Зеркало
Инцидент локального масштаба
– Да куда он мог деться?! У него что, ноги отросли и он решил сбежать из этой квартиры? Я же только что держала его в руках! Буквально две минуты назад!
Голос Кристины, звонкий и возмущенный, рикошетом отскакивал от стен светлой кухни, влетал в коридор и взрывался в гостиной. Сама виновница акустического апокалипсиса носилась по квартире со скоростью реактивного снаряда.
Прошло ровно три года с того промозглого утра, когда застрявший в тоннеле поезд метро и выбитые пробки свели ее с рослым омоновцем в тяжелой броне. Три года, за которые изменилось практически все: они съехались, научились делить одну полку в ванной, притерлись друг к другу характерами – точнее, Саша научился виртуозно гасить любые ее эмоциональные пожары, а Кристина привыкла к тому, что за ее спиной всегда есть каменная стена. Не изменилось только одно: Солдатова по-прежнему оставалась ходячим тротиловым зарядом в метр пятьдесят восемь с половиной сантиметров роста. Настоящая егоза, которая ни секунды не могла усидеть на одном месте.
В этот субботний полдень на ней были мягкие серые шорты и огромная темно-синяя футболка с надписью «Полиция» на спине – явно конфискованная из Сашиного шкафа и доходившая ей почти до колен. Каштановые волосы были скручены на макушке в небрежный пучок, из которого во все стороны выбивались непослушные прядки. Кристина металась между диваном и журнальным столиком, яростно сдергивая декоративные подушки и швыряя их на ковер.
– Телефон! Чертов! Мобильный! Телефон! – чеканила она с каждым новым броском.
Саша Майоров стоял, прислонившись широким плечом к дверному косяку кухни, скрестив руки на груди. В домашней серой футболке и спортивных штанах он выглядел куда менее устрашающе, чем при их первой встрече в камуфляже и разгрузке, но внушительные габариты никуда не делись. Двадцать семь лет, крепкий, спокойный, как скала в шторм, с легким прищуром темных карих глаз, в которых плясали знакомые озорные искры. В одной руке он держал белую кружку с горячим кофе, неторопливо делая глоток и с неприкрытым удовольствием наблюдая за разворачивающейся драмой.
– Солдатова, – негромко подал он голос. Низкий тембр заставил ее на секунду замереть, но лишь на секунду. – Ты сейчас разнесешь диван. Он нам еще пригодится.
– Мне плевать на диван! – Кристина крутанулась на пятках, уперев руки в бока и сверкнув глазами. – Саша, ты не понимаешь! У меня там всё! Там бронь столика на вечер, там билеты, там Аня мне пишет, наверное, уже сотое сообщение, а я даже ответить не могу! И вообще, почему ты стоишь и пьешь кофе с таким видом, будто у нас не чрезвычайная ситуация, а чаепитие у королевы?!
– Потому что чрезвычайная ситуация случается у тебя примерно три раза на дню, – невозмутимо парировал Саша, оторвавшись от косяка и сделав пару шагов вглубь комнаты. – Вчера ты полчаса искала ключи от машины, пока не обнаружила их в кармане своего же пальто. Позавчера обвинила меня в краже твоей любимой помады, а она просто закатилась под стиралку.
– Ключи прятались! – безапелляционно заявила она, вздернув подбородок. – А помаду туда толкнул сквозняк! Но телефон я точно оставила на столе. Я положила его рядом с солонкой, пока наливала чай. И его там нет! Признавайся, Майоров, это твоих рук дело? Ты решил устроить мне утреннюю проверку бдительности?
Саша тихо рассмеялся – тем самым глубоким, бархатным смехом, от которого у нее до сих пор порой сладко замирало сердце. За три года этот звук стал для нее синонимом дома, уюта и абсолютной безопасности. Но прямо сейчас ее гордость требовала ответа.
– ОМОН своих методов не раскрывает, гражданка, – хмыкнул он, подходя ближе. – Но в данном случае я чист перед законом. Твой телефон я даже пальцем не трогал.
– Врешь! – Кристина сердито надула губы и решительно шагнула к нему, встав вплотную.
Даже без каблуков она умудрялась смотреть на него с вызовом, хотя ей приходилось задирать голову так, что начинала затекать шея. Саша был выше нее на добрые двадцать с лишним сантиметров, шире в три раза, и этот контраст всегда вызывал у нее гремучую смесь раздражения и необъяснимого трепета.
Она положила ладони ему на грудь – туда, где три года назад был жесткий кевлар бронежилета, а теперь мягкий хлопок и мерный, сильный стук его сердца.
– Майоров, обыскивать буду, – пригрозила она сурово, прищурившись.
– Валяй, – Саша послушно развел руки в стороны, не выпуская из пальцев чашку с кофе. На его губах играла открытая насмешливая улыбка. – Санкцию на обыск предъявите, гражданочка.
– Моя санкция – это мое испорченное утро!
Кристина принялась деловито ощупывать карманы его спортивных штанов. Ее маленькие прохладные ладони прошлись по его бедрам, затем скользнули на поясницу. Ничего, кроме плотных мышц, она там не нашла. Саша даже не шелохнулся, лишь в его карих глазах блеснуло что-то теплое, густое и тягучее.
– Так, в карманах пусто, – разочарованно выдохнула она, отступая на шаг и снова оглядывая комнату диким взглядом. – Ну не мог же он испариться! Позвони мне. Срочно!
– Не могу, – спокойно ответил Саша.
– В смысле «не могу»?! Тебе сложно набрать мой номер? Мы три года вместе, ты его наизусть знаешь!
– Набрать не сложно, – он отпил еще глоток кофе. – Только толку не будет. Ты перед сном поставила его на беззвучный режим с отключенной вибрацией, потому что жаловалась, что рабочий чат разрывается от спама. Помнишь?
Кристина замерла с открытым ртом. Воспоминание мгновенно всплыло в памяти: ночь, темнота, мерцающий экран смартфона, ее недовольное бурчание и щелчок переключателя беззвучного режима на боковой грани корпуса.
– Черт, – выдохнула она, закрыв лицо ладонями. – Чертов режим «не беспокоить». Я обречена. Всё, мы никуда не поедем, вечер сорван, годовщина испорчена, я бездарная растяпа.
Она с трагическим стоном плюхнулась обратно на диван прямо поверх груды разбросанных подушек, подтянула колени к груди и уткнулась в них лбом. Это была типичная Кристина: секунду назад – бушующий ураган, готовый сносить бетонные перекрытия, а сейчас – маленькая расстроенная девочка, которой казалось, что мир рухнул из-за сущего пустяка.
Саша вздохнул, поставил кружку на тумбочку у входа в комнату и не спеша подошел к дивану. Он опустился на корточки перед ней, оказавшись с ней на одном уровне.
– Солдатова, – позвал он тихо.
– Отстань, – глухо донеслось из-под колен. – Я в трауре.
– Крис.
Она не пошевелилась. Тогда Саша протянул руку и аккуратно коснулся ее щиколотки, а затем провел ладонью выше, мягко сжав ее пальцы. От его широкой, теплой ладони исходило такое спокойствие, что паника Кристины начала стремительно таять, как снег под весенним солнцем.
– Посмотри на меня, егоза, – в его голосе прозвучали те самые стальные и одновременно ласковые интонации, которым она никогда не могла сопротивляться.
Кристина неохотно подняла голову. Ее большие серые глаза были полны неподдельной обиды на весь свет.
– Что?
– Во-первых, годовщина не испорчена, потому что до вечера еще вагон времени. Во-вторых, даже если мы никуда не поедем, а останемся дома и закажем пиццу, для меня это все равно будет лучший день, потому что я проведу его с тобой. А в-третьих… – Саша сделал паузу, многозначительно приподняв бровь. – Ты забыла главное правило сотрудника ОМОНа.
– Какое еще правило? – шмыгнула она носом.
– Наблюдательность и хладнокровие, принцесса. Ты помнишь, с чего началось твое утро?
– Я проснулась, поцеловала тебя, пошла на кухню варить кофе, поняла, что молоко кончилось, психанула, полезла в верхний шкаф за новой пачкой… – Кристина запнулась. Ее взгляд медленно пополз в сторону кухни.
Саша усмехнулся, поднялся на ноги и протянул ей руку.
– Пойдем, горе мое луковое. Следственный эксперимент проведем.
Кристина ухватилась за его крепкие пальцы и позволила поднять себя на ноги одним легким рывком. Саша обнял ее за талию, прижав к себе сзади точно так же, как три года назад в темном вагоне метро, только теперь между ними не было тяжелого бронежилета – лишь тепло его тела и родной запах хорошего геля для душа и крепкого табака.
Они вышли на кухню. Саша подвел ее к холодильнику и указал подбородком наверх.
– Смотри туда.
Кристина приподнялась на цыпочки, но с ее ростом верхняя крышка двухметрового холодильника оставалась абсолютно слепой зоной.
– Я ничего не вижу, ты же знаешь! – возмутилась она, сердито ткнув его локтем в ребра.
Саша только хмыкнул. Он легко подхватил ее под бедра, оторвав от пола, словно она весила не больше перышка, и поднял на уровень своих глаз. Кристина ойкнула, инстинктивно ухватившись за его плечи, и заглянула на верхнюю панель холодильника.
Там, прямо между жестяной коробкой с печеньем и пачкой салфеток, лежал ее тонкий черный смартфон в полупрозрачном чехле. Экран то и дело беззвучно вспыхивал, отображая входящие уведомления.
– Мой телефон! – радостно взвизгнула Кристина, сцапав гаджет обеими руками. – Он нашелся!
– Он и не терялся, – Саша плавно опустил ее обратно на пол, но рук с ее талии убирать не стал, удерживая в кольце своих объятий. – Ты утром тянулась за сахаром на верхнюю полку, телефон мешал, и ты машинально забросила его наверх. А потом успешно об этом забыла, потому что твой рост…
– Метр пятьдесят восемь с половиной! – по привычке выпалила она, разворачиваясь в его руках лицом к нему и сияя от счастья. – И вообще, холодильник слишком высокий! Это нарушение стандартов эргономики!
– Конечно. Холодильник виноват. И гравитация, – согласился Саша, и в уголках его карих глаз собрались лукавые морщинки. – А еще виноват Майоров, который опять спас гражданское население от нервного срыва.
Кристина прижала спасенный телефон к груди, глядя снизу вверх на парня, который за эти три года стал для нее всем миром. Вся ее напускная ярость, весь этот взрывной темперамент мгновенно испарились, уступив место безграничной, щемящей нежности.
– Спасибо, – тихо сказала она, и ее голос прозвучал удивительно мягко.
– За телефон?
– За то, что ты терпишь меня уже три года. И за то, что находишь мои вещи. И за то, что ты… ну, такой.
– Какой «такой»? – Саша чуть наклонил голову, внимательно разглядывая ее лицо, как тогда, под тусклым багровым светом аварийных ламп.
– Терпеливый. Надежный. Мой, – Кристина поднялась на цыпочки и закинула свободную руку ему на шею. – Знаешь, Майоров… Ты ведь тогда в метро мог просто отпустить меня. Я бы упала, набила шишку, обиделась на весь белый свет и вышла на следующей станции.
– Не мог, – серьезно ответил он, и его ладони на ее пояснице чуть сжались, притягивая ее вплотную к себе. – Я, как только тебя в том вагоне увидел – в этом нелепом коротком пиджаке, на диких каблуках, с глазами, полными боевой готовности убивать, – сразу понял: если отпущу, потом всю жизнь буду по тоннелям искать. Концентрированный тротил.
– Я не нелепая была, я была сногсшибательная! – фыркнула она, ткнувшись кончиком носа в его колючую щеку.
– Сногсшибательная, – согласился Саша, перехватив ее губы мягким, глубоким поцелуем, в котором не осталось места ни шуткам, ни воспоминаниям об утренней суматохе.
Кристина закрыла глаза, окончательно забыв и про телефон, который снова полетел на кухонный стол, и про непрочитанные сообщения от Ани. Ее пальцы запутались в коротких темных волосах Саши. Он целовал ее уверенно и бережно, с той самой силой, которая когда-то удержала ее от падения на холодный металлический пол вагона и с тех пор держала каждый божий день.
Когда он неохотно отстранился, его дыхание было слегка сбитым, а взгляд потемнел.
– Ну что, Солдатова, – тихо спросил он, легко коснувшись губами ее виска. – Телефон нашла, бронь проверила? Готова собираться?
– Готова, – выдохнула она, не открывая глаз и уютно устроив подбородок на его груди. – Только… можно мы еще пять минут постоим вот так? Пожалуйста.
Саша крепче прижал ее к себе, положив подбородок на макушку ее непослушного пучка. За окном шумел огромный, вечно спешащий город, где-то глубоко под землей с грохотом неслись поезда метро, а здесь, на залитой солнцем кухне, царила абсолютная, идеальная тишина.
– Можно, – негромко ответил он, и в его голосе звенела спокойная, несокрушимая уверенность. – Хоть целую вечность, Крис. У нас в запасе еще целая жизнь.