Сын
Запах фальшивого золота
Семь лет для бессмертного существа — лишь мимолетный вздох, песчинка, соскользнувшая на дно песочных часов вечности. Но для меня эти семь лет стали целой эпохой, перевернувшей мироздание с ног на голову.
Когда на твоих плечах лежит бремя правителя теней, ты привыкаешь к войне, крови и абсолютной тишине пустоты. Ты знаешь, как уничтожить армию монархов, но оказываешься совершенно беспомощен перед крохотным младенцем, у которого режутся первые зубы.
О, эти годы были тем еще испытанием.
Я прошел через сотни смертельных битв, но ни один бой в двойном подземелье не сравнился с бессонными ночами у детской кроватки. Сначала были бесконечные пеленки, соски и робкие попытки ползать по мягкому ковру пентхауса. Затем Юки сделал свой первый шаг, и с этого момента в доме воцарился контролируемый хаос. В жилах моего сына смешалась хрупкая человеческая кровь Ханны и первозданная, разрушительная магия Теневого Монарха.
Уже в два года, когда Юки капризничал из-за невкусного овощного пюре, из его тени непроизвольно вырывались тонкие, иссиня-черные щупальца. Они обвивали ножки стульев, швыряли игрушки в потолок, распахивали шкафы и переворачивали дом вверх дном.
Мои теневые солдаты, наводившие ужас на целые миры, превратились в элитный отряд нянек. Беру сходил с ума от счастья, когда малыш дергал его за антенны, и готов был разорвать на части любого комара, посмевшего приблизиться к спальне принца. Игрис с непоколебимым терпением позволял Юки цеплять разноцветные заколки на свой шлем с алым султаном и учил его правильно держать деревянный меч, когда мальчику исполнилось четыре.
Юки рос маленьким бунтарем, упрямым и своевольным, но он стал моим единственным смыслом жизни. Он не давал мне скучать ни секунды, разгоняя вековую тьму в моей душе звонким смехом и пытливым взглядом небесно-голубых глаз. Глаз его матери.
И вот ему исполнилось семь. На днях он пошел в первый класс элитной школы — умный не по годам, рассудительный, впитывающий знания как губка.
Сегодня мне нужно было уладить кое-какие формальности в штаб-квартире Корейской ассоциации охотников. Оставлять Юки дома одного я не захотел, поэтому взял его с собой. Сейчас мы находились в моем личном кабинете на верхнем этаже здания — просторном помещении с панорамными стеклами и тяжелой мебелью из темного дуба.
Я сидел за массивным столом, просматривая отчеты о нестабильных разломах. Юки устроился напротив, в глубоком кожаном кресле, поджав под себя одну ногу. Черные, шелковистые волосы падали ему на лоб, оттеняя фарфоровую белизну кожи. Он был полностью погружен в экран своего смартфона, ловко перебирая пальцами по стеклу и уничтожая вражескую команду в мобильной игре.
Тишину прерывали лишь щелчки по экрану и шелест бумаг в моих руках.
Внезапно дверь кабинета распахнулась без стука.
На пороге стояла Ча Хэ Ин.
Она ничуть не изменилась за эти годы. Все та же безупречная осанка сильнейшей мечницы, безукоризненно уложенные золотистые волосы, дорогая светлая форма, подчеркивающая фигуру, и рапира на поясе. В глазах общественности она по-прежнему оставалась непорочной «золотой девочкой», национальной гордостью и прекрасной девой меча.
Но я видел гораздо глубже. Я ощущал исходящую от нее ауру — приторную, липкую и насквозь фальшивую. Хэ Ин так и не смогла смириться с тем, что семь лет назад я просто выставил ее за дверь. Для ее непомерного эго это был смертельный удар: великий Сон Джинву, мужчина, стоящий на вершине эволюции, предпочел ей, идеальной охотнице S-ранга, какую-то смертную пустышку без грамма маны.
Она годами искала повод приблизиться ко мне. И, судя по хищному блеску в глубине ее глаз, сегодня решила сменить тактику и подобраться через ребенка.
– Джинву, – ее голос прозвучал мягко, с нотками тщательно отрепетированной нежности. – Мне сказали, что ты здесь. Я подумала, нам нужно обсудить распределение рейдов в северном секторе…
Она сделала пару шагов вперед, цокая каблуками по паркету, и картинно перевела взгляд на кресло, прижав тонкие пальцы к губам в притворном удивлении.
– О боже… Неужели это твой мальчик? – Хэ Ин расплылась в медовой, ослепительной улыбке, от которой любого постороннего человека стошнило бы от умиления. – Какой очаровательный малыш. Ты так похож на папу…
Она протянула руку в шелковой перчатке, намереваясь коснуться черных волос Юки, надеясь разыграть из себя заботливую и добрую наставницу.
Юки даже не поднял головы от экрана. Его пальцы продолжали с безумной скоростью жать на виртуальные кнопки, уничтожая очередную башню противника.
– Тетя, от вас воняет, – спокойно, с абсолютным детским равнодушием произнес он в пространство комнаты.
Рука Хэ Ин застыла в воздухе. Медовая улыбка на ее лице мгновенно осыпалась, обнажив на секунду искаженную гримасу шока и уязвленной гордости.
– Что?.. – вырвалось у нее. Голос дрогнул, потеряв всю свою сладость.
– Я сказал: от вас воняет, – повторил Юки тем же ровным тоном, глядя в смартфон, где как раз высветилась надпись о победе. – Гнилью и фальшивкой. Пахнет так, будто под дорогими духами вы прячете кучу дохлых крыс. Отойдите, пожалуйста, вы загораживаете мне свет и сбиваете фокус.
Я едва сдержал усмешку, не отрывая взгляда от документов. Яблоко от яблони не падает далеко. Мальчик унаследовал не только внешность матери и мою силу, но и звериное чутье на человеческую грязь.
Хэ Ин задохнулась от возмущения. Ее щеки залила краска стыда и ярости. Привыкшая к всеобщему обожанию, лести и благоговению, она не была готова к тому, что семилетний ребенок публично смешает ее с грязью. Ее истинная натура, которую она так тщательно прятала за маской благородства, вырвалась наружу.
– Маленький невоспитанный щенок… – прошипела она, забыв о самоконтроле. В ее ауре взметнулась золотистая мана S-ранга — опасная, давящая, способная сломать кости обычному человеку. – Кто позволил тебе так разговаривать со мной?! Твой отец не научил тебя уважению к старшим?!
Она сделала резкое движение вперед, и в ее глазах мелькнуло желание проучить дерзкого мальчишку, грубо схватив его за плечо.
Это было ее фатальной ошибкой.
Пространство кабинета мгновенно разорвало волной первобытного, могильного холода.
Из тени под ногами Юки с оглушительным шелестом, похожим на свист рассекаемого клинком воздуха, вырвались массивные, угольно-черные щупальца чистого мрака. Они двигались быстрее, чем мог среагировать человеческий глаз.
– Ах!.. – вскрикнула Хэ Ин, но звук тут же застрял у нее в горле.
Теневые плети с сокрушительной мощью обвили ее руки, корпус и горло, оторвали охотницу от пола и с грохотом впечатали в противоположную стену. Штукатурка пошла трещинами. Рапира со звоном выпала из ее пальцев, ударившись о паркет.
В тот же миг воздух в кабинете сгустился до плотности жидкого азота. Тени за спинкой кресла вздыбились гигантскими волнами.
– Кто посмел поднять руку на молодого господина?! – раздался жуткий, скрежещущий рев, от которого задрожали бронированные панорамные окна.
Беру материализовался из мрака мгновенно. Его хитиновые жнецы были взведены для смертельного удара, челюсти щелкали в жажде крови, а глаза пылали безумным багровым пламенем. Он навис над Хэ Ин, готовый оторвать ей голову за долю секунды.
С другой стороны бесшумно соткался Игрис. Рыцарь обнажил свой длинный темный меч, направив острие точно в сердце прижатой к стене охотницы. Алый султан на его шлеме яростно колыхался от переполнявшей его тяжелой, удушающей жажды убийства.
Хэ Ин висела в двух футах над полом, судорожно хватая ртом воздух. Черные щупальца Юки сжимали ее тело с силой гидравлического пресса, начисто блокируя любые попытки воззвать к мане. На ее лице застыл неподдельный, дикий ужас. Она знала мою силу, но она и представить не могла, ЧТО дремало в теле этого маленького ребенка.
Юки наконец заблокировал телефон, убрал его в карман своих темных брюк и медленно поднялся с кресла.
Он подошел ближе к распятой на стене мечнице. Контраст между ними был ошеломляющим: взрослая, вооруженная до зубов воительница высшего ранга и хрупкий семилетний мальчик. Но в этот момент именно он выглядел абсолютным хищником.
Его фарфоровое личико оставалось совершенно спокойным. Ни тени страха, ни единой детской слезинки. Только кристально чистые, небесно-голубые глаза, в глубине которых плясали опасные фиолетовые искры.
– Пап, – позвал он меня, не оборачиваясь, но указывая пальцем на задыхающуюся охотницу. – А зачем Ассоциации вообще нужна такая охотница?
Я отложил бумаги в сторону, опперся подбородком на сплетенные пальцы и молча наблюдал за сыном. Мои серые глаза, похожие на грозовую тучу, светились холодным одобрением.
– Продолжай, Юки, – негромко произнес я.
Мальчик склонил голову набок, разглядывая бледнеющее лицо Хэ Ин так, словно изучал неприятное насекомое под микроскопом.
– Она ведь забыла, что вообще значит быть охотником, – в голосе семилетнего ребенка звенел металл, пугающе взрослый и рассудительный. – Охотники должны защищать слабых от монстров. А она считает, что может сама решать, кому жить, а кому умирать. Разве это не делает ее хуже чудовищ из разломов? От нее разит трусостью и лицемерием.
Щупальца тьмы сжались еще сильнее. Ребра Хэ Ин жалобно хрустнули, из ее рта вырвался сдавленный хрип боли. Золотистая мана окончательно угасла, подавленная чистой силой Теневого Монарха, струящейся через вены ребенка.
– От вас воняет, тетя, – с отвращением повторил Юки, поморщив аккуратный носик. – И вы только что попытались напасть на меня в кабинете моего отца. Вы правда думали, что ваш статус что-то значит здесь?
Хэ Ин с мольбой посмотрела на меня, надеясь увидеть хоть каплю жалости или осуждения. Но в моем взгляде она нашла лишь бесконечную, ледяную пустоту. Я не собирался вмешиваться. Юки имел полное право сам судить ту, кто посмел обнажить клыки в его присутствии.
Мальчик обернулся ко мне. На его бледных щеках играл мягкий свет, а сапфировые глаза сияли первозданной жестокостью истинного наследника смерти.
– Пап… – невинно, почти ласково протянул он, слегка сжав свой крошечный кулачок, заставив тьму плотнее сдавить горло охотницы. – А можно эта тетя погибнет трагически во вратах при исполнении своего долга?
В кабинете повисла звенящая тишина.
Беру издал сдавленный, восторженный всхлип, готовый прямо сейчас броситься целовать ноги маленькому принцу за столь изящное и кровожадное предложение. Игрис лишь молча перехватил рукоять меча, ожидая моего приказа.
Хэ Ин забилась в теневых путах, ее глаза расширились от абсолютного, животного ужаса. Она наконец поняла: этот ребенок не был невинным дитем. Он был сыном бога смерти. И для него ее жизнь не стоила ровным счетом ничего.
Я медленно поднялся из-за стола. Мой рост в метр девяносто два заставил тень за моей спиной взметнуться к самому потолку, заслоняя дневной свет. Шаги гулко отдавались в гробовой тишине.
Подойдя к Юки, я мягко опустил тяжелую ладонь на его темную макушку, взъерошив шелковистые волосы. Мальчик тут же расслабился, прижавшись щекой к моему бедру, словно ласковый котенок, хотя его щупальца продолжали мертво держать охотницу.
– Твое предложение весьма практично, сын, – мой низкий, бархатный голос раскатился по комнате, отдаваясь вибрацией в стенах. – Но если она сдохнет прямо здесь, нам придется тратить время на уборку и объяснения с председателем. А ты ведь помнишь, что мы обещали заехать за мороженым после школы?
Юки на секунду задумался, взвешивая приоритеты, после чего серьезно кивнул:
– Клубничное с шоколадной крошкой важнее.
– Именно, – я перевел ледяной, уничтожающий взгляд на Ча Хэ Ин. Тьма вокруг моих плеч закружилась ядовитыми фиолетовыми всполохами. – Ты слышала моего сына, Хэ Ин. Проваливай. Если ты еще хоть раз приблизишься к нему, попытаешься заговорить или просто подышишь в его сторону… тебе не помогут никакие врата. Я лично сотру твою душу в прах, и даже тень твоя не упокоится в моих рядах. Ты слишком ничтожна даже для того, чтобы стать моим солдатом.
Я сделал легкое движение пальцем.
Юки послушно разжал кулак. Теневые щупальца мгновенно растаяли, будто их и не было.
Хэ Ин мешком рухнула на колени, судорожно закашлявшись и хватаясь за покрытую синяками шею. Она дрожала всем телом, не смея поднять взгляд. Ее рапира так и осталась лежать на полу. Забыв о гордости, о статусе сильнейшей мечницы Кореи, она на четвереньках поползла к выходу, после чего вскочила и выбежала в коридор, захлебываясь слезами унижения и паники.
Дверь с глухим стуком захлопнулась.
Игрис и Беру синхронно опустились на одно колено перед Юки.
– Молодой господин проявил истинное величие правителя! – благоговейно прошептал Беру, прижимая лапы к груди. – Ваша воля несокрушима! Позвольте вашему верному слуге принести вам все сладости этого мира!
– Молодой господин держал стойку безупречно, – сдержанно, но с явной гордостью добавил Игрис, склонив голову.
Юки лишь смущенно улыбнулся и снова спрятал руки в карманы, обратив свой взор на меня. От той холодной, пугающей ауры не осталось и следа — передо мной снова стоял мой семилетний сын, чертовски похожий на женщину, которую я когда-то любил больше жизни.
– Пап, а мы правда купим мороженое? – тихо спросил он, дернув меня за край черного пиджака.
Я не сдержал теплой, редкой улыбки. Опустившись на одно колено, я поправил воротник его школьной рубашки и заглянул в эти невозможные, чистые небесно-голубые глаза.
– Конечно, Юки, – ответил я, поднимая его на руки. Он привычно обвил ручками мою шею, уткнувшись носом в плечо. – Столько порций, сколько захочешь. Ты сегодня отлично усвоил урок.
– Какой? – с любопытством спросил он.
– Мусор нужно выбрасывать без сожалений, – спокойно произнес я, шагнув вместе с сыном прямо в сгустившуюся тень, чтобы покинуть здание ассоциации.
Мир мог считать меня чудовищем, а моего сына — угрозой человечеству. Мне было плевать. Пока эти маленькие руки обнимали меня за шею, я был готов сжечь дотла любую империю, посмевшую бросить тень на его покой.