Солдат семьи Ситри
Стальной гамбит и эхо живой крови
В кабинете Студенческого совета Академии Куо стояла привычная, умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь размеренным скрипом перьевой ручки и тихим шорохом перелистываемых документов. Солнечные лучи пробивались сквозь кружевные занавески, расчерчивая полированный паркет золотистыми полосами. На подоконнике мерно тикали старинные бронзовые часы в форме ладьи.
Сона Ситри сидела за массивным дубовым столом, склонившись над финансовым отчетом о реконструкции восточного крыла школы. На ее переносице поблескивали очки в тонкой серебряной оправе, а тонкие пальцы аккуратно выводили итоговые цифры в ведомости.
Справа от стола, у распахнутого окна, застыл Хиро Такамура.
За прошедшие месяцы его фигура обрела ту пугающую грацию и плотность мышц, которая отличала прирожденных хищников. Черный школьный пиджак с серебряными пуговицами облегал широкие плечи, скрывая под собой паутину стабилизированных магических цепей. Руки юноши были заведены за спину, взгляд зеленых глаз — холодных, глубоких, лишенных малейшей суеты — методично сканировал внутренний двор академии.
– Ты снова стоишь так, словно ожидаешь нападения тяжелой пехоты, Хиро, – не отрываясь от бумаг, заметила Сона. На ее губах играла едва заметная, привычная полуулыбка.
– Угол обзора с этого окна перекрывает тридцать процентов слепых зон внутреннего сада, президент, – спокойно отозвался юноша. Его голос за прошедшее время стал глубже, в нем окончательно укоренились командные нотки профессионального солдата. – Кроме того, патруль падших ангелов на прошлой неделе проявил излишнюю активность у южных границ префектуры. Мы обязаны учитывать фактор внезапного штурма.
Сона отложила ручку, сняла очки и аккуратно потерла переносицу:
– Падшие пока не решатся на прямой конфликт. Григори слишком заняты внутренними распрями между фракциями Кокабиэля и Азазеля. Наш главный вызов на сегодня куда ближе и прозаичнее.
Хиро чуть повернул голову:
– Свита Гремори?
– Именно, – кивнула наследница Ситри, поднимаясь из-за стола и подходя к окну. Она встала рядом со своим Рыцарем, едва доставая макушкой до его плеча. – Через два часа в искусственном барьере старого учебного корпуса начнется показательный спарринг между нашими командами. Формально это рядовая тренировка для оценки боеспособности новобранцев. Неформально — проверка моей готовности отстаивать статус независимого претендента на будущие Рейтинговые игры.
– Госпожа Риас намерена выставить Кибу Юто?
– Не только его, – Сона нахмурилась, глядя на верхушки вековых кедров. – Риас выпустит Конеко в качестве силовой поддержки, а сама займет позицию тылового координатора вместе с Акено. Ее фигуры обладают огромной разрушительной мощью и природным талантом. Но их главный изъян — излишняя эмоциональность и опора на грубую силу.
Она повернулась к Хиро, заглянув прямо в его спокойные, невозмутимые глаза:
– Я не прошу тебя раскрывать все карты. Твоя проекция современного тяжелого вооружения и взрывчатки должна оставаться нашим козырем на случай непредвиденных кризисов. Но я хочу, чтобы ты преподал урок их Рыцарю. Киба слишком зациклен на священных мечах, его техника великолепна, но прямолинейна. Разбей его строй, Хиро. Покажи дому Гремори, что дисциплина и расчет бьют слепую ярость.
Хиро коротко и четко склонил голову:
– Будет исполнено, президент. Конь сломает их линию обороны.
***
Пространственный барьер, развернутый вокруг заброшенного внутреннего двора старого корпуса, изолировал арену от внешнего мира. Небо над головами дуэлянтов затянуло мерцающей лазурной пеленой, поглощающей звуки выстрелов и вспышки демонической магии.
По краям разрушенной мощеной площадки стояли зрители. С одной стороны — Сона Ситри в окружении Цубаки Шинры и остальных членов Студенческого совета; с другой — Риас Гремори, скрестившая руки под пышной грудью, и ее Ферзь, Акено Химеджима, обмахивающаяся шелковым веером с загадочной улыбкой на чувственных губах.
В центре арены замерли двое.
Юто Киба стоял в классической дуэльной стойке. В его правой руке тускло поблескивал изящный рыцарский меч с тонким лезвием и серебряной гардой. Ветер трепал его светлые волосы, а в серых глазах горел азарт настоящего фехтовальщика.
Напротив него, в десяти шагах, застыл Хиро Такамура.
Он не принимал вычурных стоек. Его тело было расслаблено, колени слегка согнуты, центр тяжести смещен вниз — поза рукопашного бойца спецподразделений, готового взорваться спринтом в любую секунду. Руки опущены вдоль бедер, пальцы расслаблены.
– Надеюсь на честный и красивый поединок, Такамура-сан, – мягко улыбнулся Киба, плавно поведя острием клинка.
– В бою нет понятия красоты, Киба-сан, – бесстрастно отозвался Хиро. – Есть только эффективность и устранение цели.
– Начали! – прозвучал сухой, звонкий голос Соны.
Воздух взорвался.
Киба исчез. Как Рыцарь, чьей главной чертой была сверхчеловеческая скорость, блондин рассчитывал закончить схватку одним стремительным выпадом. Его силуэт смазался, превратившись в серебристую полосу, рассекающую дистанцию за долю секунды. Клинок целил точно в плечо Хиро, стремясь выбить оружие еще до материализации.
Но Хиро даже не шелохнулся, чтобы уклониться.
Вместо этого воздух вокруг его ладоней озарился фиолетовыми всполохами. Магические цепи под кожей взревели, передавая импульс наномашинам.
*Щелк.*
В левой руке Хиро из клубящейся маны материализовался не меч, а короткий, тяжелый штурмовой баклер — круглый стальной щит с шипом по центру. В правой руке возник боевой нож с зазубренным обухом, лезвие которого окутало ледяное марево Ситри.
*Лязг!*
Меч Кибы со страшной силой ударил в центр баклера. Сноп ослепительных искр брызнул во все стороны. Юто ожидал, что противник пошатнется под инерцией выпада, но Хиро принял удар с идеальным распределением массы, погасив кинетическую энергию в каменный пол под ногами.
Не давая блондину разорвать дистанцию, Хиро шагнул вперед, сокращая пространство до клинча.
– Что?! – глаза Кибы расширились.
Хиро нанес короткий, жестокий удар кромкой щита прямо в запястье мечника, сбивая траекторию клинка, и одновременно выбросил правую руку вперед. Зазубренное лезвие ножа прочертило воздух в миллиметре от горла блондина, срезав прядь золотистых волос.
Киба среагировал на чистых инстинктах. Он оттолкнулся ногами от земли, совершая акробатический кульбит назад, и призвал второй клинок:
– «Создание меча»!
Земля под ногами Хиро треснула, выпуская десятки острых стальных лезвий, стремящихся пронзить его снизу.
Но наномашины и рефлексы Коня сработали с опережением. Хиро не стал пятиться. За его спиной на микросекунду распахнулись черные крылья с металлическими перьями, давая мощный реактивный толчок вверх. В воздухе баклер и нож растаяли синими искрами.
– Дистанция три метра, – прошептал Хиро одними губами.
В обеих его ладонях материализовались пистолеты-пулеметы Calico M960 с цилиндрическими магазинами.
*Тра-та-та-та-та!*
Глухой, спаренный грохот очередей разорвал тишину барьера. Хиро стрелял не боевыми патронами — он проецировал кинетические пули из спрессованной демонической воды дома Ситри. Снаряды летели со сверхзвуковой скоростью, взрываясь плотными гидроударами при соприкосновении с препятствиями.
Киба закружился в безумном танце, отбивая пули парными клинками. Металл звенел непрерывно, воздух наполнился водяной пылью и искрами. Блондин двигался на пределе возможностей, но плотность огня прижимала его к земле, лишая маневра. Каждый шаг давался ему с чудовищным трудом: водяные пули замерзали при попадании на брусчатку, превращая пол под ногами в скользкий каток.
– Слишком быстро... – пробормотала Риас Гремори, ее брови сошлись на переносице. – Он не просто создает оружие... он мгновенно меняет тактическую схему!
– Конеко, помоги ему! – крикнула красноволосая наследница.
Миниатюрная Ладья Гремори сорвалась с места подобно пушечному ядру. Беловолосая девочка в мгновение ока преодолела расстояние, подпрыгнула и обрушила на приземляющегося Хиро удар кулака, способный пробить танковую броню. Воздух перед ее кулаком сжался до плотности камня.
Хиро приземлился на одно колено. Взгляд его оставался мертвенно-спокойным.
Он развеял огнестрельное оружие.
– Материализация: класс «Тяжелая преграда», – сухо скомандовал он себе.
Перед ним из фиолетового света возникла монолитная плита из титано-керамического композита, уходящая основаниями глубоко в трещины брусчатки.
*БУХ!*
Кулак Конеко врезался в плиту. Ударная волна разорвала иллюзорные облака над ареной, по титану побежала густая сеть трещин, но барьер выдержал. Инерция девочки погасла.
В ту же секунду плита растворилась в воздухе. Прежде чем Ладья успела восстановить равновесие, Хиро перехватил ее вытянутую руку за запястье. Использовав ее же чудовищную кинетическую энергию, он крутанулся на пятке, проводя классический армейский бросок через бедро.
Маленькое тело Конеко с глухим стуком впечаталось в землю. Хиро не стал бить ее — он просто зафиксировал ее руку болевым приемом, одновременно приставив спроецированный тяжелый тактический револьвер прямо к ее виску.
– Ладья нейтрализована, – ровно произнес Хиро. – При попытке сопротивления — кинетический шок в упор.
Конеко замерла, широко распахнув янтарные глаза. В ее взгляде сквозило искреннее потрясение: она была Ладьей, ее физическая сила превосходила большинство демонов среднего класса, но этот парень использовал ее собственную мощь против нее с хладнокровием хирурга.
– Оставь ее! – взревел Киба.
Блондин оттолкнулся от ледяной корки, взмывая в воздух. В его руках вспыхнул клинок, окутанный трепещущим пламенем священного атрибута — его экспериментальный меч, рожденный ненавистью к церкви.
– Меч Священного Пламени!
Лезвие рассекло воздух, обрушивая волну раскаленного жара.
Хиро отпустил Конеко и плавно ушел перекатом в сторону. Револьвер исчез. В правой руке юноши вспыхнул длинный, хищный клинок из матовой черной стали — его основной полуторный меч.
*ДЗИНЬ!*
Клинки скрестились.
Священное пламя Кибы с шипением забилось о ледяную, насыщенную демонической маной сталь Хиро. Лица мечников оказались в десятке сантиметров друг от друга. Киба тяжело дышал, его зубы были стиснуты, в глазах плескалась застарелая, мучительная боль прошлого.
– Почему?.. – прохрипел блондин, наваливаясь на клинок всем весом. – Твои глаза... В них нет страсти! Нет ярости! Ты дерешься как кукла! Как машина!
Хиро посмотрел на него сквозь скрещенные лезвия. Его изумрудные глаза были темными, как океанские глубины под арктическим льдом.
– Ты держишь меч ради прошлого, Киба Юто, – негромко, так, чтобы слышал только соперник, произнес Хиро. – Ты ищешь на поле боя не победу своей госпожи. Ты ищешь призрак тех, кто умер в церковных подвалах. Твоя ярость делает тебя слепым. А слепой клинок всегда ломается первым.
– Заткнись! – вскрикнул блондин, вливая всю оставшуюся ману в пламя.
– Ты предсказуем.
Хиро резко ослабил давление, позволив огненному мечу скользнуть вниз по своей гарде. В ту же микросекунду он сделал полшага в сторону, уходя с линии атаки, и нанес сокрушительный удар рукоятью своего клинка прямо в солнечное сплетение Кибы.
Воздух со свистом вырвался из легких блондина. Он согнулся пополам, выронив пылающий меч, который тут же развеялся искрами.
Хиро не стал добивать. Он плавно завел свой клинок назад и остановил холодное лезвие из черной стали в миллиметре от незащищенной шеи Рыцаря Гремори.
– Шах и мат, – холодно произнес Такамура.
Тишина, повисшая над ареной, была абсолютной. Слышно было лишь прерывистое дыхание Кибы, опустившегося на одно колено, и шелест опадающих за барьером листьев.
– Достаточно! – раздался звонкий, властный голос Соны Ситри. Наследница сделала шаг вперед, поправляя очки. В ее взгляде светилась безграничная гордость за своего Рыцаря. – Бой окончен. Победа Студенческого совета.
Риас Гремори шумно выдохнула, медленно покачав головой.
– Невероятно... – тихо произнесла аловолосая демоница, подходя к центру арены. – Сона, где ты нашла такого монстра? Он нейтрализовал моих лучших бойцов меньше чем за три минуты, даже не используя заклинания высшего ранга.
Хиро опустил меч. Клинок беззвучно растворился в воздухе, обратившись в россыпь фиолетовых искр. Юноша протянул руку побежденному Кибе:
– Вставай. Ты быстрый боец. Но если ты не отпустишь призраков прошлого, они утянут тебя в могилу в настоящем бою.
Киба посмотрел на протянутую мозолистую ладонь, испещренную белыми хирургическими метками, затем поднял взгляд на лицо Хиро. В глубине души блондин почувствовал странное родство: этот парень тоже прошел через мясорубку. Но в отличие от него, Такамура не позволил аду управлять своим клинком.
Юто криво усмехнулся и принял руку, позволяя поднять себя на ноги:
– Спасибо за урок, Такамура-сан. В следующий раз я буду быстрее.
– Буду ждать, – спокойно ответил Хиро, разворачиваясь и направляясь к своей госпоже.
Сона встретила его сдержанным кивком:
– Безупречная работа, Хиро. Твой анализ слабостей противника был точен.
– Благодарю, президент. Я лишь выполнил приказ.
– Возвращайся в комнату совета, отдохни, – мягко сказала она. – Вечером нам нужно обсудить распределение бюджета.
Хиро склонил голову и зашагал к выходу из барьера. Он чувствовал, как легкая усталость разливается по телу, но наномашины и фигура Коня уже восстанавливали потраченные силы. Его жизнь здесь имела смысл, структуру и цель.
И он не желал знать иного мира.
***
Лондон. Косой переулок. Банк Гринготтс. Сентябрь 2011 года.
Белоснежное мраморное здание древнейшего банка высилось над суетой магической улицы, словно неприступная цитадель. Но внутри личного кабинета управляющего родовой безопасностью царила атмосфера могильного холода.
Джеймс Поттер сидел в глубоком кожаном кресле, судорожно сжимая в руках хрустальный стакан с огневиски. За прошедшие два месяца бывший золотой ловец Гриффиндора постарел на добрых пятнадцать лет. Темные круги залегли под его глазами, щеки ввалились, а в некогда пышных каштановых волосах пробилась густая, пепельная седина.
Рядом сидела Лили. Ее некогда сияющие зеленые глаза потухли, превратившись в безжизненные стекляшки. Женщина куталась в тяжелую шерстяную шаль, несмотря на духоту кабинета, и непрерывно теребила край рукава.
Напротив них, сцепив длинные когтистые пальцы, восседал старый гоблин Боглод, хранитель родовых свитков дома Поттер. На полированном столе из обсидиана лежал тяжелый золотой перстень с гербовым рубином — кольцо Лорда Поттера.
– Вы уверены в своих действиях, лорд Джеймс? – проскрипел гоблин своим резким, лишенным сочувствия голосом. – Процедура принудительного признания наследника в обход старшинства требует согласия Магии Рода. Ваш младший сын, Годрик, только вчера сел на поезд до Хогвартса. Он еще не вошел в пору магического совершеннолетия.
– Мы должны это сделать, Боглод, – хрипло, сорванным голосом произнес Джеймс. – Гарри... Гарри больше нет. Мы проверили все сводки. Мы связывались с авроратом Австрии, Румынии, Украины... База сектантов стерта в порошок. Там нашли лишь обугленные кости и следы темных ритуалов. Мой мальчик... он погиб восемь лет назад.
Лили судорожно всхлипнула, закрывая лицо исхудавшими ладонями. Каждое слово мужа вонзалось в ее сердце раскаленным клинком. Они оставили первенца ради Годрика. Они молились на пророчество Дамблдора, уверяли себя, что спасают мир. А в итоге стали соучастниками убийства собственного ребенка.
– Годрик — единственный, кто у нас остался, – продолжил Джеймс, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Темный Лорд вернется, Дамблдор в этом уверен. Годрик должен получить защиту родового камня и полный доступ к родовым сейфам прямо сейчас. Мы обязаны наречь его официальным Первым Наследником дома Поттер.
– Что ж, – гоблин оскалился в подобии ритуальной улыбки. – Правила едины для всех. Капните кровью на чашу передачи наследия. Если Магия Рода признает отсутствие старшей ветви, кольцо свяжется с аурой Годрика Поттера заочно.
Джеймс достал серебряный кинжал. Острие полоснуло по подушечке пальца. Густая темная кровь капнула в центр резной серебряной чаши, зачарованной древними чарами основателей рода.
Чаша вспыхнула багровым светом.
Руны по ее краям закружились в безумном хороводе, воздух в кабинете наполнился тяжелым гулом древней магии. Золотой перстень с рубином медленно оторвался от поверхности стола, зависнув в воздухе.
Лили подняла заплаканные глаза, затаив дыхание. Джеймс подался вперед.
Но затем произошло то, чего гоблины не видели сотни лет.
Внезапно багровое сияние родового пламени сменилось леденящим душу фиолетовым огнем. Руны на чаше с треском почернели, словно их обожгло серной кислотой. Золотой перстень Лорда Поттера бешено завращался, издавая тонкий, вибрирующий металлический звон.
*ДЗЫНЬ!*
Кольцо с силой отскочило от чаши, прочертило дугу в воздухе и с глухим стуком упало обратно на обсидиановый стол, покрывшись тонкой коркой черного льда.
В ту же секунду над чашей развернулся призрачный пергамент родового древа Поттеров.
Имена предков горели тусклым золотом. Линия Джеймса и Лили соединялась с именами детей.
Имя «Годрик Чарлус Поттер» слабо мерцало внизу, оставаясь тонкой, бледной надписью.
А над ним, сияя ослепительным, нестерпимым фиолетово-стальным светом, пылала надпись, выжигающая пергамент:
*«Гарри Джеймс Поттер (Хиро Такамура)* *Статус: Жив.* *Магическое состояние: Трансцендентное перерождение.* *Родовая связь: Заблокирована носителем.* *Право Первородства: Абсолютное. Не подлежит отчуждению».*
Чаша с грохотом раскололась на две половины. Ледяная волна чужеродной, нечеловеческой энергии прокатилась по кабинету, заставив хрустальные бокалы разлететься в пыль.
Джеймс замер с открытым ртом. Его пальцы разжались, стакан с огневиски упал на ковер, но маг даже не заметил этого.
Лили вскочила на ноги, ее глаза расширились до предела, дыхание перехватило:
– Он... он жив?.. – прошептала она, не веря собственным глазам. – Джеймс... смотри! Он жив! Наш Гарри жив!
Женщина бросилась к столу, пытаясь коснуться пылающего пергамента, но магия древа яростно щелкнула по ее пальцам разрядом статического холода, не подпуская мать ближе.
– Во имя Предков... – прохрипел старый Боглод, с ужасом глядя на чернеющие края свитка. Гоблин вскочил со своего стула, хватаясь за ритуальный кинжал. – Это невозможно... Ни один смертный волшебник не способен отвергнуть зов родового камня!
– Что значат эти слова, Боглод?! – Джеймс схватил гоблина за плечи, тряся его с безумной силой. – Что значит «Трансцендентное перерождение»?! Что значит «Хиро Такамура»?! Где мой сын?!
– Отпустите меня, лорд Поттер! – прорычал гоблин, вырываясь. – Ваши родовые чары не признают вашего младшего сына, потому что ваш первенец не просто дышит! Его сущность изменилась! Его кровь больше не принадлежит миру смертных магов! Он отрекся от имени Поттеров, но Магия Рода признает его главенство из-за силы, превосходящей силу основателей!
– Отрекся?.. – Лили пошатнулась, прижимая руки к груди, где бешено колотилось разорванное сердце. – Почему там написано другое имя? Кто такой Хиро Такамура?!
– Кто-то забрал его, – медленно, с благоговейным ужасом произнес гоблин, глядя на тающий фиолетовый дым. – Тьма преисподней... Этот холод... Это магия не человеческих колдунов. Ваш мальчик находится под покровительством сил, рядом с которыми ваши школьные войны с Темным Лордом — лишь возня в песочнице.
Джеймс медленно опустился на колени прямо на осколки стекла.
Он жив.
Их маленький Гарри, их брошенный первенец, не сгнил в могиле Карпат. Он выжил в аду. Он изменился, взял чужое имя и отверг родную кровь так же безжалостно, как они отвергли его десять лет назад на пороге дома Дурслей.
– Мы должны найти его... – шептал Джеймс, глядя в пустоту остекленевшими глазами. – Лили, мы должны найти его... Дамблдор... Дамблдор должен поднять все международные связи... Мы вымолим прощение... Мы вернем его домой...
Но тишина старинного банка была ему ответом. Родовой камень молчал, скованный черным демоническим льдом, который не таял.
***
Шотландия. Замок Хогвартс. Большой Зал.
Вечерний пир по случаю начала учебного года гремел сотнями голосов. Тысячи парящих свечей освещали зачарованный потолок, отражавший чистое звездное небо.
За столом Гриффиндора царило ликование.
– Поттер! К нам идет Поттер! – скандировали старшекурсники, аплодируя и свистя.
Одиннадцатилетний Годрик Поттер, сияя широкой, самодовольной улыбкой, шел к красно-золотому столу, сжимая в руке волшебную палочку из красного дерева с пером феникса. На его лбу отчетливо выделялся неровный шрам в форме буквы «V», аккуратно открытый модной стрижкой. Мальчик купался во всеобщем обожании, снисходительно кивая первокурсникам и подмигивая старшим.
За преподавательским столом сидел Альбус Дамблдор.
Великий маг улыбался в бороду, приветственно поднимая кубок с тыквенным соком. План работал. Национальный герой поступил на факультет храбрых, страна обрела символ надежды, а фигура Избранного встала на предназначенную ей клетку шахматной доски.
Но улыбка директора погасла в то же мгновение, когда тяжелые двери Большого Зала с грохотом распахнулись.
В зал, не обращая внимания на сотни удивленных взглядов, ворвался Джеймс Поттер. На нем не было парадной мантии — воротник рубашки был расстегнут, галстук сбит набок, а лицо напоминало маску безумца. За ним, едва передвигая ноги, шла бледная, заплаканная Лили.
Студенты замолчали. Звон кубков и тарелок мгновенно стих. Годрик замер за гриффиндорским столом, удивленно глядя на родителей:
– Мама? Папа? Что вы здесь делаете?
Джеймс даже не взглянул на младшего сына. Он стремительно прошагал по проходу между столами факультетов прямиком к возвышению учителей.
– Альбус, – голос Джеймса прозвучал хрипло, но так громко, что эхо ударило в каменные своды зала. – Нам нужно поговорить. Немедленно.
Дамблдор нахмурился, его очки-половинки блеснули в свете свечей:
– Джеймс, мальчик мой, соблюдайте приличия. Сейчас идет распределение...
– К черту распределение! – рявкнул Поттер, ударив кулаком по преподавательскому столу так, что зазвенели золотые кубки. Профессор Макгонагалл ахнула, прикрыв рот ладонью, Снейп прищурился, впившись взглядом в безумное лицо старого школьного врага. – Гарри жив, Альбус! Он жив!
По залу прокатился испуганный шепот сотен голосов:
– Гарри? – У героя есть брат? – Тот самый забытый старший сын?..
Дамблдор медленно поднялся со своего кресла. Его лицо мгновенно стало ледяным, а в голубых глазах блеснула неприкрытая тревога:
– В мой кабинет. Все трое. Немедленно.
***
Япония. Город Куо. Полночь.
Крыша главного корпуса Академии Куо продувалась свежим ночным бризом, доносившим с залива запах соленой воды и цветущих магнолий.
Хиро стоял у самых перил, глядя на мерцающее море огней ночного Токио. На нем были удобные тренировочные штаны и свободная майка. Его правая рука покоилась на рукояти спроецированного короткого клинка танто, пальцы механически отстукивали беззвучный ритм.
Дверь на крышу тихо скрипнула.
На площадку вышла Сона. Она сменила строгий школьный костюм на легкое домашнее кимоно цвета индиго с серебристыми журавлями. Ее короткие черные волосы были слегка влажными после вечерней ванны, очки лежали в кармане, делая взгляд фиолетовых глаз необычайно мягким.
Она подошла к перилам, остановившись в полушаге от своего Рыцаря, и вдохнула прохладный воздух:
– Не спится?
– Ночные патрули — моя привычка, президент, – не поворачивая головы, ответил Хиро. – Город кажется спокойным, но в воздухе чувствуется избыток священной энергии. Падшие стягивают силы к заброшенной церкви на западе.
– Я знаю, – тихо сказала Сона. – Мы держим ситуацию на контроле. Риас тоже отправила туда наблюдение. Скоро начнется буря, Хиро. Но сегодня... сегодня я хотела сказать тебе спасибо.
Юноша удивленно моргнул, повернувшись к ней:
– За поединок? Я лишь выполнил свою работу.
– Не за поединок, глупый, – Сона чуть заметно улыбнулась, и эта улыбка преобразила ее строгое лицо, сделав его удивительно красивым и теплым. – За то, как ты вел бой. Ты не стал калечить Кибу, хотя мог сделать это в первые секунды. Ты пощадил Конеко. И ты защитил честь дома Ситри, не пролив ни капли лишней крови. Ты мыслишь как стратег, Хиро. Ты разделяешь мое видение.
Она протянула тонкую руку и осторожно, кончиками пальцев коснулась шрама на его лбу, отведя в сторону непослушную прядь черных волос.
Хиро не отпрянул. Если бы к нему прикоснулся кто-то другой, боевые рефлексы сработали бы мгновенно, переломав кости чужака. Но прикосновение Соны не вызывало угрозы. Оно несло в себе покой, абсолютное доверие и ту тихую уверенность, которой ему не хватало всю прошлую жизнь.
– Серафолл сказала мне, через какой ад ты прошел, – тихо произнесла девушка, глядя ему прямо в глаза. – Тебя пытались превратить в вещь. В орудие убий