← Назад к обзору

Сые

Симфония колыбели и черного шелка

– Скучаешь? – Юки усмехнулся, глядя на экран смартфона, который в очередной раз вспыхнул уведомлением. – Ну конечно. «Брат, мы просто хотим знать, что ты в порядке». «Брат, мама приготовила твое любимое жаркое, хотя даже не знает, где ты».

Он с силой сжал телефон, чувствуя, как по пальцам пробегают мелкие разряды черной молнии. Экран жалобно треснул. Сон Сухо был настойчив, как стадо разъяренных ледяных великанов. Его сообщения, полные детской искренности и неуклюжей заботы, вызывали у Юки странную смесь ярости и глухой, ноющей боли где-то под ребрами.

– Несет какую-то чушь, – прошипел Юки, резким движением большого пальца отправляя контакт «Мелкий Сухо» в черный список. Вслед за ним туда же отправились номера Ча Хэ Ин и самого Монарха. – Семья... Гордость... Тьфу, противно.

Он отшвырнул телефон на кровать. Тот спружинил и упал на мягкий ворс ковра. Юки тяжело дышал, глядя на свои руки. Татуировки на предплечьях пульсировали тусклым светом, реагируя на его гнев. В этом доме, скрытом в тихом пригороде Токио, он пытался построить крепость из безразличия, но стены то и дело давали трещину.

Из угла комнаты бесшумно отделилась высокая фигура. Алекс, верный рыцарь тени, склонил голову. В его руках, обычно сжимающих эфес меча, сейчас была детская бутылочка с молоком.

– Господин, Акира проснулся, – прошелестел голос тени. – И он, кажется, не разделяет вашего желания пребывать в меланхолии.

Юки мгновенно преобразился. Ярость испарилась, уступая место сосредоточенности, которой позавидовал бы любой охотник ранга S. Он быстро подошел к колыбели, где маленький сверток уже начал издавать требовательные звуки.

– Ну всё, всё, маленький монстр, – Юки осторожно взял сына на руки. – Папа просто немного повздорил с призраками прошлого.

Акира затих, уставившись на отца огромными серыми глазами, в которых, казалось, застыла грозовая туча. В свои три месяца он уже проявлял характер, достойный наследника двух монархов. Юки аккуратно поправил кулон на шее малыша — тот самый дар Джинву, который теперь надежно скрывал их присутствие от всего мира.

– Алекс, нам нужно в центр, – сказал Юки, проверяя содержимое подгузника. – Он растет быстрее, чем я успеваю заказывать доставку. Эти комбинезоны уже жмут ему в плечах. Видимо, гены Сон Джинву решили проявиться хотя бы в росте.

– Приготовить байк? – спросил рыцарь.

– Нет, сегодня пойдем как обычные люди. Возьмем коляску. Нужно купить вещей, еды и... – Юки замялся, – ...и, может быть, ту дурацкую игрушку-дракона, на которую он так смотрел в прошлый раз.

Спустя полчаса Юки Окумура уже шел по оживленным улицам центрального Токио. На нем была свободная черная толстовка с накинутым капюшоном, скрывающим выбритые виски, и широкие штаны. Несмотря на попытку выглядеть неприметно, его рост в 192 сантиметра и атлетическое телосложение заставляли прохожих оборачиваться. Он толкал перед собой современную черную коляску, в которой, окруженный мягкими подушками, восседал Акира.

Алекс следовал за ними в форме тени, скользя по асфальту и внимательно следя за каждым встречным. Любой, кто проявил бы излишний интерес к коляске, рисковал познакомиться с ледяным клинком рыцаря еще до того, как успел бы поздороваться.

– Смотри, Акира, это Гинза, – негромко говорил Юки, наклоняясь к сыну. – Здесь куча пафосных магазинов, где люди тратят деньги на ерунду. Мы же здесь по делу.

Малыш в ответ издал радостный звук и попытался поймать пролетающий мимо лепесток сакуры.

Юки зашел в элитный детский бутик. Продавщицы, привыкшие к богатым мамочкам, замерли при виде высокого татуированного парня с пирсингом в ушах, который уверенно направился к секции верхней одежды.

– Добрый день, могу я вам помочь? – робко спросила молодая девушка, стараясь не смотреть в пугающе голубые глаза Юки.

– Мне нужны комбинезоны из натурального хлопка, размер на шесть месяцев, – сухо ответил он, перебирая вешалки. – И вот этот черный слип с капюшоном. И еще... есть что-нибудь с молниями?

– С застежками-молниями? – уточнила продавщица.

– Нет, с принтом молний. Черных молний.

Девушка растерянно моргнула, но поспешила выполнить заказ. Юки тем временем выбирал вещи с дотошностью ювелира. Он проверял швы, мягкость ткани и надежность пуговиц. Его тени, спрятанные в складках одежды, помогали ему, незаметно поддерживая выбранные стопки вещей.

– Господин, – голос Алекса раздался в его голове. – В пятидесяти метрах от входа. Знакомая аура. Но не Монарх.

Юки замер. Его пальцы сжались на вешалке с крошечной кожаной курткой.

– Кто? – спросил он ментально.

– Младший. Сон Сухо. Он один.

Юки выругался про себя. Как этот мелкий проныра смог вычислить его? Кулон должен был скрыть их! Или... или Сухо использовал старые дедовские методы, просто прочесывая район за районом?

– Уходим через черный ход, – скомандовал Юки, подхватывая Акиру на руки.

– Поздно, – отозвался Алекс. – Он уже увидел коляску через витрину.

Дверь магазина распахнулась с мелодичным звоном. На пороге стоял Сухо. Он выглядел запыхавшимся, его куртка была расстегнута, а волосы растрепаны ветром. Увидев Юки, он замер, и на его лице отразилась такая гамма чувств — от облегчения до восторга, — что Юки стало тошно.

– Брат! – выкрикнул Сухо, делая шаг вперед. – Я нашел тебя! Я знал, что ты в Токио!

– Тише ты, придурок, – прошипел Юки, прижимая спящего Акиру к груди. – Ребенка разбудишь.

Сухо мгновенно замолчал, округлив глаза. Он перевел взгляд на сверток в руках Юки, затем на пустую коляску.

– Ребенка? – прошептал он, медленно подходя ближе. – У тебя... у тебя есть сын?

– Уходи, Сухо, – Юки развернулся к нему спиной, собирая пакеты с покупками. – Ты не должен был приходить. Я заблокировал ваш номер не для того, чтобы ты выслеживал меня в магазинах.

– Но, Юки... – Сухо подошел вплотную, игнорируя холодную ауру брата. – Папа с ума сходит. Мама постоянно плачет. Мы просто хотели извиниться. За всё. За то, что не знали. За то, как встретили тебя.

Юки резко обернулся. Его глаза светились небесно-голубым пламенем, а по стенам магазина заплясали тени.

– Извиниться? – он горько усмехнулся. – Вы хотите очистить свою совесть? Моя мать умерла в нищете, пока твой отец спасал мир и строил идеальную семью с «королевой охотников». Мне не нужны ваши извинения. Мне нужно, чтобы вы оставили меня в покое. У меня теперь есть своя жизнь.

– Но это же Акира, да? – Сухо посмотрел на малыша, который открыл глаза и с любопытством уставился на незнакомца. – Папа говорил, что у него твои глаза. Он... он мой племянник.

– Он тебе никто, – отрезал Юки.

Акира вдруг протянул маленькую ручку в сторону Сухо и издал довольное «агу». Сухо непроизвольно улыбнулся, и в этой улыбке было столько искреннего тепла, что Юки почувствовал, как его ледяная броня дает трещину.

– Смотри, он узнал меня, – прошептал Сухо. – Юки, я не прошу тебя возвращаться в Сеул. Я не прошу тебя любить папу. Но не прогоняй меня. Я просто хочу быть... дядей? Это ведь не запрещено?

Юки смотрел на брата, и в его душе боролись два чувства: привычная гордость, требующая прогнать наглеца, и странное, забытое ощущение родства. Он видел в Сухо себя — того Юки, который мог бы вырасти в любви, если бы всё сложилось иначе.

– У тебя есть пять минут, – буркнул Юки, убирая кинжалы, которые уже начали материализоваться в его тенях. – Рассказывай, что там в Сеуле, и проваливай.

– Пять минут! – Сухо просиял. – Брат, ты не поверишь, но папа начал ходить в ту самую кондитерскую каждый день. Он скупает все черничные пирожные, надеясь, что ты придешь. А мама... она тренирует новых рекрутов и постоянно рассказывает им о «невероятном теневом мастере с молниями». Она гордится тобой, Юки. По-настоящему.

Юки фыркнул, отворачиваясь к прилавку, чтобы оплатить покупки.

– Они просто чувствуют вину, – сказал он, но в голосе уже не было прежней стали.

– Может и так, – согласился Сухо, подходя к коляске и поправляя одеяло. – Но вина — это тоже начало. Юки, папа передал тебе это.

Сухо протянул небольшую коробочку, обернутую в простую черную бумагу.

– Если это очередное кольцо власти или артефакт для подчинения теней, я засуну его ему в... – начал Юки.

– Это не артефакт, – перебил Сухо. – Просто открой.

Юки недоверчиво взял коробку и вскрыл её. Внутри лежала старая, пожелтевшая фотография. На ней был молодой Сон Джинву, еще до того, как стал Монархом, и молодая Юми. Они сидели на скамейке в парке, и Джинву неловко обнимал её за плечи, а она смеялась, уткнувшись ему в плечо. На обороте была короткая надпись почерком отца: «Я не забыл. Я просто боялся помнить».

Юки замер. Фотография дрожала в его пальцах. Он помнил это платье матери — она хранила его в самом дальнем углу шкафа, как величайшее сокровище.

– Он нашел это в старых архивах своей матери, – тихо сказал Сухо. – Папа никогда не переставал любить её, Юки. Он просто... он потерял себя в этой силе на долгое время.

Юки молча убрал фотографию в карман. Он посмотрел на Акиру, который теперь увлеченно жевал палец Сухо, а тот лишь смеялся.

– Ладно, – наконец произнес Юки. – Пять минут истекли.

– Уже? – Сухо расстроился. – Но я еще не рассказал про новый байк, который папа купил для тебя! Он стоит в гараже в Сеуле, весь черный, с гравировкой молний...

– Сухо, – Юки посмотрел на брата серьезно. – Скажи ему... скажи ему, что Акира растет здоровым. И что кулон работает. Но пусть не смеет приходить сюда сам. Пока я не позову.

Глаза Сухо расширились от надежды.

– «Пока не позову»? Значит, ты когда-нибудь позовешь?

– Возможно, – Юки подтолкнул коляску к выходу. – Если он перестанет скупать все пирожные в городе и даст мне спокойно вырастить сына.

– Я передам! – Сухо замахал руками вслед уходящему брату. – Юки! Ты лучший брат в мире! И племянник у меня самый крутой!

Юки не обернулся, но Алекс, скользивший рядом, заметил, как уголки губ его господина едва заметно дрогнули в подобии улыбки.

Выйдя из магазина, Юки вдохнул прохладный вечерний воздух Токио. Огни Гинзы отражались в лужах, создавая причудливые узоры.

– Господин, вы позволили ему подойти слишком близко, – заметил Алекс.

– Он мелкий придурок, Алекс, – ответил Юки, поправляя капюшон Акиры. – Но он... он своя кровь. Оказывается, от неё не так-то просто избавиться, даже если заблокировать номер.

Он посмотрел на коляску, где Акира уже снова засыпал, сжимая в кулачке край комбинезона.

– Гордость — это хорошо, Алекс. Но иногда она мешает чувствовать вкус черничных пирожных.

Юки пошел в сторону парка, где цвела сакура. В этот вечер тени вокруг него не были холодными. Они словно обнимали его, защищая не от врагов, а от одиночества, которое он так долго считал своим единственным союзником. В кармане его толстовки лежала старая фотография, согревая сердце лучше любого магического артефакта.

Монарх Теней мог править миром мертвых, но Юки Окумура сегодня выбрал мир живых. И этот выбор, скрепленный детским смехом и черной молнией, был самым важным в его жизни.