Связь веков
Холодный свет Иныльчека
– …матового серого сплава, по внутреннему ободу которого змеились микроскопические оптические волокна. – Рэтчет аккуратно развернул манипулятор, демонстрируя устройство. – Я провел калибровку на основе показателей твоего нейронного всплеска в Перу. Это демпфер синаптической перегрузки и одновременно автономный терморегулятор. Он фиксирует частоту импульсов твоего блуждающего нерва и в случае повторного пробоя матричной энергии рассеивает излишки потенциала по контуру, не позволяя клеткам коры головного мозга свариться в собственном электролите.
Белла протянула правую руку. Рэтчет с поразительной для его гигантских манипуляторов деликатностью опустил прибор на ее запястье чуть выше мерцающего серебряного глифа. Раздался тихий щелчок, металл мягко сжался, идеально подогнавшись под анатомический рельеф тонкой человеческой кости.
По предплечью разлилась прохладная, успокаивающая волна, притупившая непрерывную тянущую вибрацию в висках.
– Невероятно, – выдохнула Белла, сгибая и разгибая пальцы. – Почти не ощущается на руке.
– Еще бы, это сплав трития и кибертрониума низкой плотности, – буркнул Рэтчет, но в его оптике промелькнуло удовлетворение мастера, чья работа увенчалась успехом. – Встроенный термоэлемент будет поддерживать температуру крови в магистральных сосудах руки даже при минус сорока по Цельсию. Твои пальцы не потеряют подвижность, что крайне важно, если придется взаимодействовать с тонкой механикой артефакта на леднике.
– А если по нам снова откроют огонь? – с противоположного края платформы поинтересовалась Мико.
Она сидела по-турецки прямо на верстаке, сжимая в руках маркер и методично разрисовывая черепами защитный щиток на запасном наручном блоке Арси.
– Рэтчет, ты встроил туда силовой щит? Или встроенный лазер? Ну хоть какую-нибудь пушку размером с палец?!
– Мико, мисс Джонс – гражданский ученый, а не боевой дрон автоботов! – вскинулся медик, угрожающе сверкнув оптикой в сторону девочки. – Добавление импульсного излучателя в непосредственной близости от нервных узлов человека вызвало бы необратимый паралич лучевого нерва! И прекрати портить полировку броневых пластин Арси, во имя Праймуса!
– Да ладно тебе, док, черепа добавляют пятьдесят процентов к устрашению десептиконов, – хмыкнула Мико, но маркер все-таки спрятала в карман рваных джинсов.
Джек, стоявший рядом с Беллой, помог ей надеть тяжелую отцовскую куртку. Плотная мембранная ткань глухо зашуршала. Запах старого походного снаряжения – сухой брезент, оружейное масло для молний и морозная хвоя – подействовал на Беллу как надежный психологический якорь. Она затянула ветрозащитную юбку на поясе, проверила тяжелые высотные ботинки с жесткой подошвой «вибрам» и пристегнула к голенищам стальные кошки.
Она снова была в своей стихии. Не растерянной жертвой похищения, а руководителем полевой группы, собирающимся на штурм сложного объекта.
– Держи, – Джек протянул ей термос из нержавеющей стали с облупившейся зеленой краской. – Крепкий черный чай с сахаром и лимоном. Мама всегда варит такой, когда я зимой простужаюсь. На высоте сахар нужен для сосудов.
– Спасибо, Джек, – улыбнулась Белла, пряча термос в боковой карман штурмового рюкзака. – Твоя забота делает эту безумную экспедицию чуть более земной.
– Просто вернись целой, ладно? – негромко произнес парень, глядя ей прямо в глаза. В его голосе не было подростковой бравады, лишь серьезность человека, слишком рано повзрослевшего на этой войне. – И не подпускай десептиконов близко. Оптимус сделает все возможное, но в горах все решает случай.
– Я помню правила выживания на ледниках, Джек. Первое правило: никогда не доверяй снежным мостам.
– Автоботы, стройся! – разнесся по ангару зычный, вибрирующий голос Оптимуса Прайма.
Лидер автоботов подошел к центральному терминалу. Рядом с ним замерли Арси и Балкхэд. Бамблби оставался на базе – Рэтчету требовалась помощь в мониторинге глобальной сети спутников и удержании экранирующего поля шахты.
Оптимус опустил взгляд на Беллу. На его могучих плечах и груди не осталось и следа от перуанской копоти; металл сиял благородным красно-синим глянцем, а оружейные пазы были заблокированы в походном положении.
– Доктор Джонс. Агент Фоулер связался с диспетчерскими службами регионального командования в Бишкеке и Алма-Ате. По официальной версии, в районе ледника Южный Иныльчек зафиксировано падение крупного метеорита с аномальным содержанием редких металлов. Воздушное пространство временно закрыто для гражданских рейсов, но мы должны действовать скрытно. Пограничные посты Китая и Кыргызстана находятся в пределах ста километров. Любой несанкционированный энергононовый взрыв привлечет военную авиацию.
– Высота точки входа – четыре тысячи шестьсот метров, – доложил Рэтчет, сдвигая рычаги на панели пространственного моста. – Температура за бортом: минус тридцать восемь градусов. Скорость бокового ветра: двадцать два метра в секунду с порывами до тридцати пяти. Буран только начинается. Метеорологические условия идеальны для маскировки, но критичны для органической жизни.
– Мы не задержимся на открытом пространстве, – ответила Белла, натягивая на голову плотную шерстяную шапку и защелкивая ремешок поляризационных очков. – Челнок Совета Первых не мог остаться на поверхности. За три миллиона лет ледниковый покров Тянь-Шаня перемалывал целые скальные гряды. Если корабль уцелел, он погребен в толще морены, под так называемым «мертвым льдом». Мы должны искать провалы в ледопаде.
Оптимус медленно опустился на одно колено, протягивая вперед раскрытый манипулятор.
– Прошу, Белла.
Она без колебаний шагнула на широкую ладонь Прайма. Бронированные пальцы мягко, с выверенной точностью сомкнулись вокруг ее фигуры, прижимая девушку к массивному нагрудному щитку автобота. Встроенный в браслет индикатор тихо пискнул, синхронизируясь с теплом, исходившим от Матрицы Лидерства внутри корпуса Прайма.
– Мост открыт! – загремел Рэтчет.
Зелено-изумрудный вихрь разорвал полумрак шахты. Пространственный портал ревел, выплевывая снопы холодной белой пыли – климатический контраст между пустыней Невады и ледниками Центральной Азии был настолько резок, что бетон базы мгновенно покрылся коркой инея.
– Вперед, – скомандовал Оптимус.
Исполинские воины шагнули в сияющую пасть червоточины.
***
Холод не просто ударил – он вонзился в тело сотнями тонких ледяных игл.
Даже сквозь многослойную мембрану пуховика и защитную броню манипулятора Оптимуса Белла ощутила, как мгновенно перехватило дыхание. Воздух здесь был разреженным, кристально сухим и настолько морозным, что каждый вдох отдавался тупой болью в альвеолах легких. Она поспешно натянула на лицо неопреновую маску, оставляя открытыми только стекла очков.
Земной мост схлопнулся за ними.
Вокруг бушевал ад из белого шума и летящего горизонтально снега. Ветер с ревом переваливал через гребни семитысячников – Хан-Тенгри и пика Победы, чьи исполинские пирамидальные вершины тонули в свинцовой мгле метели. Под ногами трансформеров вздымался циклопический язык ледника Иныльчек: хаос из гигантских сераков, вздыбленных полупрозрачных глыб аквамаринового льда и грязно-серых полос боковых морен, заваленных тысячетонными гранитными валунами.
Балкхэд с глухим лязгом врезал стопы в мерзлый наст, стабилизируя свой многотонный корпус:
– Ну и дыра! Тут даже шестеренки примерзают к шарнирам! Рэтчет не мог выбросить нас чуть поближе к пляжу?!
– Хватит жаловаться, тяжеловес, – Арси присела за ледяным торосом, ее сине-серебристый корпус казался почти незаметным на фоне синеватого глетчерного льда. – Системы внутреннего обогрева работают штатно. Воздушное пространство чисто, но буран глушит радары на девяносто процентов. Если десептиконы здесь, мы узнаем об этом, только когда они наступят нам на шлем.
Оптимус Прайм бережно опустил Беллу на узкую полосу утрамбованного ветром снега под прикрытием десятиметровой ледяной стены.
– Белла. Как твое самочувствие?
– Бывало и лучше, – ее голос глухо пробивался сквозь ткань маски.
Она расправила плечи, опираясь на телескопическую трекинговую палку, которую предусмотрительно достала из рюкзака. Высота давила на виски тупым свинцовым обручем, но браслет Рэтчета мерно вибрировал, посылая в вены микроимпульсы, поддерживающие сердечный ритм.
– Метка… она реагирует, – Белла подняла правую руку.
Сквозь плотную ткань горнолыжной перчатки пробивалось явственное лазурное свечение. Символ на пальце больше не пульсировал ровно – он дергался, словно стрелка компаса, попавшего в эпицентр магнитной аномалии. В голове Беллы нарастал странный, резонансный гул: звук, похожий на пение огромного хрустального колокола, замурованного глубоко под землей.
– Сигнал идет не с ледника, – Белла указала палкой вперед, в сторону чудовищного ледопада, где глетчер обрывался в глубокий поперечный каньон. – Он под ним. На глубине не менее ста пятидесяти метров. В коренной породе ложа ледника.
– Чтобы добраться туда обычным бурением, потребуется трое суток, – заметила Арси, подходя ближе и вглядываясь в бездонную синеву трещин.
– Обычным – да, – согласилась Белла. – Но посмотрите на структуру трещин. Ледники двигаются. Они текут, как невероятно вязкая река. Видите этот дугообразный разлом? Это ледниковый грот. Сток подледниковых талых вод, которые летом уходят в озеро Мерцбахера. Зимой этот канал пуст. Если мы пройдем по руслу реликтовой подледной реки, мы сможем спуститься к самому скальному основанию без сплошной проходки.
Балкхэд присвистнул, потирая массивный подбородок:
– Идти под сотню тысяч тонн нестабильного льда, который в любой момент может сойти вниз? Мне определенно начинает нравиться этот археолог!
– Это сопряжено с колоссальным риском, – строго заметил Оптимус, вглядываясь в зияющую черноту грота, вход в который напоминал распахнутую пасть доисторического левиафана. С ледяных сводов свисали сталактиты толщиной с корабельную мачту. – Однако иного пути нет. Десептиконы не дремлют. Арси – замыкающая. Балкхэд – готовность термальных буров на случай обвала. Выдвигаемся.
Вход в подледный грот поглотил их беззвучно.
Как только отряд перешагнул ледяной порог, вой бурана снаружи мгновенно стих, сменившись гулкой, гнетущей тишиной. Воздух здесь был неподвижен, напоен запахом древней сырости, кремниевой пыли и застывшего времени.
Стены туннеля состояли из так называемого «черного льда» – древнейших донных пластов глетчера, спрессованных вековым давлением до плотности броневой стали. Они были абсолютно прозрачными, с глубоким, сапфировым отливом, сквозь который проступали вмороженные обломки гранитных скал, стволы доисторических деревьев и тонкие полосы вулканического пепла, осевшего здесь сотни тысяч лет назад.
Оптимус включил наплечные прожекторы. Мощные снопы галогенного света рассекли полумрак, заставив миллионы ледяных граней вспыхнуть слепящими искрами.
Белла шла рядом с Праймом, мерно вбивая стальные зубья кошек в плотный ледяной пол. Каждый шаг требовал предельной концентрации: под тонким слоем фирна скрывались предательские провалы и вертикальные колодцы-мулены, уходящие в непроглядную бездну.
– Невероятно… – шептала она, и пар от ее дыхания оседал инеем на вороте куртки. – Этому льду не меньше двух миллионов лет. Плейстоцен. Эпоха великих оледенений.
– Для нас это лишь мгновение, Белла, – негромко отозвался Оптимус, осторожно ступая по ледяному настилу. Его сервоприводы работали в бесшумном режиме с ювелирной точностью, чтобы вибрация от шагов сорокатонной машины не вызвала резонансный обвал свода. – Великая война на Кибертроне длилась дольше, чем существует весь твой биологический вид. Мы видели, как остывали звезды. Но здесь, на Земле, я впервые ощущаю, насколько скоротечна и в то же время драгоценна органическая жизнь.
Белла подняла на него взгляд сквозь стекла очков:
– Археология учит смирению, Оптимус. Цивилизации рождаются, достигают величия, а потом их города заносит песком или затирает ледниками. Рим, Вавилон, Мохенджо-Даро… Мы привыкли думать, что мы вечны. Но мы лишь гости на этой коре.
– И все же вы продолжаете искать ответы, – заметила Арси, шедшая позади с активированными датчиками движения. – Большинство существ в галактике просто пытаются выжить. Вы же пытаетесь вспомнить тех, кто был до вас.
– Потому что без памяти о прошлом у нас нет права на будущее, – тихо ответила Белла.
Внезапно браслет на ее руке издал пронзительный высокочастотный звук.
Светящийся глиф на пальце вспыхнул ослепительной бирюзой, пробивая ткань плотной перчатки. Боль в руке исчезла, уступив место мощному гравитационному импульсу: руку буквально потянуло в сторону, словно невидимый магнит колоссальной силы захватил ее кости.
– Стойте! – крикнула Белла, замирая на краю обрыва.
Они вышли в циклопический подземный зал. Потолок ледяной пещеры терялся где-то на высоте пятидесяти метров, поддерживаемый циклопическими колоннами из чистого голубого хрусталя. Но пол зала не был ледяным.
Прямо перед ними, впечатанный в гранитное ложе каньона и наполовину погребенный под спрессованным глетчерным монолитом, покоился звездолет.
Это был не угловатый, хищный боевой корабль десептиконов и не утилитарный челнок автоботов времен падения Иакона. Корабль напоминал застывшую каплю ртути – обтекаемый, совершенный корпус из белого титана, не тронутого коррозией даже за миллионы лет погребения во льдах. На его широком изогнутом крыле тускло мерцала золотая инкрустация – символ Высшего Совета Кибертрона эпохи Первых.
– «Астрал Вектор»… – благоговейно произнес Оптимус Прайм, и в его оптике отразился священный трепет. – Исследовательское судно архивариуса Альфы Триона. Оно покинуло Кибертрон в первые декациклы осады, унося самые сокровенные реликвии нашего мира.
– Значит, легенды не врали, – выдохнул Балкхэд, опускаясь на колено у края ледяного уступа. – Они долетели до Земли. Но почему разбились?
– Они не разбились, – Белла подошла к самому краю и внимательно вгляделась в положение дюз и маневровых закрылков корабля. – Посадка была контролируемой. Смотрите: посадочные опоры выпущены и зафиксированы в коренной породе. Экипаж намеренно посадил челнок на дно глубокого каньона до того, как его накрыл ледниковый щит. Они знали, что наступающая ледниковая эпоха похоронит корабль надежнее любого подземного бункера.
– И они остались внутри? – тихо спросила Арси.
Оптимус медленно покачал шлемом:
– Запас энергона на исследовательских челноках был строго ограничен. После посадки у них не было шансов вернуться. Они принесли себя в жертву, чтобы сберечь то, что было доверено их искрам.
Белла почувствовала, как к горлу подкатывает колючий ком. Миллионы лет назад, когда по Земле бродили мамонты, а первые предки людей только учились высекать огонь из кремня, эти разумные исполины из звездного металла добровольно ушли в вечный стазис в ледяном склепе, выполняя свой долг перед далеким, умирающим домом.
– Мы должны войти, – Белла спустилась по пологому ледяному пандусу, опираясь на палку.
Корпус корабля возвышался над ней неприступной титановой скалой. Входной шлюз представлял собой сложную спиральную диафрагму, на поверхности которой не было ни ручек, ни панелей управления – лишь знакомое углубление в форме узкого клиновидного лепестка.
– Белла, осторожнее, – предостерег Оптимус, встав по правую руку от нее и держа ладонь на рукояти энергонового меча. – Системы корабля могут находиться в режиме аварийной консервации. Любое вторжение может активировать охранные протоколы.
– Они не выстрелят, – уверенно произнесла девушка. – Не в того, кто несет Синтаксис.
Она сняла перчатку с правой руки. Морозный воздух мгновенно обжег кожу, но термобраслет Рэтчета с тихим гудением активировал защитное поле, окутав кисть едва заметным золотистым маревом.
Белла приложила ладонь к центру диафрагмы.
*ЗВЫЫЫЫЫНЬ.*
Звук прокатился по корпусу древнего звездолета, словно удар по гигантскому камертону.
Титановые сегменты шлюза дрогнули, сбрасывая многовековую корку льда, которая с хрустальным звоном осыпалась на гранитные плиты. Диафрагма плавно провернулась, уходя внутрь корпуса, и из открывшегося проема пахнуло сухим, абсолютно стерильным воздухом мертвой планеты – воздухом Кибертрона, законсервированным три миллиона лет назад.
Вдоль внутренних переборок коридора одна за другой вспыхнули янтарные полосы аварийного освещения.
– Внутренняя атмосфера стабильна, – констатировал сканер Арси. – Следов разгерметизации реакторного отсека нет. Но энергетический фон на нуле. Работает только резервный кристалл памяти.
Отряд шагнул внутрь.
Коридоры «Астрал Вектора» были просторными, рассчитанными на свободное перемещение трансформеров высокого ранга. Стены украшали барельефы, повествующие о Золотом веке: парящие шпили Иакона, сияющие кольца лун, колоссальные библиотеки архиваторов, где свитки из чистого кремния хранились в кристаллических ячейках. Здесь не было следов разрухи или войны. Это был музей погибшей цивилизации, застывший в ожидании своего часа.
Они вышли на мостик управления.
В центре круглого зала, перед панорамным бронестеклом, за которым мерцала глухая толща синего льда, находились три командных ложемента. В них неподвижно сидели члены экипажа.
Их корпуса давно потеряли краску, превратившись в тусклый пепельно-серый металл. Оптика была темна, шарниры скованы вековым покоем. Они сидели плечом к плечу, держась за руки, словно встречали конец света не как сломанные машины, а как братья, исполнившие последнюю волю своего народа.
Балкхэд снял шлем с боевого взвода и опустил голову. Арси приложила сжатый кулак к грудному отсеку в священном воинском приветствии автоботов.
Оптимус Прайм медленно подошел к центральному ложементу, на броне которого едва угадывался герб Старшего Хранителя:
– Покойтесь с миром в чертогах Праймуса, верные сыны Кибертрона. Ваша жертва не была напрасной. Мы пришли завершить начатое вами.
Белла стояла рядом, чувствуя, как слезы застилают глаза. Она видела сотни древних захоронений – саркофаги фараонов, курганы скифских царей, братские могилы римских легионеров. Но здесь, среди вечных льдов чужой планеты, это безмолвное самопожертвование потрясло ее до глубины души.
– Смотрите, – Белла указала на центральную консоль мостика.
Перед креслом Хранителя парил в слабом силовом поле металлический цилиндр длиной около метра. Его поверхность состояла из четырех подвижных сегментов, покрытых сложнейшей гравировкой, напоминающей астрономические часы. Внутри цилиндра пульсировало кристально чистое, золотистое сияние, теплое и живое, как свет полуденного солнца.
Первый Омега-Ключ.
– Невероятно… – прошептала Белла, подходя ближе. – Он активен. Стазис-поле сохранило его структуру в абсолютной неприкосновенности.
– Это гармонический резонатор творения, – подтвердил Оптимус, делая шаг к консоли. – Первый из четырех ключей, способных перезапустить генераторы ядра Кибертрона и очистить планету от скверны Темного Энергона. Но защитный контур…
– Защитный контур настроен на частоту Создателей, – закончила за него Белла.
Она подняла правую руку. Метка на ее безымянном пальце горела тем же чистым золотым светом, что и реликвия внутри цилиндра.
– Он ждет носителя. Если попытаться извлечь его силой или взломать поле оружием, сработает протокол самоуничтожения, и ледник над нами превратится в братскую могилу для всех нас.
В этот момент тишину мертвого корабля разорвал чудовищный грохот.
Корпус «Астрал Вектора» содрогнулся так, что с потолочных перекрытий посыпалась металлическая окалина. Где-то наверху, в толще ледника, раздался глухой раскат взрыва, за которым последовал визгливый скрежет разрываемого камня.
– Тревога! – вскрикнула Арси, мгновенно разворачиваясь к выходу с мостика и активируя наручные бластеры. – Сенсоры фиксируют термический удар по своду пещеры! Температура снаружи подскочила на две тысячи градусов!
– Немезида! – прорычал Балкхэд, с лязгом трансформируя манипуляторы в булавы. – Они выследили нас!
– Нет, – раздался холодный, вкрадчивый голос из коммуникационной системы корабля, перехваченной извне.
Статические помехи сменились знакомым шипящим тембром, сочащимся ядом и самодовольством:
– Не «Немезида», автоботские отбросы. Всего лишь передовой отряд под моим скромным, но гениальным командованием!
– Старскрим, – процедил Оптимус, и его лицевая пластина с резким щелчком встала на боевой взвод.
– О, ты узнал меня, Прайм! Как трогательно! – визгливо расхохотался заместитель лидера десептиконов. – Лорд Мегатрон приказал доставить девчонку невредимой, но он ничего не говорил о сохранности твоих драгоценных шестеренок! Вскрыть этот ледяной нарыв! Выжечь их термоядерными зарядами!
Свод пещеры над кораблем лопнул.
Огромная, пятидесятиметровая глыба синего льда с ревом рухнула на носовую часть «Астрал Вектора», смяв внешнюю обшивку, как фольгу. В образовавшийся пролом, окутанный клубами раскаленного пара и снежной пыли, хлынули вехиконы. Их фиолетовые оптические визоры горели во тьме хищным огнем, а плазменные пушки непрерывно изрыгали очереди смертоносных зарядов.
Следом за пехотой в зал мостика, грациозно спрыгнув с ледяного уступа, опустился сам Старскрим. Его узкий серебристо-красный корпус хищно изогнулся, крылья за спиной мелко подрагивали, а на лице играла торжествующая, мерзкая ухмылка. На плечевых пилонах десептикона уже раскручивались кластерные ракетные установки.
– Какая идиллическая картина! – пропел Старскрим, наводя ракеты прямо на консоль с Омега-Ключом. – Археологический кружок автоботов в полном составе! Отойди от артефакта, Прайм, или я разнесу эту ледяную берлогу вместе с твоей органической зверушкой!
– Балкхэд, Арси – держать периметр! – скомандовал Оптимус, не обращая внимания на угрозы врага.
Лидер автоботов шагнул вперед, заслоняя Беллу своим бронированным телом. Из его предплечья с глухим лязгом выскользнул тяжелый ионный бластер.
– Белла, забирай Ключ! Сейчас!
– Сдохни, Прайм! – взвизгнул Старскрим, выпуская залп ракет.
Оптимус среагировал мгновенно. Его левый манипулятор трансформировался в широкий энергетический щит, принявший на себя чудовищный удар взрывов. Огненный шар ослепил всех, взрывная волна швырнула вехиконов на переборки, а по ледяным стенам пещеры побежали глубокие, ветвящиеся трещины. Ледник застонал, готовясь обрушиться миллионами тонн мерзлой породы.
Арси вихрем метнулась в гущу врагов, ее клинки мелькали со скоростью звука, рассекая манипуляторы и топливные магистрали дронов. Балкхэд с ревом разъяренного бизона врезался в строй вехиконов, круша их бронированные корпуса своими пудовыми булавами:
– Попробуйте ледниковый период на вкус, жестянки!
Белла не смотрела на бой. Она знала: если она отвлечется хоть на долю секунды, все они погибнут под обвалом.
Она бросилась к парящему Омега-Ключу.
Силовое поле вокруг артефакта потрескивало от перепадов энергии. Белла глубоко вздохнула, зажмурилась на мгновение, отгоняя страх, и решительно ввела правую руку внутрь сияющего купола.
Защитное поле не обожгло ее. В тот миг, когда серебряный глиф на ее пальце коснулся золотой поверхности цилиндра, силовые линии мягко обвились вокруг ее запястья, словно узнавая родное прикосновение. Браслет Рэтчета тихо загудел, перенаправляя излишки статического электричества.
*«Синтаксис подтвержден. Хранитель признан»*, – прошелестел в ее сознании спокойный, бесконечно древний голос.
Сегменты Омега-Ключа провернулись со сложным хронометрическим щелчком. Силовое поле схлопнулось, и тяжелый, вибрирующий теплом металлический цилиндр плавно опустился в руки Беллы.
Он был неожиданно легким для своего размера – не тяжелее полевого геодезического теодолита. Золотистое сияние внутри артефакта мягко пульсировало, разгоняя морозный мрак вокруг нее.
– Оптимус! – крикнула Белла, прижимая Ключ к груди обеими руками. – Он у меня!
В этот момент Старскрим, отброшенный выстрелом Прайма к стене мостика, заметил артефакт в руках человека. В его алых окулярах вспыхнула слепая, безумная ярость:
– Жалкое насекомое посмело коснуться наследия Кибертрона?! Умри!
Десептикон вскинул правую руку, целясь лучевым лазером прямо в голову девушке.
Время словно замедлило свой бег. Белла видела, как в стволе орудия Старскрима разгорается смертоносный фиолетовый сгусток плазмы. Увернуться было невозможно.
В следующую долю секунды между ней и выстрелом возник исполинский сине-красный силуэт.
Оптимус Прайм принял плазменный разряд прямо на свой правый наплечник. Броня взвыла, металл оплавился докрасна, брызнув каплями кипящего энергона, но лидер автоботов даже не дрогнул. Развернувшись всем корпусом, Прайм нанес сокрушительный удар кулаком прямо в лицевой щиток Старскрима.
Хруст ломающегося металла эхом раскатился под сводами мостика.
Заместитель Мегатрона с визгом пролетел через весь зал, пробил обшивку челнока и рухнул в ледяные торосы снаружи, судорожно зажимая разбитое лицо, из которого хлестал синий энергон.
– Отступаем! – завизжал Старскрим по общей связи. – Они подорвут ледник! Назад, идиоты, назад!
Трансформировавшись в истребитель прямо на земле, оставляя за собой шлейф черного дыма от поврежденного крыла, десептикон свечой взмыл в пробитую брешь потолка, увлекая за собой уцелевших вехиконов.
Но победа длилась лишь секунду.
Гул тектонического разлома заглушил все звуки. Потолок циклопической пещеры лопнул по всей длине каньона. Тысячетонные сталактиты, подрезанные плазменными взрывами, с грохотом срывались вниз, круша остатки древнего корабля. Ледник Иныльчек пришел в движение, готовый похоронить под собой все живое.
– Рэтчет! – закричал Оптимус в комлинк, подхватывая Беллу вместе с Омега-Ключом на руки и прижимая ее к своей неповрежденной стороне груди. – Экстренная эвакуация! Открывай мост прямо в зал мостика! Живо!
– Помехи слишком сильны! Я не вижу ваших координат! – сквозь треск статики донесся панический голос медика.
– Наводись на сигнал Омега-Ключа! – скомандовала Белла, перекрывая грохот падающего льда. Она подняла артефакт над головой, и ее метка вспыхнула маяком. – Рэтчет, лови золотой спектр!
В трех метрах перед ними пространство с треском ра