Влюблëность
Поцелуй под сенью черепа
Тут и Там не просто обняла его — она буквально обрушилась на Лорда Злыдня волной оранжевого тепла. Прежде чем он успел осознать, что произошло, девушка начала покрывать его лицо быстрыми, невесомыми поцелуями. Она целовала его в холодный лоб, в острые скулы, в самый кончик его грозного шлема.
– Ой, Злыдик! Ты такой хороший! Такой замечательный! – приговаривала она между поцелуями, и её длинные чёрные ресницы щекотали его кости.
Лорд Злыдень сидел неподвижно, боясь даже выдохнуть. Его пальцы, привыкшие сжимать рукоять лазерного меча, беспомощно зависли в воздухе. Внутри него всё гудело, как будто кто-то переключил все тумблеры на его пульте управления в положение «Счастье».
– Эй, эй! Полегче! – наконец выдавил он, хотя в его голосе не было и тени прежней злобы. – Ты же испортишь мой имидж! Если дозоры увидят, что Величайшего Злодея зацеловала девчонка в зелёной шляпе, мне придётся перекрашивать корабль в розовый цвет от стыда!
Тут и Там отстранилась, но не выпустила его рук. Она хихикнула, и её глаза заблестели так ярко, что Злыдню на мгновение показалось, будто в комнате включили дополнительное освещение.
– Никто не узнает, если ты сам не расскажешь, – она подмигнула ему. – Но признайся, тебе ведь понравилось?
Злыдень фыркнул, поправляя сбившийся плащ, и отвернулся, пытаясь скрыть смущение.
– Допустим, это было... приемлемо. С точки зрения дипломатических отношений между героями и злодеями.
Они просидели так ещё немного, разговаривая о самых пустяковых вещах. Тут и Там рассказывала о том, как правильно настраивать банджо в условиях повышенной влажности, а Злыдень, сам того не замечая, начал жаловаться на то, что Гляделкинс слишком громко топает по утрам. Это был странный, почти сюрреалистичный разговор, но в этой маленькой комнате, вдали от войн и захватов, он казался самым правильным в мире.
Когда пришло время уходить, Злыдень засунул руку в карман своего плаща и достал ту самую фотографию, которую он раньше скомкал. Он аккуратно расправил её и протянул Тут и Там.
– На, возьми, – буркнул он. – Чтобы ты не забыла, как выглядит настоящий ужас Галактики. А то ещё решишь, что я размяк.
– О, Злыдик! Я никогда этого не забуду! – Тут и Там бережно приняла снимок, прижав его к сердцу. – Я буду смотреть на него каждый вечер перед сном.
Она в последний раз крепко обняла его, звонко чмокнула в челюсть и выпорхнула из комнаты.
У входа её ждала Сильвия, которая уже начала грызть когтями обшивку стены от нетерпения.
– Ну наконец-то! – зборнак подхватила подругу. – Жива? Цела? Ничего не откусили?
– Сильвия, это было волшебно! – Тут и Там сияла так сильно, что дозоры, стоявшие в карауле, невольно прикрыли глаза ладонями.
Они вышли на трап. Корабль-череп уже готовился к взлёту. Тут и Там обернулась и начала неистово махать рукой, подпрыгивая на месте.
– Пока, Злыдик! До встречи! Не забудь про чай!
Где-то в глубине корабля, у иллюминатора, стояла высокая фигура. Злыдень не махал в ответ — это было бы слишком не по-злодейски, — но он приложил ладонь к стеклу, провожая взглядом оранжевую точку, исчезающую в тумане.
Когда они вернулись в свой лагерь, Сильвия сразу же отправилась за дровами, ворча, что «романтика романтикой, а ужин сам себя не приготовит». Как только она скрылась за скалами, Тут и Там опустилась на траву и достала фотографию из шляпы.
На снимке Злыдень выглядел грозным и величественным. Но теперь Тут и Там знала, что за этим фасадом скрывается кто-то, кто умеет слушать и чьё сердце (или то, что у него там вместо него) умеет биться быстрее от простого доброго слова.
Сильвия вернулась с охапкой хвороста и, бросив его на землю, уселась напротив подруги.
– Ну всё, выкладывай, – скомандовала она. – Что там произошло? Он пытался тебя загипнотизировать? Или предложил вступить в его армию?
Тут и Там мечтательно вздохнула, не отрывая взгляда от фото.
– Нет, Сильвия. Мы просто разговаривали. А потом... – она сделала паузу, и её щеки стали ярко-персиковыми. – А потом он меня поцеловал. То есть, я его, а он... он не был против!
Сильвия замерла с веткой в зубах. Послышался громкий хруст — ветка переломилась пополам.
– Что?! – зборнак выплюнула щепки и вытаращила глаза. – Ты... ты поцеловала скелета? В красном трико? Который вчера хотел нас испепелить?
– Он очень нежный, Сильвия, – Тут и Там хихикнула, убирая фотографию в шляпу. – У него внутри столько доброты, просто она очень глубоко спрятана, под всеми этими шипами и молниями.
– Я в шоке, – честно призналась Сильвия, качая головой. – Я видела в этой галактике многое. Я видела поющие туманности и планеты из сыра. Но чтобы ты влюбилась в Лорда Злыдня... Это официально самое странное событие в моей жизни.
– Это не странно, Сильвия. Это любовь! – Тут и Там взяла своё банджо.
Ночь опустилась на планету Туманных Скал, но туман больше не казался холодным. Сильвия уже мирно похрапывала, а Тут и Там всё сидела у затухающего костра. Её пальцы мягко перебирали струны, извлекая мелодию, которая была тише шёпота ветра.
Это была песня без слов, но в каждом аккорде слышалось признание. Она пела о том, как искры могут превратиться в пламя, и о том, что даже самый тёмный череп может стать домом для света.
– Ты увидишь, Злыдень, – прошептала она, когда последняя нота растаяла в воздухе. – Мы ещё споём вместе.
Она легла на траву, свернувшись калачиком. Перед тем как закрыть глаза, она снова достала фотографию и крепко прижала её к груди, прямо под зелёной шляпой. В эту ночь ей не нужны были сны — реальность оказалась гораздо прекраснее любого воображения. Тут и Там уснула с улыбкой на губах, зная, что где-то там, среди звёзд, один очень злой лорд тоже не может заснуть, вспоминая вкус её поцелуев.