← Назад к обзору

Том

Шепот за закрытыми дверями

В тренировочном зале компании всегда пахло одинаково: смесью кондиционера для белья, антисептика и пота. Этот запах стал для Джуёна синонимом дома, но сегодня он казался удушающим. Музыка стихла пять минут назад, и мемберы The Boyz, тяжело дыша, разбрелись по углам, чтобы глотнуть воды.

Хенджэ, как всегда, был эпицентром шума. Он подскочил к Джуёну и, не обращая внимания на его усталость, с размаху хлопнул по плечу, едва не выбив из рук бутылку.

– Видел, как мы синхронно сделали этот переход? – Хенджэ просиял, и его лицо, раскрасневшееся от нагрузки, выглядело по-настоящему медвежьим и добрым. – Джуён-и, если мы так же выложимся на камбэке, фанаты просто с ума сойдут. Мы с тобой — убойная сила!

Джуён заставил себя улыбнуться. Он искренне любил Хенджэ. Его прямолинейность и эта щенячья радость жизни часто спасали группу от депрессивных настроений. Но сейчас, когда рука Хенджэ по-хозяйски лежала на его шее, Джуён чувствовал на себе другой взгляд. Холодный. Колючий. Взгляд, который прожигал дыру в его спине.

Ёнхун стоял у зеркала, делая вид, что поправляет челку. Его лицо было непроницаемым, как у мраморной статуи. «Ледяной принц» во всей красе. Только Джуён знал, что за этой маской скрывается человек, который полчаса назад в раздевалке едва не сорвался на крик, потому что Джуён слишком долго задерживал взгляд на Хенджэ во время хореографии.

– Да, хён, это было мощно, – ответил Джуён, аккуратно высвобождаясь из объятий. – Пойду умоюсь, лицо горит.

Он прошел мимо Ёнхуна, едва коснувшись его локтем. Это было почти незаметно, секундный контакт, но ток, прошедший между ними, был сильнее любого электрического разряда.

В туалете Джуён плеснул в лицо ледяной водой. Он смотрел на себя в зеркало и видел не «харизматичного танцора», а парня, который запутался в собственной лжи.

Дверь открылась и закрылась с резким щелчком. Послышался звук поворота замка. Джуён даже не обернулся.

– Ты делаешь это специально? – Голос Ёнхуна дрожал от сдерживаемого гнева.

Джуён выпрямился, вытирая лицо бумажным полотенцем.

– Делаю что, Ёнхун-а? Работаю? Танцую в паре с Хенджэ, как прописано в нашей схеме?

– Ты позволяешь ему так на себя смотреть! – Ёнхун подошел вплотную, его плечи мелко подрагивали. – Ты же знаешь, что все в общежитии только и говорят о вас двоих. Эрик уже, кажется, распланировал вашу свадьбу. А ты стоишь и улыбаешься, будто тебе это нравится.

Джуён вздохнул, чувствуя, как внутри закипает ответная вспышка раздражения. Его обычно спокойный нрав давал трещину только рядом с Ёнхуном.

– А что мне делать? Оттолкнуть его? Сказать: «Извини, Хенджэ, я не могу с тобой дружить, потому что каждую ночь я задыхаюсь от любви к другому мемберу, который боится даже признаться в этом самому себе»? Это ты хочешь услышать?

Ёнхун замер. Его вспыльчивость всегда была лишь защитной реакцией на уязвимость. Он был тем самым парнем, который мог расплакаться из-за грустной мелодии, и сейчас его глаза начали предательски блестеть.

– Это не «привилегии», Джуён... – прошептал он, теряя весь свой боевой запал. – Это пытка. Видеть, как тебя шипперят с кем-то другим, пока я вынужден играть роль твоего холодного коллеги.

Джуён шагнул вперед и обхватил лицо Ёнхуна ладонями. Его пальцы были еще прохладными от воды, но кожа Ёнхуна пылала.

– Ты сам установил эти правила, – мягко сказал Джуён, глядя прямо в глаза старшему. – Ты сказал, что если мы признаемся, группе конец. Что это просто физика. Но мы оба знаем, что физика не заставляет сердце так болеть.

Ёнхун всхлипнул, и эта единственная слеза, скатившаяся по его щеке, разбила сердце Джуёна. Он притянул его к себе, пряча лицо в изгибе шеи Ёнхуна.

– Я ненавижу это, – пробормотал Ёнхун в плечо младшего. – Я ненавижу то, как сильно я от тебя завишу. Это как наркотик. Когда ты рядом, мне мало. Когда ты с Хенджэ, мне хочется всё разрушить.

– Хенджэ — мой друг, – Джуён начал медленно поглаживать Ёнхуна по спине, успокаивая его, как напуганного ребенка. – Он добрый и искренний, и он понятия не имеет, что происходит. Он видит во мне брата. А я... я вижу в тебе всё.

Они стояли в тишине туалетной комнаты, прижавшись друг к другу, пока за дверью слышались голоса других мемберов и шум коридора. Этот контраст между их тайным миром и ярким, шумным миром The Boyz становился всё более невыносимым.

– Нам пора выходить, – сказал Ёнхун спустя несколько минут, отстраняясь и вытирая глаза. – Сону начнет задавать вопросы, если мы пропадем оба.

– Пусть задает, – Джуён поймал его руку и крепко сжал пальцы. – Рано или поздно нам придется перестать прятаться в тени, хён.

– Не сегодня, – Ёнхун натянул свою маску «принца», поправляя одежду. – Пожалуйста, не сегодня.

***

Вечером в общежитии царила привычная атмосфера хаоса. Сону и Эрик, развалившись на ковре, спорили о чем-то, тыкая пальцами в экран телефона.

– Смотри, смотри! – Эрик подпрыгнул на месте. – Фанаты выложили превью с сегодняшней тренировки. Хенджэ-хён там так смотрит на Джуёна, будто он — центр его вселенной. Сону, я говорю тебе, к концу месяца они объявят, что встречаются. Или хотя бы Джуён признается.

Сону лениво жевал чипсы, прищурившись.

– Не знаю, Эрик. Мне кажется, ты упускаешь что-то важное. Ты видел лицо Ёнхуна-хёна сегодня? Он выглядел так, будто готов убить любого, кто подойдет к Джуёну ближе, чем на метр.

– Да он всегда такой, – отмахнулся Эрик. – Он же наш «ледяной принц». Ему просто не нравится, когда в зале слишком шумно.

Хенджэ, сидевший на диване с ноутбуком, громко расхохотался.

– Эй, вы двое! Хватит сводить меня с Джуёном. Он для меня как младший брат, хоть мы и одногодки по вайбу. Он слишком правильный для моих шуточек.

– Ага, расскажи это своим фанатам, – хмыкнул Сону.

Джуён вышел из кухни с двумя чашками чая. Одну он поставил перед Хенджэ, вызвав у того благодарную улыбку и очередной хлопок по плечу.

– Спасибо, Джуён-и! Ты лучший.

Джуён кивнул и направился к комнате Ёнхуна. Он не спросил, хочет ли тот чаю. Он просто знал.

Когда он вошел, Ёнхун лежал на кровати с книгой, которую явно не читал — страница была открыта на середине уже полчаса. Джуён молча поставил чашку на тумбочку.

– Твой любимый, с ромашкой, – тихо произнес он.

Ёнхун отложил книгу и сел, подтягивая колени к груди. В домашней футболке и с растрепанными волосами он выглядел совсем не как принц. Он выглядел как человек, который безумно устал от собственной роли.

– Они всё еще спорят? – спросил Ёнхун, кивнув в сторону двери.

– Эрик уверен, что выиграет твои кроссовки, – Джуён присел на край кровати.

Ёнхун горько усмехнулся.

– Если бы они знали, что мы делаем, когда они засыпают... Эрик бы в обморок упал.

– А может, стоит дать ему повод? – Джуён подался вперед, сокращая расстояние.

– Ты с ума сошел? – Глаза Ёнхуна расширились. – Мы не можем. Ты знаешь, чем это чревато. Скандал, агентство, фанаты...

– Я не говорю о каминг-ауте на весь мир, – Джуён коснулся колена Ёнхуна. – Я говорю о том, чтобы перестать притворяться чужими перед мемберами. Хенджэ — мой лучший друг, и мне тошно от того, что я лгу ему каждый день. Он думает, что я одинок, и пытается меня «пристроить» к себе, потому что любит меня как брата. А ты... ты мучаешься от ревности там, где ее не должно быть.

Ёнхун опустил голову. Его вспыльчивость ушла, оставив после себя лишь горькую пустоту.

– Я просто боюсь, Джуён. Боюсь, что если это станет реальным для других, оно потеряет свою магию. Или, наоборот, станет слишком тяжелым. Сейчас это наша тайна. Наша зависимость. Наша... дружба с привилегиями.

– Это не дружба, – Джуён взял его за подбородок, заставляя поднять взгляд. – Друзья не чувствуют, как у них останавливается сердце, когда другой входит в комнату. Друзья не запоминают каждое родимое пятно на теле друг друга. И друзья не целуются так, будто это последний глоток воздуха перед концом света.

Джуён притянул его к себе. Поцелуй был медленным, тягучим, пропитанным горечью чая и сладостью запрета. Ёнхун ответил с той самой жадностью, которая всегда выдавала его истинные чувства. Его руки вцепились в плечи Джуёна, пальцы сминали ткань футболки. В этом жесте было столько отчаяния, что Джуён почувствовал, как у него самого наворачиваются слезы.

– Я люблю тебя, – прошептал Джуён в самые губы Ёнхуна.

Мир будто замер. Это слово, которое они так старательно избегали, наконец было произнесено вслух. Оно не разрушило стены комнаты, не вызвало землетрясения, но для Ёнхуна оно прозвучало как смертный приговор и спасение одновременно.

– Не говори этого, – Ёнхун зажмурился, прижимаясь лбом к плечу Джуёна. – Пожалуйста, не говори. Если ты это скажешь, я не смогу завтра снова играть в «холодного принца».

– Тебе и не нужно, – Джуён погладил его по волосам. – Просто будь собой. Хотя бы со мной.

В ту ночь они не занимались любовью. Они просто лежали в темноте, переплетясь ногами, слушая дыхание друг друга. Это была та самая близость, которой Ёнхун боялся больше всего — душевная нагота, которую не скроешь за красивой внешностью или дерзкими танцами.

На следующее утро за завтраком Хенджэ был на удивление тихим. Он переводил взгляд с Джуёна на Ёнхуна и обратно.

– Ребят, – наконец произнес он, откладывая палочки. – Я, конечно, мишка и всё такое, но я не слепой.

Эрик и Сону замерли с открытыми ртами.

– Хён, ты о чем? – осторожно спросил Эрик.

Хенджэ посмотрел на Джуёна, и в его добрых глазах не было ни капли насмешки. Только печаль и понимание.

– Джуён-и, ты сегодня утром смотрел на Ёнхуна так, как никогда не смотрел на меня. И даже на сцене. Это был взгляд человека, который нашел свой дом.

В кухне повисла звенящая тишина. Ёнхун почувствовал, как его ладони мгновенно стали влажными. Он готов был вскочить и убежать, спрятаться в своей «ледяной» крепости, но почувствовал, как под столом рука Джуёна накрыла его ладонь. Крепко. Надежно.

– Хенджэ-хён... – начал Джуён, но Хенджэ поднял руку, останавливая его.

– Не надо оправданий. Я просто хочу сказать... – Хенджэ улыбнулся, и эта улыбка была самой теплой вещью, которую Ёнхун видел за последнее время. – Если вы счастливы, то к черту все ставки. Эрик, Сону, вы проиграли оба. Никаких «Джуён и Хенджэ». Здесь что-то гораздо более серьезное.

Сону медленно кивнул, внимательно глядя на их сцепленные под столом руки, которые теперь были видны всем.

– Ого, – прошептал Эрик. – Так значит... Бермудский треугольник действительно сломался?

– Нет, – Джуён наконец поднял голову, и его взгляд был дерзким и уверенным. – Он просто обрел свою истинную форму.

Ёнхун почувствовал, как тяжелый камень, который он носил в груди месяцами, наконец начал крошиться. Он посмотрел на мемберов — на шумного Хенджэ, на удивленного Эрика, на понимающего Сону. И впервые за долгое время ему не захотелось плакать от боли. Ему захотелось улыбнуться.

– Простите, что не сказали раньше, – голос Ёнхуна был тихим, но твердым. – Мы сами только вчера... поняли.

– Поняли они, – фыркнул Сону, хотя в его глазах плясали искорки. – Да вы полгода ходили как привидения. Ладно, Джуён, теперь ты официально должен мне новые кроссовки вместо Эрика. За моральный ущерб от вашей скрытности.

Все засмеялись, и этот смех смыл остатки напряжения. Тень, в которой они прятались, окончательно исчезла, уступив место яркому, честному свету.

Позже, когда они остались вдвоем в коридоре, Ёнхун прислонился к стене, глядя на Джуёна.

– Ты был прав, – сказал он. – Скрываться было тяжелее, чем признаться.

Джуён подошел ближе, упираясь руками в стену по обе стороны от головы Ёнхуна.

– Я всегда прав, хён. Тебе просто нужно было время, чтобы это осознать.

– Самоуверенный кот, – Ёнхун потянул его за воротник футболки, притягивая для поцелуя.

Теперь им не нужно было ждать ночи. Им не нужно было называть это «привилегиями». Потому что любовь, даже если она началась как зависимость в темноте, всегда стремится к свету. И теперь этот свет принадлежал им двоим.

Хенджэ, проходя мимо, только качнул головой и весело крикнул:

– Эй, голубки, у нас тренировка через десять минут! Не опоздайте, иначе я расскажу менеджеру, кто у нас в группе настоящий «солнечный дуэт»!

Джуён и Ёнхун переглянулись и одновременно рассмеялись. Впереди было много трудностей, косых взглядов и сложных разговоров с компанией, но главное они уже сделали. Они перестали быть тенью друг друга. Они стали реальностью.