← Назад к обзору

Убийца Магов в другом мире

Анатомия забытых имен

Сводчатые потолки Большого зала, усыпанные парящими свечами, казались Кирицугу не более чем неудачным архитектурным решением. Слишком много открытого пространства, колоссальные акустические слепые зоны, полное отсутствие несущих перегородок, способных сдержать ударную волну или осколочный фугас. Защитные чары замка, веками накладываемые основателями, висели в воздухе тяжелым, статическим маревом, отдавая запахом озона и застарелой пыли.

Для большинства этот замок был колыбелью чудес и безопасности. Для Убийцы Магов это была идеальная каменная ловушка без заранее подготовленных путей отхода.

Делегация Шармбатона двигалась мерным, выверенным шагом. Мадам Максим с монументальным величием проследовала к преподавательскому столу, обмениваясь церемонными полупоклонами с Альбусом Дамблдором. Остальные студенты французской академии под предводительством Флёр Делакур направились к столу Когтеврана.

Шармбатонцы привыкли к роскоши и вниманию, но сейчас даже в их рядах чувствовалась несвойственная им дисциплина. Флёр шла во главе колонны, и ее холодная грация приковывала взгляды сотен подростков. Однако привычный шепот восхищения быстро захлебнулся: аура полувейлы, обычно бесконтрольно кружившая головы окружающим мужчинам, была плотно прижата к телу, замкнута в жесткий контур ментального щита. Француженка не заигрывала с публикой. Ее взгляд, цепкий и бесстрастный, методично сканировал зал, отмечая расположение тяжелых дубовых дверей, высоту стрельчатых окон и траектории возможных атак со стороны галерей.

– Чисто, – едва слышно бросила она через плечо одними губами на французском.

– Верхний ярус пуст, но слева у витража две слепые зоны, перекрытые гобеленами, – так же тихо, не разжимая зубов, отозвался Кирицугу, идущий в полушаге за ее правым плечом. – Если оттуда начнется обстрел, работай на подавление через левый фланг.

– Поняла, – коротко отозвалась Флёр. Ни тени спора. Только сухая армейская субординация.

За ними неслышно ступали Сая и Шино. Сая несла свою катану с подчеркнутым спокойствием восточной жрицы, хотя ее пальцы на деревянных ножнах были расслаблены ровно настолько, чтобы обнажить освященную сталь за сотую долю секунды. Шино же откровенно кривилась, разглядывая свисающие со стен флаги Хогвартса:

– Пафосно, тесно и пахнет сыростью. Кирицугу-сан, если здесь начнется штурм, я бы предпочла разнести эти витражи к чертовой матери из гранатомета, чтобы обеспечить эвакуацию.

– Никаких гранатометов в закрытом помещении без термобарической компенсации, – ровно осадил ее Кирицугу. – Мы здесь по контракту, а не для осады крепости.

Они опустились на скамьи за столом факультета воронов. Студенты Когтеврана моментально отпрянули, освобождая гостям целое крыло стола. В глазах британских подростков читался первобытный страх, замешанный на детском любопытстве. До Хогвартса уже долетели обрывки слухов о бойне на Чемпионате мира: шепотом передавали истории о загадочном иностранном стрелке, который в считаные секунды разорвал на куски пятерых матерых Пожирателей Смерти, не произнеся ни единого заклинания.

И сейчас этот стрелок сидел прямо перед ними.

Кирицугу опустился на деревянную скамью, не снимая черного пальто. Полы одежды слегка разошлись, на мгновение обнажив рукоять модифицированной «Беретты» в оперативной кобуре и тяжелый граненый барабан подсумка с зачарованными патронами.

Напротив него сидела Роуз Поттер.

Тринадцатилетняя когтевранка замерла с вилкой в руке, не сводя с него огромных, пронзительно-зеленых глаз — таких же, как у него самого. Но если во взгляде Кирицуги плескалась мертвая гладь ледяного озера, то в глазах девочки сквозил острый, аналитический ум исследователя. Она перевела взгляд с его лица на лоб, где под темной челкой отчетливо угадывался бледный излом молнии, затем скользнула по его рукам — огрубевшим, с характерными мозолями от спускового крючка и рукояти ножа на указательном и среднем пальцах.

– Вы ведь не француз, – негромко произнесла Роуз на правильном, чистом английском. Ее голос слегка дрожал, но спина оставалась прямой. – И вы не учитесь в Шармбатоне.

Шино, сидевшая рядом, немедленно достала из внутреннего кармана портативный сканер артефактов магловского производства, совмещенный с алхимическим датчиком ядов, и методично провела им над стоящим перед ними кувшином с тыквенным соком. Прибор тихо пискнул, мигнув зеленым диодом.

– Пить можно, – буркнула Шино. – Но сахар зашкаливает. У этих европейцев вообще нет понятия о балансе белков и углеводов.

Кирицугу лишь слегка приподнял бровь, глядя на Роуз. Он узнал ее сразу. Досье японской разведки содержало подробные данные о семье Поттеров: младшая дочь Лили и Джеймса, родившаяся через год после той роковой ночи. Девочка, брошенная отцом на произвол судьбы ради воспитания великого «Избранного», нашедшая приют среди интеллектуалов Когтеврана.

– Национальность не имеет значения при исполнении контракта, мисс Поттер, – спокойно ответил Кирицугу, игнорируя накрытые яствами золотые блюда. Из кармана он извлек армейский энергетический батончик в вакуумной фольге, вскрыл его одним движением и сделал глоток воды из собственной герметичной фляги. – Важно лишь наличие угроз и способность их ликвидировать.

– Вы убили тех людей на Чемпионате, – это был не вопрос, а констатация факта. Роуз подалась вперед, понизив голос до шепота. – Отец вернулся домой бледным, как полотно. Он не спал три ночи, постоянно запирался в кабинете с Сириусом и пил огневиски. Он говорил, что встретил демона во плоти. Человека, который убивает магов, как скот на бойне.

– Твой отец слишком привык к правилам спортивных дуэлей, – Кирицугу бесстрастно прожевал безвкусную питательную массу. – Те люди пришли убивать детей. Они использовали темные проклятия, насиловали и жгли палатки с беженцами. Они были биомусором. Я просто очистил сектор. Если твой отец считает уничтожение террористов демоническим актом, ему стоит сдать значок аврора и пойти преподавать этикет в начальную школу.

Роуз моргнула. На ее бледных щеках проступил слабый румянец, но в глазах не было осуждения. Напротив, в них мелькнуло странное, почти горькое понимание.

– Он трус, – тихо сказала девочка, глядя в свою тарелку. – Он храбрый только тогда, когда за его спиной стоит Дамблдор, а газеты пишут о нем хвалебные оды. А Годрик... Годрик просто глуп. Они испортили его.

– Я знаю, – бросил Кирицугу.

В этот момент двери зала снова распахнулись с тяжелым деревянным стуком.

Появление делегации Дурмстранга заставило Большой зал снова загудеть. Игорь Каркаров, похожий на стареющего, потрепанного жизнью хорька в дорогих соболях, вел за собой рослых, коротко стриженных парней в тяжелых меховых накидках. Во главе их строя шел Виктор Крам. Всемирно известный ловец выглядел угрюмым, сутулился под сотнями восхищенных взглядов и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Кирицугу проводил их холодным взглядом, моментально внося данные в свой внутренний реестр.

«Каркаров. Бывший Пожиратель Смерти. Предатель, сдавший подельников ради собственной шкуры. Движения нервные, центр тяжести смещен вправо, постоянно проверяет левое предплечье — Метка зудит. Опасности в открытом бою не представляет, при первой угрозе попытается бежать. Крам: физически развит, прекрасный глазомер, высокая скорость реакции на воздушных траекториях, но моторика шага типично дуэльная. Уязвим для атак из слепых зон».

За столом Гриффиндора тем временем разворачивалась иная сцена.

Годрик Поттер буквально задыхался от бешенства. Его лицо, обычно румяное и лоснящееся от самодовольства, налилось багровой краской. Он сжимал деревянную ложку так сильно, что пальцы побелели.

– Папа! – шипел он через плечо, оборачиваясь к столу преподавателей, где сидели Джеймс и Лили. – Почему этот ублюдок здесь?! Он сидит прямо напротив Роуз! Он должен гнить в Азкабане за то, что натворил! Я сам видел, как он разорвал человеку голову!

– Успокойся, Годрик, – процедил Джеймс, нервно комкая салфетку. Старший Поттер не сводил взгляда с Кирицуги. Взгляд его метался между лицом парня и Альбусом Дамблдором. – Директор в курсе. Французское министерство прислало официальную ноту протеста после того, как наши попытались объявить его в розыск. У него дипломатический иммунитет. Личный телохранитель дочери Делакура.

– Плевать я хотел на их ноты! – взвился Годрик, стукнув кулаком по столу, отчего тарелки жалобно звякнули. – Я — Мальчик-который-выжил! Я спас эту чертову страну! Почему какая-то французская шваль смеет смотреть на меня так, будто я пустое место?! Рон, ты видел его рожу?!

– Да вообще наглец, дружище, – поддакнул Рон Уизли, запихивая в рот кусок пирога. – Оделся как магловский бандит. Спорим, он даже палочку держать не умеет? Ты его на первой же тренировке размажешь по стенке!

Гермиона Грейнджер, однако, не разделяла энтузиазма друзей. Она внимательно изучала сидевшую за столом Когтеврана троицу через толстые стекла своих конспектов.

– Вы идиоты, – шепотом оборвала их девочка. – Вы разве не чувствуете? От него вообще не исходит магического фона. Нормальные волшебники излучают слабую остаточную пульсацию ауры, особенно сильные, как профессор Дамблдор. А вокруг него словно пустота. Абсолютная, холодная дыра. И его шрам... вы видели его шрам?

Годрик презрительно скривился:

– Просто царапина! Наверняка сам себе нарисовал, чтобы быть похожим на меня! Только у меня истинный знак победы!

Он демонстративно откинул челку, выставляя напоказ свою метку в форме «V».

Но за учительским столом царило гробовое молчание.

Лили Поттер не слышала криков сына. Она не видела ни золотых кубков, ни улыбающегося Фаджа, ни напыщенного Каркарова. Весь ее мир сузился до одной-единственной точки — до парня в черном пальто.

Она помнила каждую черточку этого лица. Оно снилось ей тринадцать долгих, мучительных лет. Снилось в холодных кошмарах, сквозь пелену тумана, наведенного чарами Дамблдора. Каждый раз, когда она пыталась заговорить о старшем сыне, мягкий, успокаивающий голос директора нашептывал: «Так нужно, девочка моя. Ради высшего блага. Ради безопасности Годрика. Кровная защита сохранит его».

А Джеймс вторил старику, опьяненный славой отца национального героя.

Лили медленно поднялась из-за стола. Ее руки мелко дрожали, дыхание перехватывало, в горле стоял колючий ком.

– Лили, сядь, – предостерегающе шепнул Джеймс, хватая ее за запястье. – Все смотрят. Не устраивай сцен. Директор сам во всем разберется.

– Пусти меня, Джеймс, – ее голос прозвучал так тихо и страшно, что хватка мужа невольно ослабла. – Пусти. Или я клянусь магией, я испепелю твою руку прямо здесь.

Она шагнула прочь от стола, не замечая устремленного на нее взгляда Дамблдора.

Великий светлый маг сидел неподвижно, сложив пальцы домиком. В его васильковых глазах не было привычного лукавого блеска. За стеклами очков-половинок застыл ледяной расчет гроссмейстера, увидевшего, что с доски исчезла его ключевая фигура, а вместо нее на клетку опустился незнакомый, смертоносный клинок.

Дамблдор сканировал Кирицугу с момента его появления в дверях.

Печати сняты. Все до единой. Но хуже всего было другое: каналы магии мальчика не деградировали, как предсказывали древние трактаты при разрыве ядра. Они трансформировались во что-то абсолютно чужеродное. Старик чувствовал скрытую структуру, напоминающую стальные жилы, пронизывающие тело юноши. Ни капли света. Ни капли тьмы. Только чистая, пугающая кинетика энтропии.

Рядом с Дамблдором сидел Аластор Грюм. Бывший аврор тяжело опирался на трость, шумно втягивая воздух деревянным носом. Его волшебный синий глаз крутился с безумной скоростью, то замирая на Кирицугу, то нервно дергаясь в сторону Саи.

– Чертовщина какая-то, Альбус, – прохрипел Грюм, не разжимая губ. – Этот парень... под его одеждой магловское оружие. Автоматика, взрывчатка, клинки из темного сплава. А девка с мечом... ее клинок фонит чистейшим экзорцизмом восточного толка. Они пришли сюда не учиться. Они пришли на войну.

– Терпение, Аластор, – мягко отозвался Дамблдор, но в его тоне сквозило напряжение. – Всему свое время. Мальчик вернулся домой. Кровь Поттеров всегда найдет путь к свету, нужно лишь направить его... аккуратно.

Грюм лишь грязно выругался под нос и приложился к своей походной фляге. Внутри искаженного полисоковым зельем сознания Барти Крауча-младшего билась одна-единственная паническая мысль: «Этот ублюдок убил моих людей в лагере. Он стреляет без предупреждения. Если он встанет между мной и ритуалом возрождения Темного Лорда, весь план пойдет прахом».

***

Лили шла между столами факультетов, не слыша нарастающего шепота учеников.

Флёр Делакур мгновенно зафиксировала приближение женщины. Ее рука бесшумно скользнула к бедру, где под складками юбки был закреплен метательный нож, но Кирицугу едва заметным движением пальцев подал сигнал: «Отбой. Угрозы нет».

Он не обернулся. Он продолжал методично протирать белой салфеткой дуло запасного магазина от «Беретты», словно находился в пустой комнате, а не посреди переполненного зала.

– Гарри?..

Слово повисло в воздухе, тонкое, ломкое, полное застарелой, невыплаканной боли.

Кирицугу медленно положил магазин на стол, защелкнул фиксатор патронов и лишь затем поднял голову.

Перед ним стояла женщина с его глазами. Красивая, исхудавшая, с прядями седины в огненно-рыжих волосах, стянутых в строгий узел. В ее взгляде не было министерской спеси, не было высокомерия чистокровных. В нем была только мольба. Первобытная мольба матери, осознавшей глубину своего предательства.

Кирицугу смотрел на нее абсолютно пустым, немигающим взглядом. В его памяти не было теплоты к этому образу. Были лишь аналитические отчеты: Лили Поттер, урожденная Эванс. Талантливый зельевар, член Ордена Феникса. Женщина, добровольно отдавшая своего первенца на растерзание ненавидящей сестре ради комфорта и безопасности младшего сына.

– Вы ошиблись адресом, мадам Поттер, – его голос прозвучал глухо, холодно и идеально вежливо. На чистом британском английском, без малейшего акцента. – Меня зовут Эмия Кирицугу. Я глава делегации безопасности Шармбатона. Прошу соблюдать дистанцию.

Лили отшатнулась, словно от физического удара. Слезы, копившиеся тринадцать лет, обожгли ее веки.

– Нет... нет, пожалуйста, не говори так, – ее голос сорвался на хрип. Она протянула дрожащую руку, пытаясь коснуться его щеки, но путь ее ладони преградил обнаженный кончик клинка.

Сая Кисараги материализовалась между ними так плавно и бесшумно, будто соткалась из воздуха. Клинок ее катаны остановился в дюйме от шеи миссис Поттер.

– Дистанция три шага, мадам, – ровно произнесла японка. – Любое несанкционированное физическое воздействие на главу рода Эмия будет расценено как попытка нападения.

– Убери меч, девчонка! – рявкнул подоспевший Джеймс. Он выхватил палочку, направляя ее в лицо Сае. – Ты находишься в Хогвартсе! Опусти оружие, или я свяжу тебя Инкарцеро!

В ту же секунду раздался сухой металлический щелчок.

Шино Курибаяши, стоявшая чуть позади, вскинула компактный пистолет-пулемет «Скорпион», держа его на уровне груди Джеймса. Ее палец лежал на спусковом крючке, а наглые карие глаза весело блестели:

– Давай, очкарик. Дрогни палочкой. Посмотрим, что быстрее: твой словесный понос на латыни или тридцать пуль сорок пятого калибра с вольфрамовым сердечником. Гарантирую, твои кишки будут очень живописно смотреться на том гербе.

Весь Большой зал замер. Несколько сотен детей в ужасе затаили дыхание. Профессора повскакивали со своих мест, выхватывая палочки.

– Оружие вниз! – прогремел голос Дамблдора. Директор стоял у своего кресла, и вокруг его фигуры клубилась плотная, осязаемая аура золотистого света. – В этих стенах насилие недопустимо!

Кирицугу медленно поднялся со скамьи.

Он даже не взглянул на директора. Он смотрел на Джеймса Поттера, чье лицо побелело от ярости и унижения.

– Отставить, – негромко скомандовал Кирицугу на японском.

Сая мгновенно убрала клинок в ножны с еле слышным щелчком гарды. Шино с преувеличенным вздохом опустила ствол, но предохранитель снимать не стала, продолжая держать руку на рукояти.

– Джеймс Поттер, – Кирицугу сделал шаг вперед, заложив руки в карманы пальто. – Тринадцать лет назад ты согласился отдать своего ребенка в чулан под лестницей, потому что старик в мантии сказал тебе, что второй сын важнее. Ты забыл о моем существовании на следующий же день, празднуя победу над монстром, которого даже не смог задержать в дверях собственного дома.

– Гарри... сынок, мы были обязаны... ради твоей безопасности... – забормотал Джеймс, и в его голосе впервые прорезалась жалкая, умоляющая нотка.

– Не смей называть меня так, – оборвал его Кирицугу. Слова падали тяжело, как свинцовые пули. – Гарри Поттер умер от голода и холода на пороге дома номер четыре по Тисовой улице. Его больше нет. Перед тобой наемник, гражданин Японии, глава зарегистрированного рода Эмия. Если ты еще раз направишь на моих подчиненных свою деревяшку, я не стану стрелять в воздух. Я уничтожу тебя, твоего сына и любого, кто попытается встать между мной и выполнением контракта.

– Ты чудовище... – прошептал Джеймс, пятясь назад под тяжестью этого взгляда. – Кем ты стал?.. Темные маги воспитали тебя убийцей...

– Я стал тем, кем должен был стать, чтобы выжить в мире, куда вы меня выбросили, – Кирицугу повернулся к Лили.

Женщина стояла, закрыв лицо руками. Ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Она не оправдывалась. Она знала, что каждое слово этого чужого, страшного юноши — чистейшая правда, выжигающая душу каленым железом.

– Уведи ее, – бросил Кирицугу Джеймсу. – Вы устраиваете цирк на глазах детей. Это непрофессионально.

Он сел обратно за стол, повернувшись к Роуз. Девочка смотрела на него с немым благоговением.

– Ты знала? – тихо спросил он у нее.

– Я догадывалась, – прошептала Роуз. – В семейном гобелене в Годриковой Лощине твое имя никогда не исчезало. Оно просто мерцало серым цветом. Отец всегда завешивал его картиной. А мама... мама по ночам плакала в детской. Она хотела поехать за тобой, Гарри. Правда хотела. Но директор наложил на нее чары умиротворения и внушения. Она не могла сопротивляться.

Кирицугу помолчал секунду. Его лицо оставалось каменной маской.

– Это ее выбор. Взрослые люди несут ответственность за свою слабость. Если ты поддаешься чарам — ты становишься соучастником. Запомни это, Роуз. Слабость убивает чаще, чем злодейский умысел.

Девочка медленно, торжественно кивнула, запечатлевая этот урок в памяти навсегда.

***

Напряжение в зале удалось разрядить лишь через четверть часа, когда Дамблдор, вернув себе маску доброжелательного наставника, официально представил Кубок Огня.

Древний деревянный артефакт, охваченный танцующим сине-белым пламенем, был установлен в центре зала. Вокруг него директор очертил тонкую золотую линию — возрастную черту, преодолеть которую могли лишь те, кому исполнилось семнадцать лет.

– У каждого из вас есть ровно двадцать четыре часа, чтобы принять решение, – вещал Дамблдор, но его взгляд то и дело возвращался к столу Когтеврана. – Турнир опасен. Тот, чье имя выбросит пламя, не сможет отказаться. Подумайте дважды, прежде чем бросить пергамент в огонь.

Когда банкет завершился, студенты начали расходиться по спальням. Годрик Поттер, окруженный гриффиндорцами, громко заявлял, что найдет способ обойти возрастную черту с помощью отцовской мантии-невидимки или зелья старения, но его голос звучал фальшиво. Спесь поблекла. Тень старшего брата легла на его сияющий образ тяжелым, удушливым саваном.

Делегация Шармбатона покинула замок, направившись к своей огромной карете, припаркованной на опушке Запретного леса. Огромные крылатые кони абраксаны шумно фыркали в ночной прохладе, переступая тяжелыми копытами.

Кирицугу не пошел спать.

Пока студенты устраивались в комфортабельных комнатах заколдованной кареты, он лично приступил к развертыванию периметра.

– Шино, сектор север-северо-запад, – раздавал он короткие указания в темноте. – Установи датчики движения с инфракрасной подсветкой по кромке леса. Если оттуда полезет местная фауна — сразу ставь радиоуправляемые мины с направленным взрывом. Никакой магии, только механика, чтобы не фонило на защитных куполах замка.

– Сделано, босс, – девочка ловко запрыгнула на ветку векового вяза, растворяясь в листве.

– Сая, внутренний периметр. Ритуальные печати от астральных проекций и ментального сканирования. Старик наверняка попытается прощупать нас легилименцией во сне.

– Слушаюсь, Кирицугу, – жрица поклонилась и неслышно заскользила вдоль деревянных бортов кареты, расклеивая тонкие полоски освященной рисовой бумаги.

Сзади скрипнули ступени. Флёр Делакур спустилась вниз. Она сменила шелковую школьную мантию на темно-серый тактический комбинезон, плотно облегавший фигуру. Ее волосы были заплетены в тугую косу, уложенную под воротник.

– Ты не спишь, – констатировала она, подходя ближе и вдыхая прохладный воздух шотландского предгорья.

– Сон — это роскошь, которую наемники позволяют себе только на защищенных базах, – отозвался Кирицугу, вглядываясь в громаду замка Хогвартс через призму тепловизора. Окна башен светились мягким желтым светом. – Это место нашпиговано врагами.

– Твоя семья... – начала Флёр, но осеклась.

– У меня нет семьи, кроме команды, – отрезал он. – Биологические доноры не имеют значения. Джеймс слаб и самонадеян. Мальчишка — пустышка, набитая чужими ожиданиями. Единственная, кто представляет хоть какой-то интерес — девочка, Роуз. У нее есть мозги, но в этом осином гнезде она долго не протянет, если не научится защищаться.

Флёр помолчала, глядя на то, как Кирицугу привычным движением достает из кармана сигарету и подносит к ней зачарованную зажигалку. Огонек на мгновение осветил его осунувшееся, изрезанное внутренними шрамами лицо.

– Ты бросишь свое имя в Кубок? – спросила она.

– Нет. Я наемник, а не гладиатор. Мой контракт — обеспечить твою безопасность и твою победу. Ты бросишь имя на рассвете.

– Кирицугу, – девушка шагнула ближе, и в ее серебристых глазах мелькнула редкая для нее неуверенность. – Я справлюсь? Против Крама, против лучших из Хогвартса?

Кирицугу медленно выдохнул струю сизого дыма в ночное небо.

– Крам умеет летать. Английские чемпионы умеют произносить заклинания. Но ни один из них не знает, что такое настоящий голод, холод и предсмертный хрип врага на дистанции удара ножом. Я учил тебя выживать, Флёр. Если ты будешь следовать протоколу, ты не просто победишь. Ты сотрешь их в порошок.

На губах француженки появилась хищная, опасная улыбка, перенятая у своего наставника:

– Приму к сведению.

***

На следующий день, ровно в полдень, Флёр Делакур в сопровождении мадам Максим перешагнула золотую черту Дамблдора. Ее пергамент с легким шелестом упал в синее пламя, которое на мгновение вспыхнуло алым и поглотило жертву.

Весь день ученики Хогвартса обсуждали предстоящий выбор. Близнецы Уизли попытались обмануть кубок с помощью зелья старения, но были с позором выброшены за пределы круга, обзаведясь седыми бородами под дружный хохот зала. Виктор Крам опустил свое имя под одобрительный гул дурмстранговцев.

Кирицугу наблюдал за происходящим из тени дальней колонны Большого зала.

Он чувствовал это. Воздух вокруг Кубка Огня был отравлен.

Среди древней, нейтральной магии судейского артефакта тончайшей ядовитой нитью вился след Конфундуса — мощнейшего заклятия помрачения разума, наложенного мастером высшего класса. Кто-то взломал структуру чар, внушив Кубку, что в турнире участвуют не три, а четыре школы.

Взгляд Кирицуги скользнул к преподавательскому столу. Грюм сидел, вцепившись скрюченными пальцами в кубок с тыквенным соком. Его волшебный глаз бешено вращался, но Кирицугу заметил микроскопическое движение левой руки мнимого аврора — привычка поправлять невидимый рукав, свойственная нервным аристократам, а не старому боевому псу.

«Крауч, – окончательно утвердился в догадке Кирицугу. – План Волан-де-Морта очевиден. Им нужен мальчик. Им нужен Годрик для ритуала возрождения крови. Старик думает, что контролирует ситуацию, позволяя событиям развиваться, чтобы выманить врага. Глупец. Он готов поставить жизнь своего чемпиона на кон ради иллюзии контроля».

Хэллоуинский пир близился к завершению. Тарелки очистились сами собой, и в зале воцарилась напряженная, звенящая тишина.

Альбус Дамблдор подошел к Кубку Огня.

Пламя внутри чаши внезапно посинело, затем вспыхнуло ослепительным кармином. Первый обгоревший кусок пергамента вылетел в воздух.

– Чемпион Дурмстранга! – провозгласил Дамблдор, поймав листок. – Виктор Крам!

Зал взорвался аплодисментами. Болгарин тяжело поднялся и проследовал в боковую комнату для чемпионов.

Через минуту пламя выплюнуло второй пергамент.

– Чемпион Шармбатона! – голос директора дрогнул, но остался звучным. – Флёр Делакур!

Француженка плавно поднялась со своего места. Ее лицо было абсолютно спокойным. Перед тем как шагнуть к двери, она бросила быстрый взгляд на Кирицугу. Тот едва заметно кивнул, подтверждая: протокол активирован.

Зал затаил дыхание в ожидании третьего имени. Никто не сомневался, кто станет чемпионом Хогвартса. Седрик Диггори сидел прямой как струна за столом Пуффендуя, Годрик Поттер с победной ухмылкой уже наполовину поднялся со скамьи Гриффиндора, предвкушая триумф.

Пламя взметнулось в третий раз.

– Чемпион Хогвартса... – Дамблдор развернул листок, и на его лице промелькнуло искреннее удивление. – Седрик Диггори!

Стол барсуков взорвался безумным ревом. Пуффендуйцы вскакивали на скамейки, обнимались, кричали от счастья. Седрик, сияя от гордости, пошел в комнату чемпионов.

Годрик замер, наполовину стоя, с разинутым ртом. Его лицо побелело, затем покрылось красными пятнами ярости:

– Что?! Это ошибка! Я должен быть там! Папа!

Джеймс Поттер вскочил со своего места, но не успел произнести ни слова.

Кубок Огня не угас.

Напротив, синее пламя зашипело, вздымаясь к самому потолку. Языки огня почернели, выбрасывая в воздух клубы едкого, пахнущего серой дыма. Магический артефакт затрясся на своем постаменте, словно разрываемый внутренним противоречием.

И из черного пламени вылетели два обрывка пергамента.

Дамблдор машинально выбросил руку, перехватывая их на лету. Его брови сошлись на переносице, пальцы сжались так, что бумага жалобно хрустнула.

В зале повисла мертвая тишина, нарушаемая только потрескиванием свечей.

– Четвертый чемпион... – голос Дамблдора потерял всякую торжественность, став сухим и надтреснутым. – Годрик Поттер.

– Да! – взвизгнул Годрик, моментально забыв об унижении. – Я же говорил! Кубок знает истинного героя! Я избранный!

Гермиона Грейнджер побледнела, схватившись за край стола. Джеймс торжествующе осклабился, выпятив грудь, хотя Лили рядом с ним тихо застонала, вцепившись пальцами в волосы.

– Но есть... еще одно имя, – Дамблдор медленно поднял второй листок, и его взгляд сквозь очки-половинки вонзился прямо в темный угол зала, где стоял парень в черном пальто. – Пятый чемпион... Гарри По