← Назад к обзору

Сын Северных медведей

Сталь, лазурь и вечная мерзлота

– Добро пожаловать в Аместрис, мадемуазель Делакур, – негромко закончил Леон.

Его голос звучал спокойно, почти отрешённо, словно перед ним стояла не полувейла редчайшей, сводящей с ума красоты, а рядовой часовой, явившийся с вечерним докладом.

Флёр застыла. Ее безупречно вылепленные губы приоткрылись, но ни одного колкого или снисходительного слова с них не сорвалось. Она привыкла к тому, что на нее смотрят с трепетом, похотью, ревностью или испугом. Но в глазах этого белоголового мальчишки не отразилось ровным счётом ничего. Лишь бездонная, прозрачная толща полярного льда, сквозь которую невозможно было пробиться. Впервые в жизни ее природный шарм, передававшийся по женской линии рода Делакур на протяжении веков, не просто дал осечку — он разбился о глухую стену чужой воли.

– Благодарю, месье Армстронг, – наконец выдавила она, вскинув подбородок и отчаянно пытаясь вернуть себе маску надменной невозмутимости. Французский акцент придавал ее английской речи певучесть, но в интонациях отчетливо звенело скрытое раздражение. – Редко приходится встречать столь... выдержанных юношей.

– На Севере выдержка — это условие выживания, – холодно парировал Леон. – Те, кто отвлекается на иллюзии, замерзают в сугробах за десять минут.

Стоявший позади Эдвард Элрик сдавленно фыркнул в кулак, изо всех сил стараясь не заржать в голос. Оливье Армстронг даже не улыбнулась, но в ее прищуренных глазах мелькнуло мрачное удовлетворение.

– Довольно любезностей, – отрезала генерал-майор, повернувшись к послу. – Порт Крета — приграничная зона, господа дипломаты. Здесь слишком много ушей, принадлежащих контрабандистам и разведчикам соседних государств. Наш бронепоезд уже подан на закрытую ветку. Все вопросы мы обсудим на пути в Централ. Прошу следовать за мной.

Посол Альфонс Делакур вежливо поклонился, взмахнув тонкой ладонью:

– Весьма предусмотрительно, мадам Армстронг. Мы с радостью примем ваше сопровождение.

Охрана магов — четверо подтянутых мужчин в элегантных боевых мантиях — настороженно двинулась следом, держа правые руки у потайных карманов, где покоились волшебные палочки. Они шли по мощеной набережной, с явным презрением оглядывая массивные паровые краны, коптящие угольным дымом склады и шеренги аместрийских солдат. Для чистокровных волшебников мир магглов всегда оставался грязным, шумным и механистическим.

Но когда они подошли к специальной железнодорожной платформе, даже французские гвардейцы невольно замедлили шаг.

Перед ними высился исполин.

Бронепоезд Северного корпуса «Полярный волк» казался порождением сурового сумрачного гения. Черные клепаные листы броневой стали толщиной в несколько дюймов, узкие амбразуры для тяжелых пулеметов, сдвоенные башни корабельных орудий на центральных платформах и мощный паровоз, похожий на закованного в железо носорога. Никаких украшений, никаких гербов, кроме лаконичного серебряного щита Бриггса. От этой машины веяло концентрированной, безжалостной мощью индустриальной эпохи.

– Варварская конструкция, – тихо, но достаточно отчетливо прошептал один из французских охранников на родном языке, кривя губы. – Гора ржавого железа, движимая паром.

Не успел он закончить фразу, как шедший впереди Эдвард Элрик резко развернулся на каблуках. Его золотистые глаза полыхнули опасным огнем:

– Что ты там вякнул, франт в шелках?! Это «ржавое железо» разгоняется до восьмидесяти километров в час и способно выдержать прямое попадание гаубичного снаряда! Если ваши дурацкие деревянные палочки могут сделать что-то прочнее титановой брони, я лично съем свой плащ!

Маг удивленно моргнул, не ожидая, что невысокий подросток в красном свободно понимает французский язык:

– Я лишь констатировал факт, мальчик...

– Кого ты назвал мальчиком, размером с горошину?! – взорвался Эд, уже занося кулак из сверкающей автоброни, шарниры которой угрожающе взвыли.

– Стальной, – раздался спокойный, но леденящий кровь голос Оливье.

Эдвард мгновенно замер, покрылся испариной и вытянулся по струнке:

– Виноват, мэм!

– В вагон. Живо, – скомандовала генерал. Затем она медленно перевела взгляд на говорившего мага. Охранник внезапно почувствовал, как по спине пробежал первобытный холодок — женщина не доставала оружия, но аура командира, привыкшего без колебаний отправлять на смерть тысячи людей, давила тяжелее любого темного проклятия. – Еще одно замечание в адрес техники моей армии, месье, и вы пойдете до столицы пешком. По шпалам. Под конвоем.

Посол Делакур мягко, но властно положил руку на плечо своему подчиненному:

– Прошу прощения за бестактность моей охраны, генерал Армстронг. Жан-Поль забыл, что находится в гостях у величайшей военной державы континента. Мы ценим вашу заботу о нашей безопасности.

Флёр шла позади отца, бросая украдкой взгляды на Леона. Мальчик шел ровным, пружинистым шагом, совершенно не обращая внимания на перепалку. Его рука покоилась на рукояти палаша с естественностью профессионального мечника. Она пыталась уловить хоть какую-то брешь в его защите, прочесть его мысли или хотя бы поверхностные эмоции. Но все, что она чувствовала от него своей тонкой эмпатией — это тяжелый, глухой ритм биения сердца и странное, почти пугающее ощущение колоссального давления под тонкой коркой льда.

Словно под кожей этого подростка дремал спящий вулкан, засыпанный вечными снегами.

***

Штабной вагон бронепоезда внутри оказался куда более комфортабельным, чем можно было ожидать от военной машины. Обшитые темным дубом стены, мягкие диваны, обитые зеленой кожей, полированный длинный стол и карта континента во всю переборку. Впрочем, даже здесь аскетизм брал верх: никаких излишеств, кроме тяжелых хрустальных пепельниц и надежно закрепленных ламп.

Поезд тронулся с глухим металлическим скрежетом. За бронированными стеклами поплыли серые прибрежные холмы, сменяясь бесконечными равнинами запада Аместриса.

Оливье заняла место во главе стола, указав послу на кресло напротив. Леон встал по ее правую руку, сложив руки за спиной. Эдвард сел чуть поодаль, разложив перед собой блокнот и демонстративно точа карандаш армейским ножом. Флёр устроилась рядом с отцом, расправив полы лазурной мантии и стараясь казаться абсолютно равнодушной к происходящему.

– Итак, господин посол, – начала Оливье, барабаня тонкими пальцами по столешнице. – Наш путь займет около четырнадцати часов. Давайте отбросим пустую дипломатическую шелуху. Зачем Франция пересекла океан? Если бы вам требовались лишь торговые соглашения после смены власти в Аместрисе, вы бы обратились через консульство в Аэриго. Но вы притащили сюда корабль с зачарованными парусами и привезли специалистов по тайнам. Чего вы хотите?

Альфонс Делакур тяжело вздохнул, снял перчатки из драконьей кожи и аккуратно положил их на полированное дерево:

– Прямота — достоинство сильных, генерал. Что ж, я приму ваши правила. Причина нашего визита лежит за гранью обычной политики. То, что произошло в Централ-Сити две недели назад... всколыхнуло планету.

– Вы имеете в виду государственный переворот? – прищурилась Оливье.

– Мы имеем в виду попытку ритуального жертвоприношения пятидесяти миллионов душ, – тихо, но с абсолютной серьезностью произнес Делакур.

В вагоне повисла тяжелая тишина. Эдвард перестал скрипеть ножом по графиту. Даже стук колес бронепоезда на мгновение показался приглушенным.

– Откуда... – начал было Эд, но Оливье жестом велела ему замолчать.

– Наши сейсмомагические и астрономические обсерватории в Пиренеях зафиксировали аномалию чудовищных масштабов, – продолжил посол. – Небо над вашим континентом на несколько минут окрасилось в спектр, который в наших древних книгах связывают с вратами запредельного мира. Подобная концентрация духовной энергии могла означать лишь одно: кто-то пытался разорвать грань реальности. Магический мир Европы был на грани паники. Если бы этот ритуал удался... волна отката смыла бы половину жизни на нашей планете.

– Но мы остановили его, – произнес Леон. Его голос прозвучал ровно, без хвастовства, как простая констатация факта. – Чудовище мертво. Угроза ликвидирована.

Флёр посмотрела на него. В ее сапфировых глазах сквозило недоверие:

– *Вы* остановили? Неужели магглы... простые военные с пушками смогли уничтожить сущность, обладавшую силой малого божества?

– Не называй нас этим словом, девчонка, – резко бросил Эдвард, сверкнув глазами. – Ваши сказки о «магглах» оставьте для своих резерваций. Мы — алхимики. Мы подчиняем законы вселенной наукой, разумом и эквивалентным обменом. Пока ваши так называемые великие волшебники прячутся по закоулкам Европы, дрожа от страха перед собственными тенями, солдаты Аместриса выгрызли эту победу зубами, кровью и порохом!

– Эдвард прав в одном, мадемуазель, – негромко добавил Леон, и Флёр снова вздрогнула от холода в его взгляде. – Человек, не способный понять цену победы, не имеет права судить тех, кто ее заплатил. В той бойне погибли сотни людей. Моя мать была тяжело ранена. Мои друзья потеряли близких. Мы не просили вашей помощи тогда. И не нуждаемся в вашей снисходительности сейчас.

Флёр вспыхнула, ее фарфоровая кожа покрылась румянцем, но на этот раз в ее взгляде не было надменности. Она впервые увидела в этом тринадцатилетнем подростке не просто строптивого мальчика, а ветерана. Человека, который стоял перед лицом первобытного ужаса и не отвел глаз. В глубине души юной вейлы, гордой и неприступной, что-то дрогнуло. Сила всегда притягивала ее соплеменниц, но эта сила была иной — чистой, суровой и пугающе зрелой.

– Прошу прощения, – тихо, едва слышно произнесла она, опустив глаза. – Я не хотела оскорбить память павших.

Альфонс Делакур бросил на дочь короткий, удивленный взгляд — Флёр никогда и ни перед кем не извинялась так искренне, — после чего вновь обратился к Оливье:

– Франция не пришла судить вас, генерал. Напротив. Мы глубоко потрясены стойкостью вашего народа. Министерство Магии Франции и Конфедерация Чародеев хотят гарантий мира. Но есть и вторая, куда более деликатная цель нашей миссии.

Посол открыл кожаный портфель и достал тонкую хрустальную колбу, внутри которой мерцала крошечная, тускло светящаяся золотистая нить.

– Это поисковый артефакт крови, – пояснил он. – Созданный по заказу Отдела Тайн еще десять лет назад. Британия погружается во тьму, генерал. Их правительство слепо и коррумпировано. Их великий лидер, Альбус Дамблдор, объявил спасителем мира мальчика по имени Бен Поттер. Ребенка холят, лелеют, тренируют на глазах у публики, внушая ему величие. Но наши аналитики в Париже с самого начала знали: Дамблдор ошибся. Или намеренно солгал.

Леон чуть заметно прищурился. Внутри него шевельнулось воспоминание: пылающая детская комната, растерянный голос отца, властный силуэт старика с длинной седой бородой...

*«Я нарекаю тебя, Бен Поттер, Мальчиком-Который-Выжил...»*

– Почему вы считаете, что он ошибся? – спросила Оливье, ее пальцы легли на рукоять сабли.

– Потому что проклятие, поразившее Темного Лорда Волан-де-Морта, раскололо пространство, – ответил Делакур. – Отдача подобной силы не могла оставить след лишь на одном ребенке. В той колыбели был первенец. Гарри Поттер. Мальчик, чье магическое ядро при рождении сияло ярче, чем у любого чистокровного мага за последние пятьсот лет. Дамблдор утверждал, что оставил младенца у маггловских родственников ради его же безопасности. Но когда французская разведка попыталась проверить дом в графстве Суррей шесть лет назад... там никого не было. Ребенок исчез в ночь трагедии.

Посол поднял хрустальную колбу. Золотистая нить внутри стекла внезапно задрожала. Она вытянулась, налилась ярким светом и, преодолевая сопротивление, изогнулась, указывая точно в грудь Леона Армстронга.

– Кровь не лжет, – прошептал Делакур, глядя на белоголового подростка с благоговейным ужасом. – Тысячи миль океана глушили этот зов. Но здесь, в одном вагоне... Гарри Поттер. Наследник древнейшего и благороднейшего дома Поттеров. Пропавший первенец.

В купе повисла звенящая тишина. Даже паровозный гудок за окном показался далеким и чужим.

Флёр Делакур смотрела на Леона широко распахнутыми глазами. Ее дыхание перехватило:

– Это... это он? Тот самый призрак, о котором шептались во всех салонах Парижа?

Леон медленно перевел взгляд с сияющей колбы на посла. Его лицо оставалось маской из белого гранита. Ни единая мышца не дрогнула.

– Меня зовут Леон Армстронг, – произнес он, и в его голосе не было и капли сомнения. – Я не знаю никакого Гарри Поттера. Человек с таким именем умер той ночью, когда его бросили на пороге чужого дома, как ненужный мусор, ради славы его брата.

– Леон... твой род, твое наследие в Англии колоссально! – горячо заговорил Делакур. – Твои родители живы! Они оплакивают тебя... ну, по крайней мере, твоя мать...

– Моя мать сидит напротив вас, – отрезал мальчик, кивнув на Оливье.

Оливье Армстронг медленно поднялась со своего места. Ее сабля со звоном покинула ножны ровно на два дюйма. Звук обнажаемой стали заставил французских магов вскочить, их руки метнулись к палочкам, но Эдвард Элрик тут же встал между ними, его металлическая рука со свистом рассекла воздух, а лицо исказила звериная гримаса:

– А ну руки на стол, колдуны недоделанные! Дернетесь — я переломаю ваши палочки быстрее, чем вы успеете пискнуть свое заклинание!

– Отставить, – скомандовала Оливье. Ее голос прозвучал тихо, но сила приказа прижала всех к местам. Сабля с глухим щелчком вернулась в ножны. Женщина посмотрела на посла Делакура взглядом, от которого замерзала кровь. – Слушайте меня внимательно, месье дипломат. Вы можете называть моего сына кем угодно в своих бредовых отчетах. Но если хоть один британский выродок, будь то чистокровный лорд или этот ваш хваленый Дамблдор, посмеет ступить на землю Аместриса с требованием «вернуть наследника»... я прикажу артиллерии Бриггса стрелять на поражение без предупреждения.

Она наклонилась над столом, глядя послу прямо в зрачки:

– Мой сын выжил на Северном пике, когда ваша хваленая магия оставила его умирать. Он убивал гомункулов, защищая эту страну. Он — Армстронг. И если Британия захочет оспорить это право... пусть присылает армию. Мы закопаем их в наших снегах точно так же, как закапывали драхманцев.

Посол Делакур медленно выдохнул, его лицо осунулось. Он спрятал колбу обратно в портфель:

– Франция не ищет войны с Аместрисом, генерал. Напротив... мы предвидели такой исход. Именно поэтому я привез с собой дочь.

Леон нахмурился:

– При чем здесь она?

Флёр тоже вскинула голову, с возмущением глядя на отца:

– Папа! Что это значит?!

– Это значит, Флёр, что великая игра только начинается, – печально произнес Альфонс. – Дамблдор знает, что всплеск в Аместрисе был связан с древней силой. Он отправил своих шпионов. Рано или поздно Британия придет сюда. Единственный способ защитить Леона от их притязаний и не допустить открытого конфликта между мирами — это создать нерушимый дипломатический союз. Союз между Аместрисом и магической Францией.

– И как же вы планируете его закрепить? – холодно осведомилась Оливье.

– Магической помолвкой, – выдохнул Делакур. – Между Леоном Армстронгом и Флёр Делакур.

***

– ЧТО-О-О-О?! – вопль Эдварда Элрика сотряс бронированные стены вагона так, что с потолка посыпалась пыль. – Вы с ума сошли?! Ему тринадцать! Ей четырнадцать! Вы с луны свалились со своими средневековыми замашками?!

– Заткнись, Стальной! – рявкнула Флёр, вскочив с дивана. Впервые ее маска леди треснула окончательно. В глазах девушки заплясали опасные золотистые искры, а температура в купе резко подскочила, словно в камин плеснули керосина. – Папа, ты в своем уме?! Ты предлагаешь мне... мне, первой красавице Академии Шармбатон, связать свою жизнь с маггловским кадетом?! Без моего согласия?!

– Успокойся, Флёр! – повысил голос посол. – Это не брак прямо сейчас! Это статус защитного пакта! Согласно древним законам Международной Конфедерации, ни одно Министерство Магии, включая британское, не имеет права вмешиваться в жизнь или юрисдикцию лица, состоящего в помолвке с наследницей Высшего Дома Франции! Это свяжет руки Дамблдору! Они не смогут заявить права на Леона, не объявив войну Франции!

– Мне не нужна защита Франции, – ледяным тоном оборвал его Леон.

Он стоял у окна, даже не повернувшись к спорщикам.

– Леон... – начала Оливье, но сын поднял руку, останавливая мать.

– Я сам решаю свою судьбу, – мальчик повернулся. В его лазурных глазах горел тот самый огонь, который заставлял отступать солдат Драхмы. – Я уважаю вашу попытку найти политическое решение, месье Делакур. Но я не стану пешкой в ваших дипломатических играх. И мадемуазель Делакур не станет разменной монетой. Если британцы придут за мной — они встретят сталь Бриггса. Вот мой ответ.

Флёр замерла, тяжело дыша. Ее ярость, готовая выплеснуться удушающим огнем вейлы, внезапно угасла. Она посмотрела на Леона совсем другими глазами.

Ее с детства учили, что мужчины видят в ней лишь трофей, красивую куклу, подтверждение своего статуса. Даже чистокровные наследники британских и французских фамилий падали к ее ногам, пуская слюни от чар и мечтая заполучить ее руку. А этот мальчишка... этот северный волчонок только что отверг союз не потому, что она была ему противна, а потому, что счел такой брак унизительным для них обоих. Он защитил ее свободу так же естественно, как защищал свою собственную.

– Ты гордый дурак, Леон Армстронг, – тихо произнесла Флёр, но в ее голосе больше не было яда.

– На Севере дураки не выживают, – ответил он. – Там выживают те, кто знает цену своему слову.

И в этот момент поезд содрогнулся.

***

Удар страшной силы выбил состав из колеи.

Глухой, чудовищный грохот разнесся по вагону. Многотонная бронированная машина заскрежетала колесами по гравию, срываясь с рельсов. Лампы под потолком лопнули снопом искр, дубовая обшивка затрещала, а людей швырнуло на пол от чудовищной инерции торможения.

Леон среагировал мгновенно, за доли секунды до того, как тело потеряло опору. Он не стал хвататься за поручни. Он упал на одно колено, резко ударил ладонями в стальной пол вагона:

*ХЛОП!*

Синие молнии трансмутации озарили погрузившееся во тьму купе. Из металлических плит пола вырвались толстые стальные скобы, намертво зафиксировав ножки диванов и прижав стол, не позволив мебели превратить пассажиров в кровавое месиво. В следующую секунду Леон прыгнул вперед, перехватив за талию потерявшую равновесие Флёр и с силой вжав ее в угол, прикрывая своим телом от летящих осколков бронестекла.

Поезд пропорол насыпь еще сотню метров и замер, завалившись на правый борт.

– Все живы?! – сквозь звон в ушах проревел голос Оливье. Генерал уже стояла на ногах, ее сабля сверкала в полумраке, а на лбу темнела ссадина.

– Живы! – отозвался Эдвард, выбивая заклинившую дверь ударом автоброни. – Рельсы взорваны! Впереди воронка размером с двухэтажный дом! Это не обычный динамит, генерал!

Флёр тяжело дышала, прижатая к груди Леона. Она чувствовала тепло его тела, запах оружейного масла, морозного ветра и снега. Ее сердце колотилось как безумное, но мальчик уже отстранился, его рука легла на эфес палаша:

– Вы в порядке, мадемуазель?

– Д-да... – выдохнула она, судорожно сжимая в руке тонкую палочку из розового дерева, которую успела выхватить из рукава при падении. – Что это было?

– Нападение, – коротко бросил Леон.

Снаружи раздались первые выстрелы. Затрещали крупнокалиберные пулеметы Бриггса, но почти сразу их захлестнул странный, шипящий звук, похожий на свист сотен ядовитых змей. А затем ночное небо разорвали крики солдат и вспышки неестественного, ядовито-зеленого и багрового пламени.

– Это не армия! – крикнул один из французских охранников, выглянув в разбитую амбразуру. – Месье посол! Там боевые маги! И твари... Мерлин великий, что это за твари?!

Оливье первой выбила боковой аварийный люк и выскочила на насыпь. Леон, Эдвард и маги последовали за ней.

Картина, открывшаяся им, напоминала оживший кошмар.

Бронепоезд сошел с рельсов посреди глухой равнины, зажатой между скалистыми утесами. Солдаты сопровождения вели яростный огонь из винтовок, но их пули отскакивали от мерцающих полупрозрачных щитов, которые держали фигуры в длинных черных плащах и серебряных масках с прорезями для глаз.

– Пожиратели Смерти... – в ужасе прошептал посол Делакур, побелев как полотно. – Это невозможно! Откуда они здесь?!

– Не только они! – крикнул Эдвард, указывая на скалы.

Из темноты ущелья на разбитый состав неслись чудовища. Исполинские создания, сшитые из плоти медведей, волков и людей — остатки химер из секретных лабораторий Централа, оставшиеся без контроля после гибели гомункулов. Но сейчас их глаза горели мутным багровым светом, а на шеях пульсировали странные рунические ошейники.

– Совместная операция, – холодно констатировал Леон, обнажая палаш. – Британские беглецы объединились с недобитками культа гомункулов. Они знали маршрут поезда.

– Они пришли за тобой... и за нами, – прошептала Флёр, встав рядом с ним. Ее сапфировые глаза полыхнули серебром, страх отступил, уступив место ярости истинной дочери огня. – Они хотят уничтожить свидетелей и захватить тебя до того, как мы доберемся до столицы!

Из рядов нападавших магов вперед шагнул рослый волшебник. Его маска была покрыта сложной гравировкой, а палочка источала едкий серый дым.

– Отдайте щенка Поттеров и девку Делакуров! – проскрипел его голос, усиленный заклятием *Сонорус*. – И мы позволим остальным маггловским червям сдохнуть быстро! Вы не понимаете, с кем связались!

Ответом ему стал выстрел из армейского пистолета Оливье. Пуля со звоном расплющилась о щит *Протего* в паре дюймов от лица мага.

– Солдаты Бриггса! – прогремел над пустошью ледяной голос генерала Армстронг. – Враг перед вами! Никаких пленных! Разорвать их на куски!

– В АТАКУ! – взревели уцелевшие пехотинцы, открывая шквальный огонь.

Химеры бросились вперед, перемахивая через обломки вагонов. Эдвард с диким воплем хлопнул в ладоши, вонзил протез в гравий насыпи и воздвиг колоссальную стену из острейших каменных пик, на которые с визгом напоролись первые две твари.

Но трое магов в масках синхронно взмахнули палочками:

– *БОМБАРДА МАКСИМА!*

Чудовищный взрыв разнес каменную стену Эда в щепки, ударная волна смела шеренгу солдат. Две огромные четырехрукие химеры прорвались сквозь брешь, их когтистые лапы были нацелены прямо на посла Делакура.

– *Инсендио!* – крикнул Альфонс, выпустив струю огня, но бронированная шкура монстров лишь задымилась, твари даже не замедлили бег.

– Назад! – крикнул Леон.

Мальчик сделал шаг вперед. Он не чертил круг. Он не просил помощи у высших сил.

Он просто соединил ладони перед грудью.

Воздух вокруг него мгновенно закристаллизовался. Температура рухнула на тридцать градусов за долю секунды, так что дыхание людей вырвалось густыми клубами пара.

*ХЛОП!*

Леон опустил руки на землю.

Вместо обычной алхимии земли, к которой привыкли аместрийцы, из-под камней вырвался ревущий гейзер абсолютного холода. Вода, скрытая в подземных жилах насыпи, повинуясь воле мальчика, взметнулась вверх гигантскими ледяными зубьями. Десятки полупрозрачных копий толщиной в бревно прошили первую химеру насквозь, мгновенно заморозив ее кровь и разорвав ткани кристаллами льда изнутри.

Вторая тварь взревела, занося лапу над головой Леона.

Мальчик даже не моргнул. Он рванулся вперед с кошачьей ловкостью, проскользнул под когтями чудовища и одним текучим, выверенным движением полоснул клинком по сухожилию монстра. Лезвие его палаша, покрытое тончайшей кромкой зачарованного им льда, рассекло плоть легче раскаленного ножа. Химера рухнула на колени, и в следующее мгновение Леон, не оборачиваясь, взмахнул свободной рукой:

Из воздуха прямо над головой монстра сконденсировалась двухсоткилограммовая ледяная глыба, которая с глухим треском обрушилась вниз, превратив череп твари в месиво.

Флёр Делакур, стоявшая позади, смотрела на этот танец смерти, не веря собственным глазам.

Мальчик двигался не как волшебник, держащийся на дистанции, и не как примитивный маггл. Это было смертоносное слияние высшего боевого искусства и первобытной стихии. Холод подчинялся ему беспрекословно, продолжая его волю.

– Справа! – крикнула она, заметив, как двое Пожирателей Смерти на холме целятся Леону в спину зелеными лучами. – *АВАДА...*

– *НЕТ!* – взвизгнула Флёр.

Ее человеческий облик дрогнул. Из спины девушки на мгновение проступили призрачные очертания огненных крыльев, лицо заострилось, став птичьим и прекрасным в своей первобытной ярости. Она не стала использовать заклинания на латыни. Она вскинула руку с палочкой, и из нее вырвался ослепительный вихрь серебряно-белого пламени вейлы — магии, сжигающей саму суть темных проклятий.

Огненная буря врезалась в зеленые лучи Смертельного проклятия, сдетонировав в воздухе и ослепив нападавших. Магов отбросило назад, их мантии занялись негасимым пламенем.

Леон резко обернулся на вспышку. Его льдисто-голубые глаза встретились с горящими сапфирами Флёр.

– Неплохо, мадемуазель, – уголком губ усмехнулся он.

– Я же сказала, я не обуза! – крикнула она сквозь грохот боя. – Давай покажем этим ублюдкам, что бывает, когда лед соединяется с огнем!

Леон коротко кивнул:

– Держись за мной!

Они ударили вместе.

Это было зрелище, которое уцелевшие французские гвардейцы и солдаты Бриггса запомнили на всю жизнь. Мальчик из вечной мерзлоты и девушка из древнего огненного рода двигались в идеальном, инстинктивном резонансе.

Леон трансмутировал влагу из воздуха и земли, создавая лабиринт из скользких ледяных стен, которые разбивали строй Пожирателей и отрезали химер друг от друга. Острые ледяные иглы, летящие со скоростью пуль, пробивали магические щиты, истощая резервы волшебников. А следом за его ударами летело пламя Флёр — белое, всепожирающее пламя вейлы, которое взрывало лед Леона, превращая его в волны перегретого, ослепляющего пара, сбивавшего врагов с ног и сжигавшего их легкие.

Эдвард Элрик и Оливье тем временем добили остатки химер. Генерал-майор лично настигла предводителя нападавших, одним взмахом сабли перерубив его палочку вместе с кистью руки, а вторым ударом пригвоздив ублюдка к колесу паровоза.

Бой стих так же внезапно, как и начался.

Среди дымящихся воронок и ледяных торосов лежали тела полутора десятков нападавших. Трое уцелевших Пожирателей Смерти стояли на коленях под дулами винтовок Бриггса, с них были сорваны серебряные маски, открывая бледные, искаженные ужасом лица чистокровных английских магов.

Один из них, мужчина с сальными черными волосами и сломанным носом, дико озирался вокруг, пока его взгляд не упал на Леона, спокойно стиравшего кровь химеры с клинка палаша.

– Чудовище... – прохрипел пленник, захлебываясь слюной и кровью. – Это невозможно... Ты не