Второй Поттер на службе AST
Крах призрачного трона
– Пусть оставят эти побрякушки себе, – спокойно закончил Гарри, глядя на то, как серые барашки прибоя далеко внизу смывают пену с острых камней. – Золотые кресты, ордена Почетного легиона, грамоты с гербовыми печатями... Вся эта мишура нужна тем, кто боится остаться наедине с собственной пустотой. Мне достаточно того, что ни одна из этих тварей больше никогда не коснется живого человека.
Рёко тихо рассмеялась, пряча улыбку за поднятым воротником форменной куртки. Ее темные глаза смотрели на него с той невыразимой, спокойной теплотой, ради которой Гарри без колебаний прошел бы через огонь любого ада.
– Командующая Ицука сказала бы, что ты безнадежный идеалист, лейтенант. Но именно за это она и доверила тебе штурмовую группу.
Она сделала шаг вперед, мягко положив ладонь в баллистической перчатке на его плечо:
– Возвращаемся? Воздух здесь слишком тяжелый. Пахнет старым железом и застоявшейся гарью.
– Возвращаемся, – кивнул Гарри. – В этом месте нам больше нечего делать.
Сзади с сухим щелчком сомкнулись плоскости сервоприводов. Тобиичи Оригами опустила штурмовой карабин, убирая ствол на магнитный захват за спиной, и коснулась сенсорного экрана на запястье:
– Шлюзовой луч крейсера «Фраксинус» стабилизирован. Параметры телепортации согласованы с диспетчерской вышкой префектуры Канагава. Нас ждут на базе.
В небе над белыми скалами Дувра вновь на мгновение вспыхнул лазурный геометрический узор. Четыре фигуры растворились в потоке мягкого квантового света, оставив продуваемый ветрами край обрыва в первозданной, звенящей тишине. Остров за их спинами остался наедине со своим медленным, неотвратимым угасанием.
***
В замке Хогвартс в этот час стоял такой холод, словно каменные стены древней крепости пытались выдавить из себя последние остатки тепла, накопленные за тысячу лет.
В Большом зале больше не горели волшебные свечи, парившие когда-то под зачарованным потолком. Сам потолок, некогда отражавший ясное звездное небо или весеннюю лазурь, теперь был затянут непроницаемой, маслянисто-черной пеленой, с которой время от времени срывались тяжелые, дурно пахнущие капли конденсата. Длинные дубовые столы факультетов пошли на дрова еще в ноябре: их грубо раскололи топорами, чтобы топить гигантские камины, но и те чадили едким, белым дымом, почти не отдавая жара.
На помосте, где когда-то стояло резное золоченое кресло Альбуса Дамблдора, теперь высилось бесформенное нагромождение черного сланца и костей.
На этом подобии трона сидел человек, некогда заставлявший содрогаться всю Европу.
Волан-де-Морт выглядел так, будто само время начало мстить ему за разорванную душу. Белая, похожая на вываренный пергамент кожа обтянула впалые скулы, обнажая контуры черепа. Красные змеиные глаза глубоко запали в глазницы, в них метался лихорадочный, болезненный блеск загнанного в угол зверя. Длинные, похожие на паучьи лапы пальцы судорожно сжимали тисовую палочку, кончик которой непрерывно искрил бессильными багровыми сполохами.
У подножия каменной кучи на коленях стояли немногие выжившие Пожиратели Смерти.
Не было больше роскошных бархатных мантий, расшитых серебром, не было надменных усмешек чистокровной аристократии. Антонин Долохов, чей плащ превратился в засаленные лохмотья, дрожал от пронизывающего сквозняка, прижимая к груди перебитую руку. Корбан Яксли, некогда возглавлявший Отдел магического правопорядка, жадно грел дыханием посиневшие пальцы. От них разило немытыми телами, сыростью подземелий и кислым запахом вареной репы — единственной еды, которую егеря могли найти на разоренных фермах графства Йоркшир.
– Повтори, – голос Темного Лорда прозвучал шипящим, надтреснутым шепотом, от которого по залу пробежало ледяное эхо. – Повтори то, что посмел сказать твой грязный язык, Долохов.
Антонин вжал голову в плечи, не смея поднять глаз от растрескавшихся каменных плит пола:
– Мой Лорд... Связь с проливом потеряна. Полностью. Черный рой... дементоры больше не откликаются на зов метки.
– Лжешь! – внезапно взвизгнул Волан-де-Морт, вскакивая с трона.
Его фигура, закутанная в изорванную черную шелковую мантию, казалась гротескным пугалом:
– Семь тысяч созданий Бездны! Первородный голод, питаемый кровью трех тысяч жертв! Ни один маг в мире, ни один орден не способен противостоять такой силе! Даже Дамблдор со своей проклятой непобедимой палочкой захлебнулся бы в этом море ужаса! Французское министерство должно было пасть на колени к утру! Где их послы?! Где капитуляция?!
– Там... там не было французских магов, повелитель, – прошептал Яксли, и зубы его выбили мелкую дробь. – Наши дозорные на утесах Фолкстона видели вспышку. Небеса раскрылись. С неба сошел железный левиафан... такой же, как тот, что раздавил старика Дамблдора в Японии. Они ударили зеленым солнцем. Рой... рой испарился за пять ударов сердца. Его больше нет.
Волан-де-Морт замер. Тисовая палочка в его руке опустилась.
Впервые за долгие десятилетия тиран почувствовал то, от чего так яростно пытался убежать, раскалывая свою душу на куски: абсолютную, первобытную беспомощность.
Магия, которой он поклонялся как высшей силе вселенной, магия, ради которой он предал саму свою человеческую природу, оказалась смехотворной, детской забавой перед лицом холодной, математически выверенной мощи чужого мира. Его армия теней, его абсолютное оружие устрашения было стерто с лица земли, словно плесень под струей кипятка.
– Они придут сюда... – пробормотал один из младших магов у дверей, юноша из угасшего рода Ноттов. Его голос сорвался на истерический визг: – Железные птицы придут сюда! Они сожгут замок! Мы все сдохнем в этих руинах!
– *Круцио!* – взревел Темный Лорд, вскинув палочку.
Красная молния ударила юношу в грудь, швырнув его на стену. Нотт забился в конвульсиях, истошно крича и скребя ногтями по камню, но остальные Пожиратели даже не шелохнулись. В их глазах не было привычного подобострастного страха — лишь тупая, животная покорность скота, ожидающего удара на бойне. Пытки больше не действовали. Боль стала слишком привычной, а ужас перед восточными призраками затмил страх перед хозяином.
Волан-де-Морт тяжело дышал, глядя на корчащегося на полу мага. Его рука дрожала мелкой, старческой дрожью.
– Собрать всех, кто еще способен держать палочки, – хрипло приказал он, повернувшись к Долохову. – Вскрыть нижние катакомбы Отдела Тайн. Мы снимем печати с Арки Смерти. Если этот мир отказывается склониться перед истинными повелителями магии... я выверну изнанку Бездны наизнанку. Мы утянем этот остров на дно преисподней вместе с их железными машинами!
Никто не ответил. Пожиратели молча опустили головы. Приказ прозвучал не как манифест победоносного вождя, а как предсмертный хрип безумца, запертого в горящем доме.
***
На мостике крейсера «Фраксинус», скользившего на высоте пятнадцати тысяч метров над Атлантикой, царила деловая, собранная атмосфера. Никакой эйфории от победы над Ла-Маншем не было: на экранах операторов непрерывно обновлялись данные спектрального мониторинга британского сектора.
Котори Ицука сидела в капитанском кресле, лениво перекатывая во рту вишневую карамель. Ее белый мундир был безупречно отутюжен, но взгляд алых глаз оставался предельно жестким.
– Докладывай, Грейнджер, – бросила она, не поворачивая головы.
Гермиона шагнула вперед, активируя голографическую карту Лондона.
За последние месяцы ее осанка приобрела ту самую уверенную, академическую строгость, которая отличала ведущих исследователей фонда. На ней был темно-синий служебный жилет поверх белой рубашки, волосы убраны в аккуратную французскую косу, а тонкие пальцы уверенно оперировали сенсорным интерфейсом:
– Спутниковая группировка «Астрея» фиксирует аномальное возмущение пространственной метрики в районе Уайтхолла. Эпицентр находится на глубине восьмидесяти метров под землей — в зале номер десять бывшего Отдела Тайн. Сигнатура совпадает с древней мегалитической структурой, известной в европейских архивах как «Арка Смерти» или Вуаль Забвения.
– Что это за штука? – спросила Рёко Кусакабэ, стоявшая у перил смотровой площадки рядом с Гарри.
– Природный пространственный разлом нулевого типа, – ответила Рейне Мурасамэ, поднимая глаза от планшета. – Реликтовая червоточина, оставшаяся со времен первичного формирования ткани реальности. Британские маги веками считали ее вратами в загробный мир, потому что любое органическое тело, прошедшее сквозь горизонт событий, мгновенно дезинтегрируется на атомарном уровне из-за чудовищного градиента энтропии. Но если разорвать стабилизирующие рунные блоки арки с помощью направленного магического взрыва...
– Червоточина выйдет из берегов, – закончил за нее Гарри. Его голос звучал глухо и холодно. – Возникнет гравитационный коллапс. Пространственный пузырь начнет пожирать материю в радиусе сотен километров. Волан-де-Морт понимает, что проиграл. Он хочет уничтожить острова, превратив Британию в черную дыру.
– Классический комплекс загнанного тирана, – скривилась Котори, хрустнув леденцом. – Если трон ускользает из рук, нужно сжечь дворец вместе с подданными. Международная Конфедерация Магов в курсе?
– Полчаса назад совет Конфедерации в Женеве единогласно ратифицировал чрезвычайный протокол номер девять, – Гермиона вывела на боковой экран документ с электронными подписями представителей тридцати двух стран. – Они передают нам полное военное и административное управление кризисной зоной. Британское министерство магии официально ликвидировано как субъект международного права. Нам дан карт-бланш на проведение окончательной зачистки.
Дафна Гринграсс, сидевшая за терминалом внешних связей, подняла голову. Ее лицо казалось высеченным из мрамора:
– В подземельях Уайтхолла осталось не больше сотни боевиков. Самые фанатичные, самые отчаявшиеся. Большинство егерей и мелких чиновников разбежались по лесам Шотландии, как только узнали об уничтожении роя дементоров. Защитные чары министерства истощены: у них нет кристаллов маны для подпитки купола.
– Значит, хирургическая операция, – Рёко повернулась к Гарри, и в ее глазах блеснула сталь. – Входим быстро, подавляем сопротивление Реализаторами, глушим арку и вытаскиваем эту змеиную морду на свет.
– Нет, – тихо произнес Гарри.
Все на мостике повернулись к нему.
Лейтенант Кусакабэ стоял, глядя на трехмерную модель Лондона. На его лице не было ни ярости, ни жажды мести. Лишь безграничная, кристальная ясность человека, который окончательно перерос свое прошлое.
– Мы не станем играть по их правилам, – продолжил Гарри. – Волан-де-Морт ждет дуэли. Он ждет, что к нему явится «герой», которого можно проклясть темным заклятием или затащить за собой в могилу. Вся его жизнь, вся его жалкая философия построена на театральности страха. Он до сих пор верит, что его имя что-то значит. Но для нас он — просто биологическая аномалия, опасный паразит, засевший в подвале разрушенного дома.
Он повернулся к Котори:
– Командующая. Разрешите использовать протокол пространственного фазирования «Фраксинуса». Мы не пойдем через коридоры и ловушки. Мы вырежем этот сектор из реальности прямо сверху.
На губах Котори Ицуки расцвела хищная, торжествующая улыбка:
– Обожаю, когда ты мыслишь масштабно, лейтенант. Подтверждаю операцию. Тобиичи, подготовь терминал наведения. Пора захлопнуть эту пыльную крышку раз и навсегда.
***
Подземелья Отдела Тайн напоминали склеп, высеченный в толще базальтовой породы за сотни веков до основания Лондона.
Посреди круглого зала с концентрическими каменными ступенями, похожими на римский амфитеатр, возвышалась древняя Арка. Два грубо отесанных черных столба держали массивную перемычку, с которой свисала полупрозрачная, рваная черная ткань — Вуаль Забвения. От нее исходил тихий, сводящий с ума шепот тысяч призрачных голосов, зовущих шагнуть за черту.
Волан-де-Морт стоял на нижней ступени перед самым горизонтом событий.
Вокруг него суетились четверо последних ритуалистов. Они лихорадочно вбивали в щели между плитами серебряные колья, соединенные цепочками из белого золота. Руки магов дрожали, они ежесекундно оглядывались на тяжелые дубовые двери в дальнем конце зала, ожидая штурма.
– Быстрее, ничтожества! – шипел Темный Лорд, проводя лезвием ритуального кинжала по собственному предплечью.
Черная, густая, ядовитая кровь закапала на древний рунический круг у подножия Арки.
– Связать мою кровь с узлом бездны! Вуаль должна раскрыться на полную ширину! Когда барьер лопнет, ни один человек на этих островах не останется в живых! Они будут умолять меня о пощаде в утробе небытия!
– Мой Лорд... двери... – внезапно прошептал один из ритуалистов, роняя молот. – Они... не штурмуют двери.
Волан-де-Морт замер.
В зале стояла абсолютная, противоестественная тишина. Никаких взрывов «Бомбарды», никакого грохота шагов авроров, никакого звона осыпающегося камня.
Вместо этого воздух над амфитеатром внезапно завибрировал на сверхвысокой, ультразвуковой частоте.
Древние каменные своды, выдерживавшие прямые попадания тяжелых осадных заклятий времен основателей Хогвартса, вдруг потеряли материальность. Базальтовые плиты потолка толщиной в шестьдесят метров не рухнули — они стали прозрачными, словно тонкое стекло, покрывшись сеткой светящихся бирюзовых шестиугольников.
Сквозь исчезнувшую толщу земли открылось чистое, пронзительно-синее дневное небо Лондона.
А прямо над головами онемевших магов, зависнув на высоте всего трехсот метров над поверхностью улицы, парил колоссальный белоснежный корпус боевого крейсера «Фраксинус». Сквозь полупрозрачные проекционные плоскости его днища на древний зал смотрели сотни оптических датчиков, систем целеуказания и орудийных стволов.
– Ч-что это?.. – выдавил Долохов, падая на колени и закрывая голову руками. – Магия древних не может... сквозь породу... это невозможно!
– Для технологии искажения пространства преград не существует, – раздался спокойный голос сверху.
Светящиеся шестиугольники разошлись, и в центр зала, бесшумно скользя по направляющим гравитационного луча, опустились четверо.
Они коснулись каменных плит пола одновременно.
Тобиичи Оригами и Рёко Кусакабэ мгновенно разошлись по флангам. На них были облегченные экзоскелеты последнего поколения, в руках — плазменные карабины с лазерными целеуказателями, красные точки которых заплясали по лбам и груди застывших Пожирателей.
Сзади бесшумной тенью шагнула Куруми Токисаки. Ее алое с черным астральное платье струилось, словно сотканное из ночного кошмара, а в руках покачивались старинные мушкеты. Левый, золотой глаз девушки с мерным стрекотом вращал стрелки, пожирая саму ткань чужого времени в радиусе пятидесяти метров.
А между ними шел Гарри.
На нем не было мантии. Не было брони спецназа — лишь простой, безупречно сидящий темно-синий китель старшего лейтенанта Сил Самообороны, черные армейские брюки и тяжелые ботинки. Руки свободно опущены вдоль тела. На его лице царило абсолютное, подавляющее спокойствие.
Волан-де-Морт отшатнулся к Арке, его змеиные ноздри яростно раздувались, а из горла вырвался хриплый, клокочущий рык:
– Поттер... Выродок! Жалкий предатель собственной крови! Ты привел в наше святилище магловские машины?! Ты посмел явиться ко мне без палочки?!
Гарри остановился в десяти шагах от него, на верхней ступени лестницы. Он даже не посмотрел на тисовую палочку в руке тирана:
– Святилище? Вы называете этот сырой подвал святилищем, Реддл? Вы провели здесь полвека, прячась от собственной смертности, словно испуганный ребенок под одеялом. И ради этого вы уничтожили тысячи жизней?
– Я бессмертен! – взвизгнул Волан-де-Морт, вскидывая руку. – Я Лорд Волан-де-Морт! Я повелитель смерти! Моя душа закреплена в ткани самого бытия! Ты не можешь убить меня, щенок! *Авада Кедавра!*
Зеленый луч ослепительной яркости, напитанный всей предсмертной яростью загнанного мага, сорвался с кончика тиса.
Гарри даже не поднял руки.
Воздух перед ним с легким щелчком уплотнился. Полупрозрачная лазурная пластина Территории перехватила смертоносный заряд в полуметре от его груди. Зеленая вспышка растеклась по геометрическим граням барьера, распадаясь на миллиарды безвредных фотонов, которые осыпались на пыльные плиты пола искрами холодного света.
Волан-де-Морт остолбенел. Его палочка замерла в воздухе:
– Нет... Невозможно... Ничто не останавливает смертельное проклятие...
– Его не останавливает магия, – произнес Гарри, сделав шаг вперед. – Потому что ваша магия заперта в узких рамках средневековых догм. Но Территория Реализатора подчиняется законам квантовой механики. Смертельное проклятие — это всего лишь электромагнитный импульс высокой плотности, модулированный энтропийной информационной матрицей. Достаточно изменить фазу колебаний поля — и ваш «непобедимый» луч превращается в обычный статический разряд.
Он сделал еще один шаг.
Оставшиеся Пожиратели Смерти, увидев, как легко было развеяно страшнейшее заклятие их повелителя, с воплями ужаса побросали палочки. Долохов прижался к полу, закрывая голову руками, ритуалисты бросились к боковым выходам, но короткие, выверенные кинетические импульсы из карабинов Рёко и Оригами впечатали их в стены, погружая в глубокий нокаут.
Волан-де-Морт остался один.
Его лицо исказила гримаса безумной, животной паники. Он резко развернулся к Арке Смерти, занося кинжал над центральным руническим замком:
– Тогда сдохните все! Бездна пожрет этот мир!
– Седьмая пуля: Заин, – раздался бархатный, насмешливый голос Куруми.
Сухой треск кремневого мушкета прозвучал, словно лопнувшая струна.
Пуля, сотканная из застывших мгновений, ударила Волан-де-Морту точно в правое плечо.
Тиран замер.
Его рука с кинжалом застыла в воздухе, не долетев до камня пяти сантиметров. Мышцы лица окаменели, змеиные глаза остекленели, перестав моргать. Все его тело оказалось намертво вырвано из естественного течения времени, превратившись в живую, мыслящую, но абсолютно неподвижную статую.
Гарри подошел к застывшему чудовищу вплотную.
Он посмотрел в расширенные красные зрачки Тома Реддла. В этих глазах больше не было величия. Не было тайны. Лишь безграничный, первобытный, унизительный ужас существа, осознавшего свою ничтожность.
– Вы говорили о своих крестражах, Реддл, – негромко произнес Гарри. Его ладонь легла на грудь застывшего тирана, прямо напротив сердца. – Дневник в Хогвартсе был уничтожен много лет назад. Кольцо Мракса развеяно в прах. Чаша, медальон, диадема... аналитики «Рататоска» вычислили их информационные сигнатуры по остаточным следам вашей маны за три дня. Их изъяли из тайников и дезинтегрировали в квантовой печи позавчера утром.
В глазах Волан-де-Морта мелькнула последняя искра рассудка — осознание полного, абсолютного краха.
– Вы цеплялись за жизнь, превращая себя в чудовище, – продолжил Гарри. – Но вы так и не поняли главного: бессмертие, построенное на чужой крови и страхе, стоит меньше, чем один вздох свободного человека. Ваша сказка окончена, Реддл.
Пальцы Гарри слабо засветились чистейшим изумрудным светом.
Это не было заклинание. Это было прямое, хирургическое вмешательство в информационную структуру живого тела. Гарри не стал разрушать плоть — он просто разорвал искусственные связи между искалеченным, разорванным сознанием Реддла и его физической оболочкой. Темная магия, десятилетиями удерживавшая это уродливое подобие жизни, с тихим, жалобным шипением испарилась.
Время для Волан-де-Морта возобновило свой бег.
Но удара кинжала не последовало. Тисовая палочка выпала из ослабевших пальцев, с глухим стуком покатившись по ступеням. Тело Темного Лорда покачнулось, колени подогнулись, и он медленно, тяжело рухнул лицом на холодные каменные плиты у ног Гарри.
Черная ткань мантии опала, словно сдувшийся мешок. Никаких взрывов. Никаких призрачных вихрей или криков проклятых душ. Лишь иссохшее, жалкое тело старика, прожившего пустую, бессмысленную жизнь в погоне за призраками собственного страха.
Куруми опустила мушкет, картинно вздохнув:
– Какая нелепая, безвкусная смерть. Даже тени на дне моего подвала умирают с большим достоинством.
Рёко подошла к мужу, коснувшись его локтя:
– Ты в порядке, Гарри?
Гарри глубоко вдохнул прохладный воздух, ворвавшийся в подземелье сквозь открытый купол с небес.
– Я никогда не чувствовал себя лучше, Рёко.
Он посмотрел на древнюю Арку Смерти. Шепот призраков за Вуалью стал тише, словно тени прошлого наконец-то нашли покой.
– Оригами, – позвал он.
– Координаты фазового контура переданы на мостик, – четко отозвалась беловолосая девушка, убирая палец с сенсора навигации. – Генератор квантового схлопывания активирован.
С борта «Фраксинуса» вниз ударил тонкий, игловидный луч матового серебристого света. Он коснулся черной перемычки древней Арки. Каменные столбы, стоявшие здесь с незапамятных времен, беззвучно рассыпались в тончайшую белую пыль. Пространственная червоточина с мягким хлопком сжалась сама в себя, словно лопнувший мыльный пузырь, навсегда закрыв проход в бездну.
В подземелье стало светло и тихо.
***
Прошло шесть месяцев. Сентябрь в городе Тенгу был золотым, сухим и щедрым на тепло.
Листва на карликовых кленах в саду дома Кусакабэ начала наливаться багрянцем, но воздух в полдень все еще прогревался до приятного летнего тепла. С ветвей старой сакуры доносился звонкий, неторопливый стрекот последних цикад, а с веранды открывался вид на залитую солнцем долину и сверкающие вдали шпили современных небоскребов.
На широкой деревянной веранде царила уютная семейная суета.
За низким столом сидели Кэндзи Кусакабэ и Дафна Гринграсс. Перед ними были разложены чертежи нового исследовательского комплекса по изучению рунических полупроводников, который строился на северной окраине города при совместном финансировании фонда «Асакаоми» и швейцарского отделения Международной Конфедерации Магов.
Дафна, одетая в светлое льняное платье европейского покроя, увлеченно водила пальцем по схеме:
– Если мы установим руны трансформации тепла непосредственно в контур охлаждения реактора, энергоэффективность вырастет на сорок процентов. Европейские коллеги из Женевы вчера подтвердили отправку первой партии кристаллов берилла. Без пошлин и ограничений.
Отец Рёко одобрительно кивал, прихлебывая чай из глиняной пиалы:
– Твоя хватка делает честь любому торговому дому, Дафна-тян. Мой дед говорил: настоящий купец видит выгоду не в золоте, а в том, как работают механизмы. Ты мыслишь как инженер.
Чуть поодаль, на мягкой траве сада, звенел детский смех.
Астория Гринграсс и Габриэль Делакур, одетые в одинаковую форму младших классов лицея Тенгу — темно-синие плиссированные юбки и белые блузки с матросскими воротниками, — наперебой пытались поймать механическую стрекозу, которую для них собрала Гермиона.
Сама Гермиона сидела в плетеном кресле на краю веранды, положив ногу на ногу. На ее коленях лежал раскрытый ноутбук, на экране которого мелькали сложные математические формулы симбиоза маны и гравитационных полей. Рядом с ней сидела Флёр, ловко заплетавшая золотистые волосы в сложную французскую косу. Француженка выглядела спокойной, цветущей и совершенно счастливой: работа в отделе психологической адаптации «Рататоска» принесла ей то признание и уважение, о котором в старой Европе вейла не смела даже мечтать.
С садовой дорожки послышались тяжелые, уверенные шаги.
Калитка скрипнула, и в сад вошли Сьюзен Боунс и Тобиичи Оригами.
Обе были в легкой полевой форме AST — серых форменных куртках и тактических брюках. Сьюзен, чей взгляд стал открытым и смелым, несла в руках картонную коробку с эмблемой кондитерской лавки у вокзала:
– Мы перехватили свежие эклеры с заварным кремом! Оригами пыталась убедить меня, что содержание сахара в них превышает суточную норму бойца на тридцать процентов, но я применила право старшего аналитика!
– Калорийность действительно нерациональна, – с совершенно бесстрастным лицом подтвердила Оригами, снимая фуражку. – Однако уровень выделения эндорфинов после употребления компенсирует метаболические риски. Я согласна на одну порцию.
Все на веранде дружно рассмеялись.
Из кухни вышла мать Рёко, неся большой поднос с запотевшим кувшином домашнего лимонада и тарелками со свежеиспеченным печеньем:
– Садитесь скорее, девочки! Гарри и Рёко как раз должны закончить в штабе.
Словно в ответ на ее слова, деревянная раздвижная дверь дома мягко щелкнула.
Гарри шагнул на веранду, щурясь от яркого полуденного солнца. Он был в простом светлом поло и темных джинсах — без формы, без оружия, без каких-либо знаков отличия. На его губах играла легкая, теплая улыбка.
Следом за ним вышла Рёко. Она уже сменила армейскую одежду на уютный домашний кардиган, ее каштановые волосы свободно падали на плечи, а рука привычно и ласково скользнула в ладонь мужа.
– Как прошло заседание комиссии по демилитаризации? – спросила Гермиона, отрываясь от ноутбука.
– Британия окончательно переведена под временную гражданскую администрацию МКМ и европейского парламента, – ответил Гарри, присаживаясь на край деревянного настила веранды. – Замок Хогвартс передан международному научному консорциуму. Там больше не будет факультетов, не будет разделения на чистокровных и полукровок. В следующем году откроется первая объединенная академия прикладных естественных и магических дисциплин. Преподавать поедут наши специалисты из Тенгу.
– А бывшие Пожиратели? – тихо спросила Сьюзен, на мгновение посерьезнев.
– Суд в Гааге завершил рассмотрение всех дел, – спокойно сказала Рёко. – Те, кто совершал убийства, отправлены на пожизненные каторжные работы по очистке зараженных радиацией и темной маной пустошей Шотландии. Никаких поблажек за древность фамилий или золото предков. Закон один для всех.
– Закон один для всех... – повторила Дафна, и в ее синих глазах блеснула тихая гордость. – Тетя Амелия гордилась бы тобой, Сьюзен. И всеми нами.
В тени под раскидистой ветвой сосны воздух едва заметно всколыхнулся.
Черная, бархатная воронка бесшумно развернулась прямо над аккуратно подстриженным газоном, и из нее, грациозно покачивая зонтиком от солнца, шагнула Куруми Токисаки.
Сегодня она была одета в элегантное летнее платье в черно-белый горошек и соломенную шляпку с широкими полями. Золотой циферблат ее левого глаза был скрыт за темными солнцезащитными очками, а в руках она держала тонкую плетеную корзинку, доверху наполненную спелыми, темно-бордовыми вишнями.
– Ара-ара... Неужели вы собирались устроить полдник без главной поставщицы свежих фруктов? – пропела она, подходя к веранде и ставя корзинку прямо перед восторженно вз