← Назад к обзору

Сын

Осколки доверия и пепел родства

В спальне Юки царил полумрак, разбавляемый лишь мягким фиолетовым свечением, исходящим от рук Сон Джинву. Теневой Монарх, чья мощь могла стирать с лица земли целые измерения, сейчас с предельной осторожностью накладывал повязку на плечо сына. Его пальцы, привыкшие сжимать рукояти кинжалов и ломать шеи богам, двигались с нежностью, на которую, казалось, не способно существо его ранга.

Юки сидел на краю кровати, бледный, но пугающе спокойный. Его небесно-голубые глаза следили за каждым движением отца. На прикроватной тумбочке лежала тарелка с нарезанными персиками — Джинву лично очистил их от кожицы, словно это был некий священный ритуал искупления.

– Шипишь? – тихо спросил Джинву, когда антисептическое заклинание коснулось глубокого пореза на боку мальчика.

– Это просто царапина, пап, – Юки поморщился, но тут же взял дольку персика и отправил её в рот. – Ты же знаешь, я быстро восстанавливаюсь. Твоя кровь — хорошая штука, когда дело доходит до регенерации.

Джинву закрепил край бинта и тяжело опустился в кресло напротив сына. Его черные волосы были в беспорядке, а серые глаза, обычно напоминающие грозовую тучу, сейчас выглядели потухшими, подернутыми пеплом разочарования.

– Сухо так и не оправился, – нарушил тишину Юки, глядя в окно, за которым шумел ночной Сеул. – Я чувствую его через нашу связь. Он словно заперся в коконе.

– Да, – Джинву кивнул, и его голос прозвучал глухо. – Он всё ещё у бабушки с дедушкой в Пусане. Я созванивался с мамой сегодня утром. Она говорит, что он почти не выходит из своей комнаты и постоянно тренируется до изнеможения. Он пытается выжечь боль физической усталостью.

Юки горько усмехнулся, откидываясь на подушки.

– Бедный Сухо. Он всегда был «правильным» сыном. Идеальный наследник, любящий мать. Для него осознать, что женщина, которая пела ему колыбельные, наняла профессиональных убийц, чтобы устранить его «неправильного» младшего брата... Это как если бы небо упало на землю.

Джинву сжал подлокотники кресла так, что старое дерево жалобно хрустнуло. Ярость, которую он подавлял последние часы, снова начала подниматься из глубин его души, заставляя тени в углах комнаты беспокойно вибрировать.

– Она перешла черту, которую невозможно переступить дважды, – произнес Монарх. – Я мог простить измены. Я мог простить ложь о финансах. Но наемники... Юки, если бы я опоздал на минуту...

– Но ты не опоздал, – перебил его мальчик, внимательно глядя на отца. – Пап, послушай. Дедушке лучше не знать всей правды. Я серьезно.

Джинву поднял бровь, глядя на тринадцатилетнего сына, который сейчас рассуждал как умудренный опытом стратег.

– Ты имеешь в виду моего отца? Сон Иль Хвана?

– Именно, – Юки сел ровнее, его лицо стало предельно серьезным. – Дедушка любит нас. Но ты же знаешь его характер. Если он узнает, что Хэ Ин не просто изменяла тебе, а наняла охотников, чтобы убить меня — своего же пасынка, ребенка, которого она обещала оберегать... Он точно всё тут уничтожит. Он не станет играть в суды или «Тюрьму Вечного Ужаса». Он просто придет и превратит дом в воронку, а потом пойдет искать всех, кто был с ней связан.

Джинву промолчал, понимая, что Юки прав. Сон Иль Хван, вернувшийся из пустоты между мирами, обладал обостренным чувством справедливости и безграничной преданностью семье. Узнав о покушении на внука, он не стал бы слушать оправдания.

– Мама и отец думают, что у нас с Хэ Ин просто «сложный период», – Джинву потер переносицу. – Я сказал им, что она уехала в длительную командировку по делам Ассоциации, чтобы дать нам время остыть. Но Сухо... он знает слишком много. Он не сможет долго притворяться перед дедушкой.

– Сухо будет молчать, – уверенно сказал Юки. – Он слишком дорожит спокойствием бабушки. Но, пап, ты должен понимать: Хэ Ин не одна. Те наемники, которых ты перебил на складе... они были слишком хорошо экипированы. У них были артефакты, которые не купишь на черном рынке даже за миллиарды вон.

Джинву прищурился. Его серые глаза сверкнули холодным огнем.

– Я уже приказал Беру провести допрос тех душ, что я захватил. Они молчат, но это ненадолго. Никто не может молчать вечно перед Королем Муравьев.

– Она хотела моей смерти не только из ненависти, – Юки взял еще один кусочек персика, задумчиво вертя его в пальцах. – Она знала, что я — твоя самая большая слабость. Сухо — твой наследник, твоя гордость. А я... я твое сердце, пап. Убив меня, она хотела сломать тебя морально, чтобы ты стал уязвим для тех «цепей», которые она готовила.

В комнате внезапно стало очень холодно. Тень Джинву начала медленно расползаться по полу, охватывая кровать Юки, словно защитный кокон.

– Она недооценила одну вещь, – Джинву поднялся и подошел к окну, поворачиваясь спиной к свету. В этом ракурсе его силуэт казался огромным, подавляющим. – Она думала, что я стал мягким из-за человеческой жизни. Она забыла, что Теневой Монарх не знает жалости к врагам.

– И что теперь? – спросил Юки. – Ты оставишь её там? В цитадели?

– Навсегда, – отрезал Джинву. – Для мира Ча Хэ Ин пропала без вести во время опасной миссии. Я уже подготовил документы. Ассоциация не будет задавать вопросов своему герою. Но Ким Чхоль и его покровители... они ответят за каждый твой шрам.

Юки спрыгнул с кровати, несмотря на повязки, и подошел к отцу. Он едва доставал ему до груди, но в этом маленьком теле чувствовалась стальная воля.

– Пап, я хочу тренироваться серьезнее, – тихо сказал он. – Я не хочу больше быть «сердцем», которое нужно защищать. Я хочу быть мечом. Таким же, как ты. Таким же, как Игрит.

Джинву положил тяжелую ладонь на взъерошенные черные волосы сына.

– Ты уже меч, Юки. Ты выстоял против тридцати элитных охотников, будучи подростком. Твоя мать... она бы гордилась тобой.

Юки заметно вздрогнул при упоминании матери, чье имя было под запретом в их доме долгие годы. Его небесно-голубые глаза наполнились влагой, но он быстро моргнул, прогоняя слабость.

– Расскажи мне о ней, – попросил он. – Не то, что ты говорил раньше. Расскажи правду. Почему Хэ Ин так ненавидела её?

Джинву вздохнул, глядя на свое отражение в темном стекле.

– Она ненавидела её, потому что та женщина владела тем, что Хэ Ин никогда не могла получить — моей душой. Хэ Ин владела статусом, кольцом на пальце, общим домом. Но твоя мать... она была единственной, кто видел во мне не Монарха и не героя, а просто человека. Она не боялась моей тени. Она любила её.

– И поэтому Хэ Ин пыталась стереть даже память о ней, – закончил за него Юки. – Издеваясь надо мной, она пыталась отомстить покойнице.

– Это была её главная ошибка, – Джинву повернулся к сыну и присел перед ним на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. – Запомни, Юки: сила Монарха — это не только легионы теней. Это способность защищать то, что тебе дорого, даже если весь мир против тебя. Хэ Ин пыталась разрушить нашу семью изнутри, но она лишь сделала нас сильнее.

В дверь комнаты тихо постучали. Тень у порога всколыхнулась, принимая очертания Беллариона.

– Повелитель, – прошелестел голос тени. – Молодой господин Сухо вернулся. Он внизу, в холле. Он... он не один. С ним господин Сон Иль Хван.

Джинву и Юки переглянулись. Воздух в комнате мгновенно наэлектризовался.

– Черт, – выдохнул Юки. – Я же говорил, дедушка что-то заподозрит. Сухо не умеет врать, когда ему плохо.

Джинву выпрямился, и его лицо снова превратилось в непроницаемую маску спокойного и властного лидера.

– Иди в кровать и прикрой плечо, – скомандовал он сыну. – Я спущусь вниз.

– Пап, будь осторожен, – Юки быстро юркнул под одеяло. – Если дедушка увидит твои глаза сейчас, он всё поймет без слов. Ты весь светишься яростью.

Джинву закрыл глаза на мгновение, заставляя свою ману полностью скрыться. Когда он открыл их, они снова были обычного серого цвета, спокойные и глубокие.

– Я справлюсь. Отдыхай. И... Юки?

– Да?

– Спасибо, что принес те записи. Ты спас не только себя. Ты спас нас всех от жизни в гнилом коконе.

Монарх вышел из комнаты, и дверь бесшумно закрылась за ним. Спускаясь по широкой лестнице особняка, он видел внизу две фигуры. Сухо стоял, опустив голову, его плечи подрагивали. Рядом с ним, в простом походном плаще, стоял Сон Иль Хван. Старик выглядел как скала, о которую разбиваются океанские волны. Его взгляд был устремлен прямо на Джинву, и в этом взгляде читалось требование истины.

– Отец, – поприветствовал его Джинву, останавливаясь на последней ступени. – Ты приехал без предупреждения.

– Я приехал, когда мой внук позвонил мне среди ночи и не смог сказать ни слова, кроме того, что ему страшно возвращаться домой, – голос Иль Хвана прогремел под сводами холла. – Джинву, где Хэ Ин? И почему от этого дома пахнет кровью наемников и твоим гневом?

Сухо поднял заплаканные глаза на отца, и в них Джинву увидел немую мольбу о помощи. Старший сын был на грани срыва.

– Хэ Ин больше не член этой семьи, отец, – спокойно ответил Джинву, проходя к дивану и жестом приглашая их сесть. – Присядьте. Нам предстоит долгий разговор.

– Я не сяду, пока не узнаю, что случилось с Юки, – Иль Хван сделал шаг вперед, и давление его присутствия заставило люстры в холле зазвенеть. – Я видел следы борьбы в промышленной зоне по дороге сюда. Там была твоя мана, Джинву. И мана Юки. Что она сделала?

Джинву понял, что скрывать правду от отца бессмысленно. Сон Иль Хван был слишком опытным охотником, чтобы его можно было обмануть дешевыми отговорками.

– Она наняла людей, чтобы убить его, – просто сказал Джинву.

Тишина, последовавшая за этими словами, была страшнее любого взрыва. Лицо Иль Хвана медленно багровело, а его руки, лежащие на спинке кресла, начали дымиться от избытка силы.

– Наняла... убить... Юки? – переспросил старик, и каждое слово падало, как многотонный молот. – Своего сына? Члена рода Сон?

– Он ей не сын, дедушка, – подал голос Сухо, его голос дрожал от сдерживаемой ярости и боли. – Она всегда его ненавидела. Она называла его монстром. Она... она изменяла отцу годами. Она убивала их общих детей. Я видел записи. Я видел всё.

Иль Хван медленно повернулся к внуку, затем снова к Джинву. В его глазах вспыхнул тот самый свет, который когда-то заставлял содрогаться правителей миров.

– И где она сейчас? – спросил он пугающе тихим голосом.

– В месте, откуда нет возврата, – ответил Джинву. – Я сам вынес приговор.

– Твоего приговора мало! – Иль Хван внезапно ударил кулаком по столу, и массивная мраморная столешница разлетелась в пыль. – Она посягнула на кровь! Она осквернила наш дом! Джинву, ты всегда был слишком мягким к тем, кого считал своими. Но это... это предательство высшего порядка!

– Я знаю, отец, – Джинву поднялся, и его аура столкнулась с аурой Иль Хвана. Два могущественных существа стояли друг против друга, и воздух между ними искрился от напряжения. – Именно поэтому я уничтожил всех, кто был причастен к нападению. Лично.

– Всех? – Иль Хван прищурился. – А те, кто давал ей деньги? Те, кто подстрекал её? Те, кто в Ассоциации закрывал глаза на её махинации? Ты их тоже «удалил»?

Джинву замолчал. Он понимал, к чему клонит отец. Хэ Ин была лишь исполнителем, верхушкой айсберга. За ней стояли силы, которые хотели ослабить Теневого Монарха.

– Я занимаюсь этим, – коротко бросил он.

– Ты занимаешься этим как политик, – Иль Хван оскалился в недоброй улыбке. – А я займусь этим как дед. Сухо, иди к брату. Присмотри за ним.

– Дедушка, что ты собираешься делать? – испуганно спросил Сухо.

– То, что должен был сделать твой отец еще несколько лет назад, когда эта женщина впервые косо посмотрела на Юки, – старик развернулся и направился к выходу. – Джинву, не пытайся меня остановить своими тенями. Я найду каждого, кто хотя бы раз подумал о том, что семье Сон можно причинить вред. И когда я закончу, Сеул будет помнить этот день как день великого очищения.

Дверь захлопнулась с такой силой, что стены особняка содрогнулись. Джинву остался стоять в холле, глядя на закрытую дверь. Он знал, что сейчас начнется кровавая баня. Его отец, в отличие от него самого, не был связан обязательствами перед миром или Ассоциацией. Он был старым охотником, для которого семья была единственным законом.

– Пап... – Сухо подошел к нему, выглядя совершенно растерянным. – Нам нужно его остановить?

Джинву посмотрел на старшего сына, затем перевел взгляд наверх, где в своей комнате лежал раненый Юки. Он вспомнил окровавленную рубашку младшего сына, обломок арматуры в его плече и холодный смех Хэ Ин в цитадели.

– Нет, Сухо, – медленно произнес Джинву. – Иногда тени должны отступить, чтобы дать дорогу настоящему пожару. Твой дедушка прав. Мы слишком долго пытались играть в нормальность.

Он положил руку на плечо Сухо.

– Иди к Юки. Ему сейчас нужны не мои наставления, а твое присутствие. А я... я прослежу, чтобы пожар твоего дедушки не сжег лишнего.

Когда Сухо ушел, Джинву вызвал Игрита. Верный рыцарь материализовался мгновенно.

– Следи за моим отцом, – приказал Монарх. – Не мешай ему. Но если он столкнется с кем-то, кто не причастен к заговору, отведи удар. И еще... найди мне всех, кто входил в ближний круг Хэ Ин за последний год. Я хочу, чтобы к утру они все были в моей цитадели. Дедушка устроит шоу на улицах, а я закончу работу в тенях.

– Будет исполнено, мой Господин, – Игрит исчез в вихре черных искр.

Джинву подошел к окну и посмотрел на ночной город. Где-то там, в элитных районах, люди, считавшие себя неприкасаемыми, еще не знали, что их время истекло. Ча Хэ Ин открыла ящик Пандоры, надеясь уничтожить одного маленького мальчика, но в итоге она разбудила двух древних титанов, для которых мир был лишь игровой площадкой.

Он достал из кармана последнюю персиковую конфету, которую Юки оставил на столе в кабинете. Развернув её, Джинву почувствовал сладкий, безмятежный аромат.

– Справедливость — это не только суд, – прошептал он, отправляя конфету в рот. – Справедливость — это когда враг больше не может дышать тем же воздухом, что и твои дети.

Этой ночью Сеул не спал. Грохот обрушивающихся зданий, принадлежащих подставным компаниям Хэ Ин, и крики тех, кто пытался бежать, оглашали улицы. Сон Иль Хван действовал как ураган, не оставляя камня на камне от инфраструктуры заговорщиков. А в тени этого урагана двигались безмолвные солдаты Джинву, выдергивая из реальности тех, кто пытался спрятаться в бункерах.

К утру всё было кончено.

Когда первые лучи солнца коснулись шпилей небоскребов, Джинву вернулся в комнату Юки. Мальчик спал, свернувшись калачиком, его дыхание было ровным. Рядом с ним, прямо на ковре, уснул Сухо, сжимая в руке тренировочный деревянный меч.

Джинву улыбнулся — впервые за долгое время искренне и тепло. Он подошел к кровати и поправил одеяло Юки.

– Пап? – пробормотал мальчик, не открывая глаз.

– Всё хорошо, Юки. Спи.

– Дедушка... он сильно шумел?

– Немного, – Джинву погладил его по голове. – Но теперь в городе стало гораздо чище.

– Хорошо... – Юки сонно улыбнулся. – Пап, завтра... купи еще персиков. Тех, больших. Кажется, я начинаю к ним привыкать.

– Обязательно, сынок. Обязательно.

Теневой Монарх стоял у кровати своих сыновей, и его тень, огромная и могучая, укрывала их от всего мира. Прошлое было сожжено, пепел развеян, и впереди была новая жизнь. Жизнь, которую они построят на обломках старой лжи. И в этой жизни больше никто не посмеет тронуть его семью.

Потому что теперь все знали: за спиной маленького мальчика с голубыми глазами стоит не только смерть, но и вечный, неугасающий гнев двух поколений Монархов.