка, – Саша смотрел на нее в упор своими невероятными, темными карими глазами. В них больше не было усталости – только бездонная глубина, в которой плескалась нежность, помноженная на чисто мужское собственничество. – Ты хотела экшена? Ты его получила. Еще претензии к службе в ОМОНе есть?
– Есть, – прошептала она, не в силах оторвать от него взгляд. – Вы слишком долго держите гражданских лиц в плену.
– Особо опасных рецидивисток мы держим бессрочно, – хмыкнул он, и его губы накрыли ее рот.
Поцелуй начался властно, почти требовательно – как логическое продолжение их шутливой борьбы, но уже через секунду стал глубоким, пьянящим и бесконечно мягким. Саша медленно разжал пальцы на ее запястьях, но Кристина даже не подумала отодвинуться. Напротив, ее освободившиеся руки тут же обвились вокруг его мощной шеи, пальцы запутались в коротких жестких волосах на затылке, притягивая его еще ближе к себе.
Все звуки вокруг окончательно выцвели. Детектив по телевизору продолжал свой унылый ход, за окном перемигивались огни ночного мегаполиса, а здесь, в полумраке комнаты, мир сузился до стука двух сердец, бьющихся в унисон, и горячего дыхания, разделенного пополам.
Когда Саша наконец отстранился, тяжело дыша и глядя на нее потемневшим, затуманенным взглядом, Кристина лежала совершенно расслабленная, мягкая, как растаявшая карамель. От ее воинственного пыла не осталось и следа.
– Ну что, – тихо спросил он, бережно убирая выбившуюся прядь с ее лба. – Все еще скучно?
– Ужасно, – с улыбкой соврала она, уткнувшись носом в изгиб его шеи и блаженно зажмурившись. – Ты худший аниматор в мире, Майоров.
– Зато ты у меня лучший боец, – Саша плавно перелег на бок, сгреб ее в охапку и натянул плед до самых подбородков. Кристина мгновенно прижалась к нему всем телом, закинув ногу на его бедро и устроив голову на его плече – в том самом единственном месте во Вселенной, где ей никогда ничего не угрожало. – Сверхмалый калибр. Но убойная сила – сто процентов.
– Метр пятьдесят восемь с половиной, – сонно пробормотала она, уже зевая и чувствуя, как тяжелеют веки. Мышцы приятно ныли после ее короткого «боя», а тепло Сашиного тела действовало лучше любого снотворного.
– Знаю, егоза. Спи уже.
– Саша?
– Что?
– В ОМОН я, пожалуй, пока не пойду.
– Какое облегчение для Росгвардии, – прошептал он с улыбкой, целуя ее в макушку. – А почему передумала?
– Там бронежилеты некрасивые, – пробормотала Кристина, окончательно проваливаясь в сон. – Под пиджак не подходят. И тебя там слишком много… одного Майорова на систему вполне достаточно.
Саша тихо рассмеялся, крепче сжимая кольцо рук вокруг ее хрупких плеч.
На экране телевизора норвежский детектив наконец-то раскрыл зонт. Но на диване этого уже никто не видел. Застрявший поезд метро три года назад привез их на правильную станцию, и теперь этот поезд мог стоять на месте сколько угодно. Два часа, два дня или целую жизнь.