Сын
Нити кукловода
После благотворительного вечера прошло три дня, и эти три дня были наполнены покоем, о котором в прошлой жизни я не смел даже мечтать.
Офис гильдии «Аджин» купался в ярких лучах полуденного солнца. С двадцатого этажа высотки открывался величественный вид на сияющий небоскребами Сеул, но для меня весь мир по-прежнему замыкался в четырех стенах моего просторного кабинета.
Здесь все было устроено так, чтобы Юки чувствовал себя как дома. Вместо строгой офисной строгости в углу стоял мягкий бежевый диван, заваленный подушками, на полках среди официальных отчетов Ассоциации и наград за зачистку врат теснились коллекционные фигурки роботов и комиксы, а на кофейном столике всегда стояла вазочка с его любимым миндальным печеньем.
– Пап, смотри, я выбил легендарного дракона! – восторженно крикнул Юки, не отрывая взгляда от экрана новгородского смартфона.
Он сидел прямо в моем огромном кожаном кресле главы гильдии, поджав под себя одну ногу и смешно раскачиваясь из стороны в сторону. Смоляно-черные взъерошенные вихры падали ему на лоб, фарфоровые щеки слегка порозовели от азарта, а в распахнутых небесно-голубых глазах плясали озорные искры. Ему было одиннадцать. Он был ребенком — живым, беззаботным, счастливым. Ребенком, чье детство я поклялся оберегать ценой собственной жизни.
– Молодец, – улыбнулся я, подходя ближе и ласково взъерошив его и без того непослушные волосы. – Только не забудь сделать перерыв через пятнадцать минут. Глаза устанут.
– Знаю, знаю, – пробормотал он, забавно надув губы, но тут же расплылся в широкой улыбке. – Ты куда-то уходишь?
– Буквально на пару минут, вниз, к Ю Джинхо. Нужно подписать документы на закупку экипировки для новичков гильдии и забрать отчет по кристаллам маны. Ты посидишь здесь?
– Конечно! Я как раз добью босса на локации.
– Договорились.
Я развернулся и направился к выходу, но перед самой дверью бросил короткий мысленный приказ в собственную тень. От нее отделились два едва заметных сгустка мрака, бесшумно скользнув под диван и за кресло сына. Икрис и Беру всегда были рядом, готовые разорвать любого, кто осмелится взглянуть на моего мальчика с дурными намерениями. Но сам Юки тоже давно не был беспомощным: моя кровь и пробужденная сила делали его опаснее большинства взрослых охотников высокого ранга, хоть он и продолжал оставаться обычным одиннадцатилетним мальчишкой.
Я спустился на семнадцатый этаж. Разговор с Джинхо занял не больше пяти минут: мой верный вице-гильдмастер быстро передал папки, восторженно отчитался о растущих доходах гильдии и поинтересовался, не нужно ли заказать для Юки еще тех пирожных, которые ему так понравились на банкете.
Я уже поднимался обратно по лестнице, наслаждаясь тишиной служебного крыла, когда тишину коридора внезапно разорвал резкий, панический женский визг.
Звук донесся прямо из моего кабинета.
Мое сердце на долю секунды оборвалось, а затем в груди вспыхнул первобытный, бешеный огонь. Пространство вокруг меня содрогнулось. Никаких шагов, никаких лестниц — навык «Теневой шаг» сработал мгновенно, сминая расстояние в пыль.
Я материализовался посреди кабинета, окутанный тяжелой, удушающей аурой Монарха, готовый испепелить угрозу на атомы.
– Юки!..
Слова застряли у меня в горле.
Я замер, оценивая представшую передо мной картину, и ярость в моих глазах медленно сменилась искренним, ошеломленным изумлением.
В центре кабинета, высоко над полом, беспомощно трепыхалась Ча Хэ Ин.
Ее идеальный деловой костюм был помят, светлые волосы растрепались, а в широко распахнутых глазах застыл нечеловеческий, дикий ужас. Ее руки и ноги были намертво спеленаты толстыми, переливающимися иссиня-черным глянцем щупальцами, сотканными из чистейшей, спрессованной тьмы. Щупальца не просто держали ее — они пульсировали древней, неодолимой мощью, глуша любую попытку высвободить ману охотницы S-ранга. Лезвия теней слегка подрагивали у ее шеи, готовые при малейшем сопротивлении сомкнуться на горле.
А за рабочим столом с абсолютно невозмутимым видом сидел мой сын.
Одной рукой он продолжал держать смартфон, добивая какого-то виртуального монстра, а пальцы второй руки были небрежно вытянуты вперед, слегка шевелясь в воздухе, словно он перебирал невидимые струны марионетки. Тьма струилась прямо из его тонких детских пальцев, повинуясь его воле с пугающей, безупречной грацией.
– О, пап, ты вовремя, – обыденным тоном произнес Юки, оторвавшись от экрана и посмотрев на меня чистыми, ясными глазами. – А я тут шпиона поймал.
– Джинву!.. Сон Джинву, помогите! – забилась в теневых путах Хэ Ин, ее голос срывался на истерический фальцет. – Ваш сын... он сошел с ума! Прикажите ему отпустить меня! Он чуть не убил меня!
Щупальце на ее шее слегка сжалось, и женщина издала сдавленный хрип, мгновенно замолкая под ледяным взглядом мальчика.
– Не ори, тетя, у меня от тебя голова болит, – поморщился Юки.
Он плавно встал из-за стола, убрал телефон в карман и подошел ко мне. Теневые путы послушно волокли висящую в воздухе женщину следом за ним.
– Что здесь произошло, Юки? – спросил я, чувствуя, как внутри разливается странная смесь леденящего подозрения и отцовской гордости.
– Ты только ушел, как дверь открылась, – охотно принялся объяснять сын, задрав голову и глядя на меня снизу вверх. – Заходит эта странная тетка с банкета. Увидела меня, скривилась так, словно тухлятину почуяла, но ничего не сказала. Стала ходить по кабинету, вещи твои перебирать, в папки заглядывать. Ведет себя так, будто она тут уже хозяйка. Я ей говорю: «Вообще-то это кабинет моего отца, выйдите». А она мне: «Помолчи, мальчик, взрослые дела тебя не касаются».
Хэ Ин побледнела еще сильнее. На ее виске пульсировала жилка, капли холодного пота стекали по холеному лицу.
– И что дальше? – мой голос стал тихим и опасным, как занесенный над плахой топор.
– А дальше она достала из сумочки какую-то штуковину и хотела засунуть ее в твой личный шкафчик с документами. Прямо под нижнюю полку, на двусторонний скотч лепила. Ну, я и подумал, что гости так себя не ведут. Вспомнил, как ты учил меня управлять тенью, выпустил щупальца и отобрал.
Юки шевельнул пальцем. Одно из теневых отростков аккуратно отделилось от основного клубка, метнулось к полу, подхватило упавший предмет и бережно поднесло его ко мне, развернув на широком черном лезвии.
Я опустил взгляд.
На теневой ладони лежал небольшой металлический диск из потускневшего серебра. Он был покрыт тончайшей вязью зловещих клинописных рун, а в его центре тускло пульсировал мутный багровый кристалл, от которого исходил едва уловимый, сладковато-гнилостный запах.
В ту же секунду перед моими глазами с тихим перезвоном вспыхнуло системное окно:
[Внимание. Обнаружен предмет древней магии.] [Название: Печать Искаженного Разума (Оскверненный артефакт падших шаманов).] [Класс: Проклятый реликт ранга S.] [Эффект: При постоянном скрытом нахождении рядом с носителем источает невидимые споры психотропной маны. Постепенно притупляет рациональное мышление жертвы, вызывает нездоровую эмоциональную зависимость и слепое доверие к создателю метки (или тому, кто настроил артефакт на свою кровь). Подавляет естественные привязанности, разрушает эмоциональные связи с родственниками, делая носителя внушаемым и покорным чужой воле.] [Статус: Артефакт настроен на ману охотницы Ча Хэ Ин.]
Воздух в кабинете словно замерз.
Текст Системы повис перед моим взором, и в моей голове с оглушительным, сокрушительным грохотом встали на место последние кусочки мозаики.
«Боже мой...»
В прошлой жизни... В той проклятой реальности, где я предал собственного ребенка.
Я вспомнил, как внезапно и неестественно вспыхнула моя страсть к этой женщине. Как быстро я забыл образ Мины. Как легко я соглашался на любые капризы Хэ Ин, хотя глубоко внутри что-то кричало от омерзения. Я помнил то постоянное, вязкое марево в своей голове, ту эмоциональную тупость, которая заставляла меня смотреть на слезы десятилетнего Юки и не чувствовать ничего, кроме глухого раздражения. Я списывал все это на собственную слабость, на похоть, на слепоту огрубевшего сердца.
Но это была не просто слабость.
Она опоила меня. Она подчинила меня.
Эта тварь с самого начала не просто искала славы или статуса жены Монарха. Она применила запретный артефакт, вычистив из моей души все человеческое, методично превращая меня в ручного зверя, готового разорвать собственного щенка ради ее мимолетной улыбки.
В прошлой жизни ей это удалось. В прошлой жизни я оставил Юки одного, пустил ее в дом, и она спрятала эту дрянь там, где я спал и работал. Шесть лет артефакт выжигал мой разум, пока мой сын не пришел за моей головой.
А в этой жизни...
В этой жизни ее встретил одиннадцатилетний ребенок. Сильный, любимый, уверенный в себе и наученный отцом не доверять фальшивым улыбкам.
– Пап? – Юки осторожно потянул меня за край рукава, обеспокоенно вглядываясь в мое застывшее лицо. – Ты в порядке? Эта штука опасная, да?
Я медленно перевел взгляд на сына. На его чистое, прекрасное личико. На небесно-голубые глаза, которые в прошлой жизни сочились ядом и слезами.
Чудовищный груз вины, давивший на мои плечи все эти десять лет, не исчез — я все равно был виновен в том, что допустил это тогда. Но теперь слепая ненависть к самому себе переплавилась в чистую, ледяную ярость против той, кто стоял у истоков этой трагедии.
– Ты спас мне жизнь, Юки, – тихо, но предельно твердо произнес я. – Спас нас обоих.
Я взял артефакт с теневого щупальца. Серебряный диск обжег кожу холодом, багровый кристалл внутри запульсировал чаще, пытаясь запустить свои ядовитые щупальца в мои энергетические каналы.
Смешно.
Я просто сжал пальцы. Раздался сухой, стеклянный хруст. Проклятый реликт ранга S, способный подчинять волю сильнейших магов мира, рассыпался в моей ладони мелким серым пеплом. Тонкая струйка черного дыма вырвалась из щелей между моими пальцами и растаяла в воздухе, уничтоженная чистой силой Теневого Монарха.
Хэ Ин в теневых путах издала сдавленный стон: магическая отдача от разрушения артефакта ударила по ее собственному ядру. Из уголка ее рта потекла тонкая струйка крови.
– Джинву... выслушай меня... – прохрипела она, дрожа всем телом. В ее глазах больше не было высокомерия охотницы S-ранга. Там остался лишь животный ужас загнанной в угол крысы. – Это не то... это не то, о чем ты думаешь... Ассоциация попросила меня... Они хотели подстраховаться... сильнейший охотник в мире нестабилен... мы должны были иметь гарантии...
– Ложь, – холодно произнес я.
Я сделал шаг вперед. Тень за моей спиной взметнулась к самому потолку, поглощая солнечный свет. Два гигантских силуэта — Икрис с обнаженным клинком и Беру с оскаленной жвалами пастью — выступили из мрака, встав по обе стороны от Юки. Мальчик даже не вздрогнул, он привычно погладил бронированное предплечье Икриса, наблюдая за происходящим.
– Ты нашла эту дрянь на черном рынке или припрятала после зачистки одного из древних подземелий, – мой голос звучал прямо в ее разуме, отдаваясь глухими ударами набатного колокола. – Ты хотела сделать из меня свою цепную собаку. Ты хотела править этой страной через меня, упиваясь властью и роскошью. А моего сына ты собиралась выбросить на помойку, как ненужный мусор.
– Нет... нет! – зарыдала она, пытаясь вырваться, но теневые щупальца держали ее крепче адамантитовых цепей. – Пощади! Я охотник S-ранга! Национальное достояние Кореи! Если ты убьешь меня, тебя объявят вне закона!
– Убить тебя? – я криво, страшно усмехнулся.
В той жизни она погибла слишком быстро. Теневые щупальца Юки разорвали ее плоть за пару секунд, подарив ей легкую смерть.
– Нет, Ча Хэ Ин. Смерть была бы для тебя слишком простым избавлением.
Я поднял руку, активируя коммуникатор на своем запястье, и набрал прямой номер председателя Ассоциации.
– Охотник Сон? – мгновенно отозвался напряженный голос У Джинчхоля. – Что-то случилось?
– Джинчхоль, – произнес я ровно, не спуская глаз с помертвевшей мечницы. – Пришлите следственную группу высшего допуска в мой кабинет. Прямо сейчас. Охотница Ча Хэ Ин совершила вооруженное проникновение на закрытую территорию гильдии «Аджин» с целью покушения на национальную безопасность и применения запрещенных ментальных артефактов черного рынка против высшего руководства.
На том конце провода повисла мертвая тишина, сменившаяся шорохом бумаг и встревоженным дыханием председателя.
– Артефакты контроля разума?.. Ча Хэ Ин?! Вы уверены, охотник Сон?
– Я уничтожил артефакт, но его остаточная сигнатура и частицы праха сохранили ее магический отпечаток. Кроме того, у меня есть полная видеозапись с камер наблюдения кабинета и свидетельства высших теней. Если через десять минут ваши люди не будут здесь — я решу этот вопрос по законам военного времени. Сам.
– Мы выезжаем! Десять минут, охотник Сон, пожалуйста, не предпринимайте радикальных действий!
Связь оборвалась.
Хэ Ин обвисла в теневых путах. Она прекрасно понимала, что это значило. Использование запрещенных ментальных артефактов на охотниках — тягчайшее государственное преступление, карающееся пожизненным заключением в подземной тюрьме с полным запечатыванием маны. Ее карьера, ее статус, ее драгоценная репутация лучшей мечницы страны — все было стерто в порошок за считанные мгновения. Она потеряла все.
– Юки, – позвал я сына.
– Да, пап?
– Опусти ее на пол. Пусть посидит под стражей до приезда Ассоциации.
– Хорошо.
Мальчик сжал кулак, и массивные теневые щупальца с глухим стуком бросили парализованную от страха женщину на ковер у стены. Тьма мгновенно перестроилась, связав ее руки за спиной и образовав вокруг нее глухой непроницаемый кокон, сквозь который не доносилось ни звука.
Беру шагнул вперед, встав над поверженной охотницей, его когти зловеще пощелкивали в сантиметре от ее лица, не позволяя ей даже пошевелиться.
Я подошел к сыну, опустился на одно колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и положил руки ему на плечи.
Его небесно-голубые глаза смотрели на меня с легкой тревогой. Он все еще был ребенком, и эта сцена, какой бы храброй ни была его реакция, не должна была стать для него привычной.
– Ты не испугался? – мягко спросил я, разглядывая каждую черточку его прекрасного, фарфорового лица.
– Сначала немного удивился, – честно признался Юки, шмыгнув носом. – Но потом вспомнил, что ты говорил. Ты сказал, что тень подчиняется только сильной воле. И что если кто-то пытается навредить нашей семье — я имею право защищаться. Я все правильно сделал?
Мое горло снова перехватило спазмом, но на этот раз — от всепоглощающей, слепящей любви.
Я притянул его к себе и крепко, отчаянно обнял, уткнувшись лицом в его мягкие волосы. Он обхватил мою шею своими маленькими ручками, точно так же, как делал это в далеком детстве, прижимаясь всем тельцем.
– Ты сделал все идеально, сынок, – прошептал я ему на ухо. – Ты был великолепен. Я так горжусь тобой.
– Пап, ты меня сейчас раздавишь, – сдавленно хихикнул он мне в плечо, но объятий не разжал.
Я отстранился, ласково потрепал его по щеке и улыбнулся — открыто, искренне, чувствуя, как с души окончательно спали невидимые цепи прошлого кошмара.
– Знаешь что? – сказал я, поднимаясь на ноги и беря его за руку. – К черту отчеты Джинхо. Сейчас приедут следователи, я передам им эту даму, а потом мы поедем в кондитерскую на Каннаме. Ту самую, где делают самые большие вафли с клубникой и мороженым.
Глаза Юки мгновенно вспыхнули чистым восторгом.
– С тройным шоколадом?!
– Хоть с пятерным, – рассмеялся я.
За спиной раздался приглушенный вой сирен подъезжающих машин Ассоциации. Мир снаружи продолжал суетиться, плести интриги и делить власть. Но этот мир больше не мог дотянуться до нас.
Мой сын держал меня за руку. Его ладонь была горячей и живой. И в этой новой жизни ни один яд, ни одно предательство и ни одна темная сила во вселенной больше не смогут встать между нами.