← Назад к обзору

Связь веков

Золотой пульс творения

В трех метрах перед ними пространство с оглушительным треском разорвалось в клочья, выплеснув навстречу ледяному хаосу ревущий изумрудный смерч червоточины.

Рэтчет поймал частоту.

Земной мост пульсировал нестабильно, его края дрожали и шли рябью от чудовищного электромагнитного давления рушащихся скал, но в самом сердце изумрудного вихря уже угадывались очертания полированного пола ракетной шахты в Неваде.

– Арси, Балкхэд – внутрь! Живо! – прогремел Оптимус, перекрывая стон сминаемого титанового остова древнего корабля.

Свод подледной пещеры окончательно потерял опору. Стомиллионнотонный монолит ледника Иныльчек оседал с глухим, утробным рыком, похожим на стон умирающего титана. Циклопические хрустальные колонны лопались пополам, выстреливая во все стороны ледяными осколками размером с легковой автомобиль. Тысячелетний глетчерный лед в прах перемалывал панорамное бронестекло «Астрал Вектора», обращая исследовательский мостик Золотого века в братскую могилу из белого металла и синей крошки.

Арси ласточкой скользнула в светящийся зев воронки, на лету подхватив разорванный взрывом шлейф проводки, мешавший проходу. Балкхэд, тяжело припадая на поврежденный шарнир левого колена, сделал мощный толчок обеими ногами и кубарем вкатился в портал за мгновение до того, как на место, где он только что стоял, рухнула гранитная плита весом в сотню тонн.

Оптимус прыгнул последним.

Лидер автоботов сгруппировался в воздухе, целиком развернув корпус так, чтобы прикрыть собственным бронированным торсом хрупкую фигурку археолога. Белла изо всех сил вжалась в его грудные пластины, зажмурившись до белых кругов перед глазами и судорожно стиснув обеими руками тяжелый, горячий цилиндр Омега-Ключа.

Позади них пространство схлопнулось. В спину Прайма ударила чудовищная воздушная волна, смешанная с осколками мерзлоты, но они уже летели сквозь гиперпространственный тоннель, где гравитация на миг потеряла всякий смысл.

Удар о твердую поверхность выбил из легких Беллы остатки морозного тянь-шаньского воздуха.

Оптимус приземлился на правое колено на нижнем ярусе базы «Омега-1», со скрежетом пропахав стальными стопами глубокие борозды в армированном бетоне. Раздался резкий хлопок деактивации пространственного генератора, и в наступившей тишине бункера эхом разнеслось лишь тяжелое шипение остывающих радиаторов да свист пара, вырывающегося из поврежденных контуров автобота.

– Закрыть защитные створы! – донесся с верхней галереи панический крик Рэтчета. – Перегрузка в накопителях третьей секции! Рафаэль, вырубай маховики охлаждения!

Белла открыла глаза.

Вместо слепящего белого бурана и синего сумрака ледниковой могилы над ней снова нависал знакомый сводчатый купол из арматуры и бетона. Воздух базы пах машинным маслом, горячей медью и сухой пылью Мохаве, но вокруг Оптимуса мгновенно образовалось целое облако ледяного тумана: разница температур в шестьдесят градусов заставила иней на броне автоботов мгновенно испаряться белыми клубами пара.

– Белла! – Джек Дэрби первым слетел по металлическому трапу, едва не перепрыгивая через три ступеньки. – Белл, ты цела?!

Оптимус Прайм медленно, с едва слышным стоном перегруженных сервоприводов, разомкнул свой левый манипулятор. Его пальцы бережно опустились на настил, позволив девушке соскользнуть со стальной брони.

Белла попыталась встать, но ноги в тяжелых альпинистских ботинках не слушались. Мышцы дрожали от дикого перепада давления и адреналинового отката. Она рухнула бы на четвереньки, если бы Джек вовремя не подхватил ее под мышки, осторожно усаживая спиной к ящику с инструментами.

– Я… я цела, Джек, – выдохнула она, срывая с лица обледеневшую неопреновую маску.

Ее щеки пылали лихорадочным румянцем, пшеничные волосы промокли от растаявшего снега и прилипли к взмокшему лбу, но в темно-карих глазах с рубиновым отливом горело ничем не замутненное торжество.

Она не выпустила артефакт.

Омега-Ключ покоился на ее коленях. Золотистое сияние внутри металлического цилиндра больше не вспыхивало тревожными всполохами – оно разливалось мягким, ровным, убаюкивающим теплом. Металлические пластины древнего механизма мерно вибрировали, издавая едва слышный звук, похожий на мурлыканье гигантского механического кота или пение тибетской чаши.

– Праймус всемогущий… – благоговейно прошептал Рэтчет.

Медик даже забыл опустить гаечный ключ, который держал в руке, медленно спускаясь по пандусу. Его оптические сенсоры расширились до предела, жадно впитывая спектральные данные золотого артефакта.

– Настоящий… Подлинный гармонический резонатор эпохи Первых. Я не видел его сияния с тех пор, как пал Иакон.

– Мы… мы отобрали его у Старскрима, – хрипло усмехнулся Балкхэд, тяжело оседая на пол у стены и вытягивая поврежденную ногу. Его зеленая броня была иссечена ледяными осколками, но на лице сияла широченная ухмылка. – Видели бы вы физиономию этого пернатого хлыща, когда Оптимус впечатал ему кулак промеж окуляров! Звук был такой, словно по пустому мусорному баку врезали кувалдой!

– Балкхэд, соблюдай тишину, – строго, но без привычной желчи оборвал его Рэтчет, тут же переключая внимание на лидера. – Оптимус! Твой плечевой узел!

Только сейчас Белла заметила то, что скрывал ледяной пар.

Правое плечо Прайма представляло собой ужасающее зрелище. Выстрел Старскрима в упор прожег внешний слой кибертрониума: толстая броневая плита была вывернута наружу и оплавлена до черноты, оголяя пучки разорванных силовых кабелей, из которых пульсирующими каплями сочился ярко-синий люминесцентный энергон. Каждый вздох давался лидеру автоботов с трудом – гидравлика правой руки висела плетью.

– Оптимус… – вскрикнула Белла, забыв про усталость и пытаясь подняться. – Вы ранены! Это из-за меня, вы закрыли меня от лазера!

– Мои повреждения лежат в пределах допустимых боевых потерь, Белла, – негромко, но предельно твердо ответил Прайм. Его защитная лицевая маска ушла в пазы, и в усталых лазурных окулярах отразилось теплое спокойствие. – Твоя жизнь и сохранность Ключа были абсолютным приоритетом миссии. Ты справилась. Ты удержала ментальный контур в условиях, когда любой другой носитель потерял бы рассудок.

– Рэтчет, немедленно займись его плечом! – скомандовала Белла с такой непререкаемой властностью, что старый медик даже не нашел поводов огрызнуться.

– Уже занимаюсь, мисс Джонс, – проворчал он, активируя на запястье хирургический сварочный лазер и подталкивая Оптимуса к манипуляционной платформе. – Садись, Оптимус. Если ты сожжешь еще один сервомотор правого привода, мне придется собирать твою руку из запчастей земного подъемного крана. Рафаэль, подготовь шоковую заморозку для энерговодов!

Пока гиганты перемещались к медицинскому блоку, вокруг Беллы закипела земная суета.

Мико с визгом восторга плюхнулась на колени рядом с ней, едва не ткнув носом в светящийся артефакт:

– Белла! Это просто безумие! Вы взорвали ледник! Мы видели на мониторах, как шкалило датчики! Там лавина сошла на пятьдесят миль вокруг, да?! А Старскрим правда визжал как девчонка?!

– Мико, отойди, дай ей вздохнуть, – Джек решительно оттеснил подругу плечом, протягивая Белле тот самый термос с чаем, который она перед выходом убрала в клапан рюкзака. – Пей. Мелкими глотками. Тебя всю колотит.

Белла послушно приняла горячую металлическую крышку-чашку. Руки ходили ходуном, расплескивая янтарную жидкость, пахнущую лимоном и сахаром. Браслет, созданный Рэтчетом, тихо щелкнул на запястье, отключая термоэлементы: температура ее тела вернулась к нормальным человеческим тридцати шести и шести, но внутренний холод – холод бездны космоса, с которой она только что соприкоснулась – отступал медленно.

Она сделала жадный глоток. Горячий сладкий чай обжег пересохшее горло, вернув способность связно мыслить.

– Спасибо, Джек… – Белла перевела дыхание, глядя на свою правую кисть.

Серебряная вязь вокруг безымянного пальца теперь не просто мерцала. Она изменила свой узор. Тонкие геометрические линии сплелись в более сложную, фрактальную структуру, которая словно пустила невидимые корни глубже под кожу, оплетая фалангу изящным металлическим кольцом. А синяя точка в центре билась абсолютно синхронно с пульсацией Омега-Ключа, лежащего у нее на коленях.

– Связь закрепилась, – раздался тонкий голос Рафаэля. Мальчик подошел к ним, держа в руках портативный спектрометр. – Посмотрите на показатели. Ключ не переходит в пассивный режим, пока ты держишь его, Белла. Он считывает твои биоритмы, как операционную систему.

– Не просто считывает, Раф, – тихо сказала археолог, осторожно проведя кончиками пальцев по золотым подвижным пластинам артефакта. – Он отдает энергию. Знаете, что я чувствовала там, на мостике челнока, когда Старскрим навел на меня пушку?

– Страх? – предположил Джек.

– Нет. В первую секунду – да, животный ужас. Но когда я коснулась металла… страх просто исчез. Этот артефакт… в нем заложена память тех, кто его создал. Они не хотели войны. Они спрятали эти ключи не как оружие возмездия, а как семена. Словно фермер, который прячет последнее зерно в сухом погребе, зная, что придет зима, но после нее обязательно наступит весна.

Мико притихла, с необычной для нее серьезностью вглядываясь в золотистое нутро механизма:

– Думаешь… Кибертрон действительно станет зеленым? Ну, то есть… живым?

– Он станет металлическим садом, – донесся от операционного стола глубокий голос Оптимуса.

Прайм сидел неподвижно, пока Рэтчет с хирургической точностью выжигал лазером поврежденные кабели в его плече, осыпая настил снопами бирюзовых искр.

– До Великой войны наш мир не был безжизненной пустыней из ржавчины и пепла. Кристаллические леса Воса звенели на ветру, как чистейшее стекло. Моря жидкого энергона питали сотни городов, где наука и искусство процветали миллионы лет. Мы забыли об этом за века бесконечной резни. Но Синтаксис Завета… он помнит все.

– И Мегатрон тоже помнит, – в командный зал ворвался резкий, взволнованный голос специального агента Фоулера.

Экран видеосвязи на центральной консоли Телетраана мигнул, отображая лицо оперативника крупным планом. Фоулер находился в кабине своего служебного вертолета: на заднем плане сквозь иллюминатор виднелись огни Вашингтона. Галстук агента был окончательно распущен, а лицо выглядело так, словно он не спал трое суток подряд.

– Прайм! До меня только что дошли сводки из сейсмологической службы Евразии! На Тянь-Шане сошел пласт льда объемом в четыре кубических километра! Спутниковая группировка НАТО зафиксировала гиперзвуковой тепловой след, уходящий в верхние слои стратосферы над Монголией. Это ваши друзья с фиолетовыми значками?

– Да, агент Фоулер, – ответил Оптимус, даже не поморщившись, когда Рэтчет с силой вогнал в его плечевой разъем новый энергопровод. – Мы вступили в боестолкновение с силами Старскрима на борту древнего кибертронского исследовательского судна.

– Ну естественно! – Фоулер саркастично всплеснул руками, едва не выронив служебную рацию. – Почему бы не устроить фейерверк прямо на стыке границ трех ядерных держав?! Мне пришлось поднять на уши атташе по культуре и объявить, что обвал ледника был вызван плановыми испытаниями новых геологических зарядов глубокого проникновения в рамках совместной программы с Академией наук Казахстана! Китайцы требуют спутниковые снимки, русские выражают крайнюю озабоченность, а у меня кончился валидол!

– Объект был успешно эвакуирован, агент, – спокойно прервала его тираду Белла, поднимаясь на ноги.

Она взяла Омега-Ключ обеими руками и подошла в зону видимости обзорной камеры Телетраана.

Фоулер на экране замер. Его глаза расширились, скользнув по золотому цилиндру, мерцающему мягким светом в руках девушки, затем переместились на ее лицо – перепачканное гарью, с синяками под глазами, но абсолютно несгибаемое.

– Доктор Джонс… – агент шумно выдохнул, и тон его голоса мгновенно переменился с панического на уважительный. – Вы все-таки достали эту штуку.

– Достали, агент. И если бы автоботы опоздали хоть на полчаса, Старскрим уже нес бы этот артефакт Мегатрону. Так что передайте вашим генералам в Пентагоне: пусть порадуются, что мы шумим в горах, а не посреди Манхэттена.

– Уже передал, доктор, – криво усмехнулся Фоулер. – Ваше личное дело, кстати, официально отправлено в архив с пометкой «погибла при исполнении правительственного задания». Ваши университетские счета заблокированы, грант переведен в фонд мемориальных исследований. Вы теперь призрак, мисс Джонс. Государственный призрак высшей категории секретности.

– Призракам не нужно платить налоги, – парировала Белла с сухой усмешкой. – В этом есть свои плюсы.

– Берегите себя, доктор. И следите, чтобы эти железные парни не разнесли мою планету раньше времени. Фоулер, конец связи.

Экран погас.

В зале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гудением медицинских приборов.

– Так, – Рэтчет с громким щелчком захлопнул створку защитной пластины на плече Оптимуса и убрал сварочный инструмент. – Первичный контур восстановлен. Полная регенерация займет около двенадцати циклов, так что постарайся не махать этим мечом хотя бы до завтрашнего утра.

Оптимус медленно пошевелил пальцами отремонтированной руки, проверяя подвижность шарниров, и поднялся во весь рост:

– Благодарю, Рэтчет. А теперь… мы должны поместить резонатор в изолирующий саркофаг.

Белла осторожно опустила Омега-Ключ на центральный исследовательский постамент, куда Рэтчет уже вывел голографические силовые зажимы. Как только пальцы девушки оторвались от металла, золотое сияние артефакта чуть притухло, перейдя в режим консервации. Сегменты цилиндра встали в пазы с тихим хронометрическим щелчком, запечатывая внутренний сердечник.

– Невероятная инженерия, – Рэтчет провел сканером над консолью. – Внутри зашифрована матрица молекулярного восстановления. Этот ключ предназначен для регенерации гидросферы и атмосферных слоев Кибертрона. Он очищает тяжелые металлы, превращая их в стабильные изотопы, пригодные для циркуляции энергона. Если бы мы применили его на Земле, он мог бы за сутки превратить радиоактивную пустошь в цветущий оазис.

– Но мы не станем этого делать, – твердо произнес Оптимус. – Земля должна развиваться по своим естественным законам. Наша цель – вернуть этот дар туда, откуда он был взят.

– Но чтобы вернуть его, нам нужны остальные три, – напомнила Белла, облокотившись на перила платформы. Сил почти не осталось, в висках пульсировала глухая боль. – И мы не знаем, где они.

– Ошибаетесь, доктор Джонс, – раздался тонкий голос Рафаэля.

Мальчик лихорадочно стучал по клавиатуре своего ноутбука, выводя на главный обзорный экран Телетраана трехмерную звездную карту, соединенную со схемой геомагнитных полей Земли.

– Пока вы летели через Земной мост, Омега-Ключ отправил закодированный сигнал синхронизации. Он искал своих собратьев. И база данных Телетраана перехватила гармонический отклик!

На экране планеты Земля зажглись три новые точки.

Одна из них мерцала ровным янтарным светом глубоко в недрах Марианской впадины, на дне Тихого океана. Вторая пульсировала глубоко под песками Большого Восточного Эрга в пустыне Сахара.

Но третья точка…

Третья точка горела прямо на восточном побережье Северной Америки. В районе заброшенного промышленного мегаполиса Детройта.

– Они разбросаны по всей планете, – нахмурилась Арси, складывая манипуляторы на груди. – И если мы засекли этот отклик…

– Саундвейв зафиксировал его с точностью до метра, – закончил мысль Балкхэд, тяжело вздыхая. – Значит, гонка началась по-настоящему.

– Да, – подтвердил Оптимус Прайм. Его взгляд был устремлен на вращающуюся проекцию планеты. – Мегатрон не станет медлить. Потеря первого Ключа приведет его в ярость. Следующий удар десептиконов будет сокрушительным.

Лидер автоботов перевел оптику на Беллу:

– Но сегодня мы одержали победу. Мы вернули Кибертрону надежду, которую считали утраченной навсегда. Белла Джонс… ты совершила невозможное.

Белла посмотрела на свои руки – на мозолистые пальцы археолога, на темный титановый глиф, впаянный в плоть, на браслет автоботской работы. Затем она подняла взгляд на огромного красно-синего воина, чья жизнь длилась дольше, чем существовали пирамиды, ледники и целые человеческие цивилизации.

– Мы только начали, Оптимус, – негромко, но с легкой улыбкой ответила она. – Впереди еще три ключа. А у хорошего археолога раскопки заканчиваются только тогда, когда весь музей заполнен экспонатами.

***

Полночь на базе «Омега-1» принесла долгожданное затишье.

Детей снова эвакуировали: Арси отвезла Джека домой до того, как его мать вернулась с ночного дежурства в больнице, а Бамблби доставил по домам Мико и Рафаэля. На базе остались лишь дежурные огни.

Белла не пошла на армейскую раскладушку. Сон не шел, несмотря на дикую физическую усталость. Она переоделась в сухие походные брюки и чистый шерстяной свитер, пахнущий лавандой – Джек где-то раздобыл его среди запасов своей матери.

Она сидела на краю жилой платформы, свесив ноги над спящим командным залом, и медленно пила воду из пластиковой бутылки.

Внизу, в полумраке, стоял Оптимус.

Он не ушел в стазис-капсулу. Лидер автоботов стоял перед постаментом, на котором покоился Омега-Ключ, и безмолвно смотрел на его мерное золотое дыхание. Отражение артефакта играло на полированных гранях его синего шлема, придавая гиганту сходство с древним стражем у алтаря забытого храма.

Белла тихо спустилась по лестнице. Каждый ее шаг отдавался глухим стуком кроссовок о металл, но Оптимус не обернулся – он знал о ее присутствии задолго до того, как она ступила на ступени.

– Бессонница все еще не отпускает тебя, Белла? – тихо спросил он, не отводя взгляда от артефакта.

– Мой мозг перегружен, – Белла подошла к постаменту и встала рядом с огромной ногой автобота, засунув руки в карманы свитера. – В детстве я читала миф об Атланте, который держал на плечах небесный свод. Всегда думала, что это глупая метафора. А сегодня, когда я держала этот цилиндр во льдах… мне показалось, что я держу небо целой планеты. Это тяжелый груз, Оптимус. Как вы несете его миллионы лет?

Прайм медленно опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с ней. В тишине шахты звук его гидравлики был похож на глубокий человеческий вздох.

– Лидерство – это не привилегия, Белла. Это бремя, которое нельзя разделить, но можно сделать легче, если верить в тех, кто идет рядом с тобой. Долгое время я нес вину за гибель Кибертрона в одиночестве. Я считал, что моя неспособность остановить Мегатрона в дни падения Иакона обрекла наш народ на вечное скитание во тьме.

Он перевел взгляд своих чистых лазурных окуляров на девушку:

– Но сегодня, глядя на то, как ты стояла перед Старскримом – маленькая, беззащитная перед его мощью, но готовая защищать наследие чужого тебе мира до последнего вздоха… я понял. Кибертрон пал не потому, что мы были слабы. Он уснул, чтобы возродиться чистым. И то, что искра нашего возрождения оказалась в руках земного человека – это не случайность. Это высшая мудрость Праймуса.

Белла невольно коснулась пальцами темного глифа на своей руке.

– Значит, я теперь часть вашей истории?

– Ты – ее новая глава, доктор Белла Джонс, – торжественно произнес Оптимус, протягивая вперед раскрытый манипулятор.

Белла без страха и сомнений положила свою ладонь в центр его огромной стальной кисти.

В месте соприкосновения металла и плоти вновь вспыхнула крошечная, ослепительно яркая искорка лазурного света. Матрица Лидерства в груди Оптимуса отозвалась глубоким, бархатистым звоном, а Омега-Ключ на постаменте позади них вспыхнул золотым сиянием, признавая этот безмолвный союз двух совершенно разных, но навеки связанных разумов.

В тысячах световых лет от Земли, в черной бездне космоса, мертвое металлическое ядро планеты Кибертрон сделало еще один медленный, глубокий вдох.

А над пустыней Мохаве всходило холодное земное солнце, предвещая новые битвы, новые открытия и долгую, трудную дорогу домой.