← Назад к обзору

Свобода ветра

За горизонтом старой бури

Золотое солнце Новой Вестрои, прорвавшееся сквозь многомесячную фиолетовую гарь Контроллеров, заливало истерзанную платформу тринадцатого сектора теплым, почти осязаемым медовым светом.

Амальтея стояла неподвижно, не решаясь даже моргнуть.

Перед ней больше не было безжалостного главнокомандующего Вексов, чье лицо пряталось за полированной сталью и красным визором. Серебряно-красная маска, столько времени служившая щитом от слабостей и приговором для врагов, сгинула в черной бездне под обрывом.

Перед ней стоял Кит Фермин.

Ветер трепал его золотистые волосы, отбрасывая пряди на высокий бледный лоб. На его щеке темнел глубокий порез, тонкая струйка крови уже запеклась у самого края челюсти, а тяжелая боевая кираса носила на себе оплавленные следы смертоносных ударов Нео Драгоноида. Но в его льдисто-голубых глазах не было ни капли поражения. В них горел чистый, ослепительный, не знающий границ триумф.

– Игра окончена, – повторил он, и его губы тронула та самая улыбка, от которой ледяной панцирь, выстраиваемый Амальтеей годами, окончательно осыпался мелким хрусталем.

Она сделала шаг вперед. Подошвы боевых сапог хрустнули по расплавленному стеклу и обломкам титановых плит.

– Игра окончена, – эхом отозвалась девушка, чувствуя, как ком в горле наконец растворяется, уступая место невероятной, пьянящей легкости. – Но что начинается теперь, Кит?

Вместо ответа он протянул к ней руки.

Его пальцы — сильные, горячие, в запыленных черных боевых перчатках — легли ей на талию, властно и безоговорочно притягивая девушку к себе. Амальтея не сопротивлялась. Она шагнула в его объятия, прижимаясь всем телом к его груди, чувствуя, как сквозь металлические пластины брони бешено, яростно колотится его живое сердце.

Кит уткнулся лицом в изгиб ее шеи, шумно, судорожно вдыхая запах ее волос — запах озона, морозной свежести Вентуса и оружейного дыма. Его руки сжались на ее спине с такой сокрушительной силой, словно он всё еще боялся, что она растает в лучах новорожденного солнца, оставив его одного посреди руин.

– Теперь начинается наш мир, – хрипло выдохнул он ей в кожу. – Без Хайдрона. Без масок. Без лжи, которой мы кормили этот чертов Совет.

Амальтея подняла руки, обнимая его за шею. Ее пальцы мягко зарылись в золотые пряди, распутывая их, смахивая серый пепел с его волос. Она прижалась щекой к его виску, закрывая глаза.

Вокруг них бушевала освобожденная планета. Снизу, со стороны центральных долин, доносился оглушительный рев миллионов Бакуганов, обретавших плоть и волю. В лазурном небе кружили гигантские крылатые ящеры, взрезая чистый воздух победными кликами. Но здесь, на узком выступе над пропастью, существовала лишь их собственная, выстраданная тишина.

– Кхе-кхе! – раздался демонстративный металлический кашель прямо над их ушами.

Анемона зависла на уровне их глаз, скрестив тонкие верхние манипуляторы на груди и недовольно покачивая блестящими иридиевыми закрылками.

– Я, конечно, дико извиняюсь, что прерываю этот душераздирающий акт вселенского воссоединения, но у меня есть два крайне насущных вопроса! Во-первых: почему мы стоим на куске бетона, который держится на честном слове и моих гравитационных расчетах? А во-вторых: эй, златовласый гений, ты шлем-то зачем выкинул?! Знаешь, сколько на черном рынке Вестала дали бы за шлем Спектры Фантома?! Мы могли бы купить себе личный астероид и засадить его пальмами!

Из крепежного паза на бедре Кита с низким, утробным шипением вырвалась багровая сфера.

Вайпер Гелиос, изрядно помятый после слияния с системой «Максус», распахнул тяжелые челюсти, извергнув облачко перегретого пара:

– Ты неисправима, стрекоза. Мой господин только что сломал хребет королевской армии, а твои примитивные микросхемы способны думать лишь о материальной наживе.

– Сам ты стрекоза, кипящий котел! – огрызнулась Анемона, угрожающе сверкнув лезвиями. – Я, между прочим, твою раскаленную тушу остужала, пока ты на арене перед земным ящером выпендривался! Если бы не моя матрица Вентуса, твои новые блестящие пушки Дарака сейчас украшали бы брюхо Драгоноида в виде расплавленной лепешки! Скажи спасибо, что я вообще согласилась синхронизироваться с твоим примитивным процессором!

– Мой процессор совершенен! – взревел Гелиос, его единственный визор полыхнул яростным алым светом. – Но... – механический дракон на мгновение запнулся, и его голос стал чуть глуше, – признаю. Вихревой контур нулевого сопротивления сработал безупречно. Мы не перегрелись даже на пике мощности.

Анемона замерла в воздухе, ее окуляр комично расширился. Она подлетела ближе к Гелиосу, постучав кончиком лезвия по его бронированному носу:

– Так, подожди. Ты что, сейчас меня... похвалил? Амаль, вызови реанимацию, у дракона повреждение логических плат! Он говорит вежливые вещи!

Кит негромко, бархатно рассмеялся — тем самым чистым, свободным смехом, которого Амальтея не слышала от него, казалось, целую вечность. Он ослабил объятия, но не отпустил ее, позволив одной руке остаться на ее талии, а пальцами другой бережно коснулся ее щеки, стирая дорожку пыли под золотым глазом.

– Она права, Кит, – мягко улыбнулась Амальтея, глядя в его лицо. – Платформа нестабильна. Гамма-Сити уничтожен, но спутники эвакуации Вексов всё еще сканируют сектор. Если Майлин или Шэдоу увидят тебя...

– Майлин сейчас бежит к спасательным капсулам, спасая собственную шкуру, – перебил ее Кит. В его взгляде вновь промелькнула холодная уверенность тактика. – А Шэдоу слишком глуп, чтобы понять, что произошло. Единственный, кто меня волнует, — это Дэн Кузо.

Он посмотрел вниз, туда, где среди дымящихся воронок медленно поднимался на ноги алый титан Сопротивления.

Дэн стоял на плече своего Бакугана, запрокинув голову. Земной боец тяжело дышал, его одежда была изодрана, но в позе читалась готовность драться до последней капли крови. Кузо смотрел на разрушенный шпиль, пытаясь разглядеть своего главного врага сквозь клубы пыли.

– Ты не добьешь его? – тихо спросила Амальтея, уловив направление его взгляда. – Максус Гелиос мог бы стереть Драгоноида в порошок прямо сейчас.

– Зачем? – Кит покачал головой. Его золотистые пряди качнулись на ветру. – Кузо сделал то, что должен был сделать. Он уничтожил оковы этого мира. Дэн — боец чести, Амаль. Он сражается за Бакуганов, за своих друзей, за слепую веру в справедливость. Убивать его сейчас — бессмысленная трата сил. Наш настоящий враг сидит не на этой арене. Наш враг ждет нас на Вестале.

Он нажал комбинацию клавиш на сенсорном браслете своего коммуникатора:

– Гас. Сажай флагман на верхний посадочный карниз. Мы поднимаемся.

* * *

Тяжелый крейсер Спектры опускался на полуразрушенную платформу подобно колоссальной стальной хищной птице. Мощные струи плазмы из маневровых двигателей разметали обломки Контроллера, вздымая тучи пепла. Бронированный трап с глухим лязгом врезался в настил.

У входа в шлюзовую камеру стоял Гас Грав.

Юноша был бледен, как свежий снег на вершинах гор Вестала. Его руки, сжимавшие края форменного кителя, мелко подражали. Когда силуэты командира и Амальтеи показались из клубов посадочного дыма, Гас шагнул вперед, открыл рот, чтобы произнести привычный доклад... и замер, словно пораженный молнией.

Он не увидел маски.

Перед ним шел высокий, статный молодой мужчина с золотыми волосами, свободно рассыпавшимися по плечам, с лицом, полным несокрушимой, хищной красоты и властности. Рядом с ним, не отставая ни на полшага, шла Амальтея Грейс — ее пальцы были переплетены с его пальцами, а на ее лице играла спокойная, гордая улыбка.

– Господин... Спектра?.. – сорвалось с побелевших губ Гаса. Звук этот был похож на хрип тонущего человека.

Кит остановился в двух шагах от своего помощника. Он не разжал руки Амальтеи. Напротив — его хватка стала лишь крепче, демонстрируя нерушимость их союза перед всем кораблем.

– Спектра Фантом погиб в Гамма-Сити, Гас, – произнес Кит своим настоящим голосом. Чистым, глубоким, лишенным металлических помех. – Маска разбита. Вексы как организация пали вместе с Контроллерами. Хайдрон бежал, бросив остатки армии.

Гас судорожно перевел взгляд с лица командира на Амальтею. В его темных глазах плескалась настоящая буря: боль, жгучая ревность, ужас от разрушения идеала, которому он слепо поклонялся годами, и... глубокое, рабское благоговение.

– Вы... вы сняли ее, – прошептал юноша, и его голос сорвался на фальцет. – Ради нее? Ради этой девчонки?! Вы предали короля, предали империю... ради бунтовщицы?!

– Заткнись, Гас, – ледяным тоном оборвал его Кит.

В его льдистых глазах сверкнула такая свирепая, смертоносная сталь, что верный помощник невольно отшатнулся назад, упершись спиной в переборку шлюза.

– Я никогда не служил королю, – отчеканил Кит, делая шаг вперед и возвышаясь над юношей. – Зеногелд — тиран, боящийся собственной тени. Хайдрон — капризный ребенок с манией величия. Я использовал их ресурсы, их заводы, их технологии, чтобы создать абсолютную силу. И я создал ее. Благодаря Амальтее.

Кит поднял их сцепленные руки, демонстрируя Гасу изумрудный Гаунтлет девушки:

– Без ее расчетов, без ее Вентуса, Гелиос расплавился бы при первом же пуске протокола «Максус». Она рисковала жизнью в лаборатории Бета-Сити, пока ты пытался играть в преданного пса системы. Она доказала свое право стоять рядом со мной кровью и делом. А ты, Гас... ты колеблешься.

Гас медленно опустился на одно колено, уронив голову на грудь. Его плечи дрожали:

– Мой господин... Кит... Я жил только ради вашей победы. Если вы считаете меня недостойным... испепелите меня прямо здесь. Гелиос сделает это за секунду.

Амальтея почувствовала, как пальцы Кита слегка дрогнули. Она мягко коснулась ладонью его предплечья, привлекая внимание. Их взгляды встретились. В золотых глазах девушки читалась немая просьба: не ломай его окончательно. Гас был слеп, он был отравлен фанатизмом, но его верность была абсолютной.

Кит едва заметно кивнул ей, принимая этот совет. Ветер вновь направил пламя, не дав ему выжечь всё дотла.

– Встань, Гас, – произнес Кит уже мягче, хотя командные нотки никуда не исчезли. – Я не убиваю тех, кто прикрывал мою спину. Ты доказал свою верность тем, что не сдал Амальтею Хайдрону после событий в Бета-Сити. Ты молчал, потому что верил мне больше, чем законам Вестала.

Гас медленно поднял заплаканные, полные надежды глаза.

– Наша война не закончена, – продолжил Кит, глядя поверх его головы, в бесконечное небо Новой Вестрои. – Король Зеногелд не простит потери планеты. Мой отец... профессор Клей... уже разрабатывает систему «Оружие Судного Дня» на базе механических технологий. Они попытаются уничтожить Бакуганов окончательно. Мы вернемся на Вестал. Но не как слуги короны. Как третья сила. Сила, которая сотрет старый порядок в порошок. Ты пойдешь за мной, Гас? Зная, кто я? Зная, кто стоит по правую руку от меня?

Гас с трудом сглотнул, переведя взгляд на Амальтею. В его глазах больше не было слепой ненависти — осталась лишь тяжелая, горькая покорность человека, осознавшего свое истинное место в новой иерархии. Он прижал кулак к груди:

– До самого конца, господин Кит. Моя жизнь принадлежит вам... и вашему выбору.

– Хорошо, – Кит повернулся к трапу. – Поднимай корабль на суборбиту. Возьми курс на скрытую базу в секторе «Тень-4». Нам нужно перегруппироваться и провести полную диагностику систем.

– Слушаюсь! – Гас поднялся и стремительно скрылся в коридоре, спеша исполнить приказ.

Трап с грохотом поднялся. Створки шлюза сомкнулись, отрезая их от внешнего мира, и мощный гул гравитационных двигателей возвестил о том, что флагман покидает истерзанную землю Гамма-Сити.

* * *

Личные покои Кита на флагмане разительно отличались от стерильных коридоров корабля.

Здесь царил полумрак. Огромное панорамное окно занимало всю дальнюю стену каюты, открывая вид на удаляющийся диск Новой Вестрои. Планета больше не была затянута ядовитыми фиолетовыми тучами — она сияла в космической тьме сочным изумрудом лесов, сапфиром морей и золотыми нитями атмосферных вихрей.

Кит стоял у окна, сбросив с себя тяжелый нагрудник и перевязи. На нем осталась лишь тонкая черная водолазка, обтягивающая широкие плечи, и армейские брюки. Он держал в руке кристаллический бокал с янтарным весталийским вином, но не пил, задумчиво глядя на мерцающие звезды.

Дверь спальни с тихим шипением открылась.

Амальтея вышла из смежного медицинского отсека. Она смыла с себя копоть и кровь долгого дня, переодевшись в просторный шелковистый свитер глубокого зеленого цвета с открытыми плечами и темные леггинсы. Ее длинные белые волосы свободно падали на спину, кончики их мягко переливались неоновым желто-зеленым светом в полумраке комнаты.

На ее предплечье больше не было боевого Гаунтлета — остался лишь тонкий эластичный бинт, скрывавший заживающий термический ожог.

На ее плече дремала Анемона. Бакуган свернулась в крошечный изумрудный шар, из которого доносилось тихое, мерное посапывание сервоприводов.

– Она спит? – не оборачиваясь, тихо спросил Кит. Звук его голоса отозвался в тишине каюты бархатной волной.

– Спит, – улыбнулась Амальтея, бесшумно ступая босыми ногами по мягкому ковру. – Гелиос занял диагностическую капсулу, а она заявила, что потратила годовой запас сарказма на спасение галактики, и отключила сенсоры до завтрашнего утра.

Кит усмехнулся. Он повернулся к ней, отставил бокал на узкий консольный столик и протянул руки навстречу.

Амальтея подошла вплотную, без колебаний шагнув в кольцо его объятий.

Его руки сомкнулись на ее талии, притягивая девушку так близко, что между ними не осталось даже миллиметра пустоты. Кит опустил голову, уткнувшись лбом в ее прохладный лоб. Его глаза — такие ясные, такие близкие — смотрели прямо в ее золотые зрачки.

– Я всё еще не верю, что мы выжили, – прошептала она, поднимая руку и осторожно касаясь кончиками пальцев свежей ссадины на его скуле.

Кит перехватил ее запястье, прижав ее ладонь к своей щеке. Он закрыл глаза, наслаждаясь нежностью ее прикосновения.

– Мы не просто выжили, Амаль. Мы победили.

– Зеногелд объявит награду за наши головы, – напомнила она, чувствуя, как его дыхание согревает ее губы. – Профессор Клей отключит все наши коды доступа к базам Вестала. Мы теперь изгои, Кит. Официально.

– Плевать на Зеногелда, – выдохнул он, открывая глаза, и в них вспыхнуло то самое обжигающее пламя, перед которым пасовали армии. – И плевать на моего отца. Он выбрал машины. Он выбрал служение безумному королю, который боится собственного народа. А я выбрал тебя. И я выбрал свободу.

Его пальцы скользнули с ее талии вверх, очерчивая изгиб ребер, и зарылись в ее шелковистые белые волосы на затылке.

– Знаешь, о чем я думал, когда стоял на арене против Драгоноида? – прошептал Кит, и его голос дрогнул от неприкрытого, обнаженного чувства. – Вокруг бушевал ад. Шесть стихий рвали пространство на куски. Гелиос выл от перегрузки. А я думал только о том, успела ли ты добраться до шпиля. Я думал: если с тобой что-то случится, я сотру этот проклятый город в пыль вместе с землянами, Вексами и самим собой.

– Кит... – ее сердце защемило от сладкой, невыносимой боли.

Она поняла, какую бездну одиночества он нес в себе все эти годы под тяжестью алого плаща и железного шлема. Лидер, не имевший права на ошибку. Главнокомандующий, окруженный предателями и фанатиками.

– Я здесь, – выдохнула Амальтея, приподнимаясь на цыпочки. – Я никуда не уйду. Слышишь? Никогда.

Кит не стал отвечать.

Он накрыл ее губы своими в глубоком, бесконечно нежном и одновременно жадном поцелуе.

В нем больше не было горечи пепла и отчаяния последней битвы. Это было тихое, всепоглощающее пламя, согревающее их души после ледяной пустоты войны. Амальтея ответила с той же страстной отдачей, обвивая руками его шею, пальцами перебирая мягкие золотые пряди, притягивая его ближе, отдавая ему всё свое тепло, всю свою верность, всю любовь, которую она так долго прятала под маской холодного механика.

Кит легко, одним плавным движением подхватил ее на руки, оторвав от пола. Амальтея тихо ахнула, уткнувшись лицом в его шею, вдыхая его запах, пока он нес ее к широкой платформе кровати в глубине каюты.

Они опустились на шелковые простыни, не размыкая объятий.

В полумраке комнаты, под безмолвным сиянием далеких звезд, одежда стала лишней преградой. Пальцы Кита — чуткие, бережные, несмотря на силу боевого мастера — скользили по ее бледной коже, заставляя девушку трепетать от каждого прикосновения. Он целовал ее плечи, ключицы, тонкую шею, где отчаянно и быстро бился пульс, словно заново заучивал каждую черту ее тела, теперь принадлежавшего ему безраздельно.

Амальтея гладила его широкую спину, ощущая под ладонями тугие узлы мышц и старые шрамы от тренировок и боев. В эту ночь между ними не осталось тайн. Ветер и огонь слились воедино, рождая стихию, перед которой меркли любые законы мироздания.

Когда шторм страсти утих, сменившись глубоким, умиротворенным теплом, Амальтея лежала, прижавшись щекой к его обнаженной груди.

Ее белые волосы разметались по его плечу, золотые глаза сонно следили за тем, как медленно вращается в панорамном окне далекая изумрудная планета. Кит мерно, успокаивающе перебирал ее пряди, глядя в потолок каюты. Его дыхание было ровным, а лицо — абсолютно спокойным.

– Что мы будем делать дальше, Кит? – тихо спросила она, нарушая уютную тишину.

Кит повернул голову, коснувшись губами ее макушки:

– Земляне скоро вернутся в свой мир. Они считают, что победили. Но они не знают, что Зеногелд уже строит альтернативное оружие на Вестале. Мой отец не остановится. Он одержим идеей механической эволюции.

– Ты хочешь вернуться на Вестал и бросить им вызов открыто?

– Не сразу, – Кит приподнялся на локте, глядя на нее сверху вниз. В его глазах снова заблестели искры гениального стратега. – Сначала мы модернизируем флагман. Используем данные «Максуса», чтобы создать автономную систему энергоснабжения. Мы выйдем на контакт с подпольем Вестала. Моя сестра... Мира... она ведь тоже сражалась на стороне Сопротивления.

Амальтея слегка вздрогнула. В ее взгляде мелькнуло беспокойство:

– Мира Клей... Лидер Сопротивления. Она знает, кто скрывался под маской Спектры?

– Нет, – лицо Кита помрачнело, но он не отвел взгляда. – Для нее я погиб много лет назад. Для нее Спектра Фантом был палачом ее народа. Когда-нибудь мне придется встать перед ней лицом к лицу и ответить за каждый свой шаг. Но не сейчас. Сейчас мы должны стать сильнее, чем когда-либо.

– Мы станем, – уверенно произнесла Амальтея, поднимая руку и касаясь его подбородка. – Я перепишу алгоритмы Гелиоса. Мы создадим систему защиты, которую не пробьет ни одна королевская пушка. Я не позволю им отнять тебя у меня, Кит.

На его губах расцвела та самая редкая, бесконечно благодарная улыбка, которую она полюбила больше собственной жизни.

– Я знаю, Амаль. С тобой за спиной... я готов бросить вызов всей вселенной.

Он наклонился, запечатлев на ее губах долгий, сладкий поцелуй, после которого Амальтея почувствовала, как веки наливаются приятной тяжестью. Усталость последних суток наконец взяла свое. Укутавшись в край одеяла, она закрыла глаза, засыпая под мерный, сильный стук его сердца.

Кит не спал еще долго.

Он лежал в темноте, обнимая спящую девушку одной рукой, и смотрел на далекие созвездия. Впереди их ждали новые битвы, ярость короля Зеногелда, предательства и кровь. Но впервые за долгие годы одиночества он знал: он больше не один в этой тьме.

Рядом с ним был его ветер. Его несокрушимая буря. Его Амальтея.

* * *

Утро наступило по бортовому хронометру флагмана мягким включением янтарной подсветки.

Амальтея проснулась от тихого, ритмичного звона.

Приоткрыв глаза, она увидела Анемону, которая с деловым видом восседала на краю консоли и полировала свое левое лезвие уголком шелкового шарфа девушки.

– О, спящая красавица соизволила открыть очи! – немедленно защебетала воительница Вентуса, заметив движение. – А я тут, между прочим, уже провела полную инвентаризацию! Во-первых: кофеварка в кают-компании варит помои, надо перенастроить гидроклапан. Во-вторых: этот зеленоплащный Гас ходит по коридорам как привидение и вздыхает так громко, что у меня акустические фильтры закладывает! А в-третьих... где наш златовласый командир? Ушел захватывать очередную галактику до завтрака?

Амальтея села на постели, поправляя растрепавшиеся волосы. Простыня рядом с ней была пуста, но еще сохраняла тепло его тела.

– Он на капитанском мостике? – спросила она, потягиваясь.

– Естественно! – фыркнула Анемона. – Стоит там у штурвала, смотрит в космос с таким видом, будто решает судьбы мироздания. Гелиос, кстати, выполз из автоклава. Блестит, как новая кастрюля, и важничает пуще прежнего. Говорит, что готов разнести орбитальный док Зеногелда одним чихом.

Амальтея улыбнулась. Она поднялась с постели, накинула свой привычный белый мундир, застегнула высокие сапоги и аккуратно завязала волосы в тугой хвост. Изумрудный Гаунтлет привычно защелкнулся на левом предплечье, отозвавшись мягкой зеленой пульсацией.

– Идем, Анемона. Пора строить будущее.

– Всегда готова к великим свершениям! Особенно если после них нас нормально покормят! – Бакуган с веселым свистом спикировала на ее плечо, занимая свое законное место.

* * *

Когда створки лифта распахнулись на капитанском мостике, Амальтея замерла на пороге.

Мостик преобразился.

Больше не было тревожных багровых экранов с символикой Вексов. Гербы дома Зеногелда были стерты из системных интерфейсов, уступив место чистым голографическим картам звездных секторов Вестала. Офицеры и техники, оставшиеся верными Киту, работали слаженно и спокойно. Гас Грав стоял у навигационной стойки, четко раздавая команды по перенаправлению энергии. Заметив Амальтею, юноша коротко, сдержанно кивнул ей — без прежней ядовитой ревности, с молчаливым признанием ее статуса.

А в самом центре мостика, у панорамного обзорного экрана, стоял Кит.

Он был в своем новом темном мундире без знаков различия, высокий, статный, с золотыми волосами, сияющими в лучах далеких звезд. Без маски. Его профиль был спокоен и величественен.

Услышав шаги Амальтеи, он обернулся.

На его лице расцвела открытая, теплая улыбка, предназначенная только ей одной. Офицеры на мостике почтительно расступились, пропуская девушку вперед.

Она подошла к нему, встав плечом к плечу у самого края смотровой площадки.

– Системы флагмана перенастроены, – произнес Кит, беря ее за руку на глазах у всего экипажа. Никто не посмел опустить глаза или выразить удивление. Это было естественно. – Энергетический след корабля замаскирован под гражданский транспорт. Королевский флот потерял нас из виду.

– Куда мы держим курс, командующий? – спросила Амальтея, глядя в бесконечную черную бездну космоса, расцвеченную мириадами далеких солнц.

Кит сжал ее пальцы, и в его льдисто-голубых глазах вспыхнул ровный, несокрушимый свет абсолютной свободы.

– Туда, где рождаются новые миры, Амаль. В самое сердце Вестала. Мы покажем им, что истинная сила рождается не из королевских приказов и не из бездушных машин.

– Она рождается из ветра и огня, – с улыбкой закончила она за него.

– Именно, – Кит поднял руку, отдавая команду штурману. – Запустить гипердвигатели. Курс — к внешним рубежам Вестала. Полный вперед.

– Эй, штурман, прибавь газу! – завопила с плеча девушки Анемона, расправляя сверкающие иридием лезвия. – Мы летим переписывать историю, и горе тому, кто встанет у нас на пути!

В глубине машинного отделения глухо, победно взревел Вайпер Гелиос, приветствуя рождение нового шторма.

Тяжелый крейсер содрогнулся, расправил гравитационные стабилизаторы и с ослепительной изумрудно-багровой вспышкой сорвался с места, растворяясь в гиперпространстве.

Позади осталась освобожденная Новая Вестроя. Позади остался прах старых империй и разбитая маска Спектры Фантома.

Впереди была бесконечность. И сквозь эту бесконечность они летели рука об руку — огонь, сжигающий оковы, и ветер, дарующий крылья.