Случай
Игры в тени неоновых ламп
Воздух в гостиной стал настолько густым от дыма и паров дорогого алкоголя, что казалось, его можно было резать ножом. Синий неон, отражаясь в стеклянных поверхностях, создавал иллюзию аквариума, в котором время замедлило свой ход, превращаясь в вязкую субстанцию.
Прошло около получаса. Кристина чувствовала, как приятное онемение разливается по телу, начиная от кончиков пальцев, сжимающих стакан, и заканчивая мыслями, которые больше не неслись вскачь, а лениво перетекали одна в другую. Гнев на сестру и раздражение на Олега сменились странным, опасным спокойствием.
Внезапно экран её телефона, лежащего на колене, вспыхнул. Вибрация отозвалась в бедре коротким зудом. Кристина с трудом сфокусировала взгляд на уведомлении. Сообщение от Алины.
Она разблокировала экран и нахмурилась. Сестра прислала фотографию. На снимке, сделанном в полумраке клуба «Icon», Алина стояла в обнимку с каким-то молодым парнем. У него была типичная внешность «золотого мальчика»: идеально уложенные волосы, белозубая улыбка и взгляд, в котором читалось непомерное самомнение. Парень приобнимал Алину за талию, а она, судя по выражению лица, была явно не против такого внимания. Снизу красовалась подпись: «Смотри, какой красавчик. Олег пусть и дальше киснет в своем склепе, я сегодня не одна».
Кристина быстро заблокировала телефон, почувствовав укол тревоги. Она покосилась на Олега. Тот сидел, откинув голову на спинку дивана, и смотрел в потолок, выпуская изо рта идеальные кольца дыма. Его глаза были почти закрыты, а на губах застыла та самая полуухмылка, которая могла означать как высшее блаженство, так и крайнюю степень презрения к окружающему миру.
Два косяка и почти пустая бутылка виски сделали свое дело. Олег находился в состоянии глубокой эйфории — той самой, когда реальность становится лишь фоновым шумом для внутренних монологов.
– Что там? – его голос прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты. Он не открыл глаз, но Кристина поняла, что он заметил свет её экрана. – Сестренка строчит отчеты? Спрашивает, не передознулся ли я твоим обществом?
Кристина сжала телефон в руке чуть крепче.
– Ничего особенного, – быстро ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Просто спам из клуба. Зовут обратно.
– А ты? – Олег медленно повернул голову к ней. Его зрачки были огромными, поглотившими радужку, превращая глаза в два бездонных колодца. – Рвешься в бой? Хочешь танцевать под дерьмовый ремикс на мой старый трек, пока какой-нибудь мажор будет пытаться засунуть руку тебе под юбку?
Кристина усмехнулась, отпивая виски. Алкоголь придал ей смелости, а вид развалившегося, почти беспомощного в своей расслабленности Олега вызвал в ней волну внезапного озорства.
– Знаешь, Нечипоренко, – она поставила стакан на столик и повернулась к нему всем телом, опасно сокращая дистанцию. – Глядя на тебя сейчас, я понимаю, что клуб — это не самая плохая идея. Там хотя бы есть жизнь. А ты… ты тут как экспонат в музее.
Олег приподнял одну бровь, явно заинтересованный сменой её тона.
– Экспонат? – повторил он, смакуя слово. – И какой же эпохи?
– Эпохи мезозоя, – Кристина дерзко улыбнулась, подаваясь вперед. – Ты сидишь тут, обложившись травой и бухлом, ворчишь на весь мир и строишь из себя непонятого гения. Честно, Олег, ты сейчас выглядишь как настоящий старичок. Такой ворчливый дед, которому лень даже дойти до кухни, чтобы сварить себе кофе.
Тишина, последовавшая за её словами, была почти осязаемой. Кристина на мгновение испугалась, что перегнула палку. Олег не прощал неуважения, его эго было размером с этот особняк, а может, и больше.
Но вместо вспышки гнева она услышала низкий, хриплый смех. Олег прикрыл лицо рукой, содрогаясь от хохота.
– Старичок? – он отнял руку от лица и посмотрел на неё с нескрываемым весельем. – Малая, ты реально берега попутала. Ты хоть понимаешь, что этот «старичок» может купить этот клуб вместе со всеми его мажорами и сжечь его просто ради фана?
– Деньги не делают тебя моложе, Олег, – Кристина не отступала. Она чувствовала азарт. – Твой вайб сейчас — это «пенсия в Испании». Ты просто ленивый, скучный и… старый душой. Тебе двадцать три? Нет, тебе как будто все восемьдесят.
Олег резко подался вперед. Его движения, несмотря на опьянение, сохранили пугающую точность. Он оказался так близко, что Кристина почувствовала жар его дыхания на своих губах.
– Старый душой, значит? – прошептал он. В его глазах заплясали опасные огоньки. – А ты, значит, у нас молодая кровь? Пульсирующая энергия?
– По крайней мере, я не засыпаю с косяком в руке в десять вечера, – парировала она, глядя ему прямо в глаза.
Олег протянул руку и медленно, почти нежно, обхватил её шею. Его ладонь была горячей, а пальцы слегка шершавыми от татуировок. Это не было актом агрессии, скорее — попыткой заземлить её, заставить почувствовать его реальность.
– Ты играешь с огнем, Крис, – его голос стал совсем тихим, вибрирующим где-то в грудной клетке. – Старички бывают очень кусачими, если их разбудить. Ты пришла сюда, в мой дом, в этом платье, которое кричит о том, что ты хочешь внимания… И теперь называешь меня старым?
– Я пришла, потому что Алина просила, – напомнила она, хотя сама уже почти не верила в эту причину.
– Алина… – Олег произнес имя жены с явным привкусом горечи. – Алина сейчас трется спиной о какого-нибудь безмозглого качка в вип-ложе, пока ты сидишь здесь со мной. Кого из нас ты на самом деле пытаешься обмануть?
Кристина почувствовала, как сердце забилось чаще. Она знала о фотографии, которую прислала сестра, и слова Олега попали точно в цель. Алина действительно была там, с другим, пока её муж медленно разрушал себя здесь. И Кристина, её младшая сестра, была соучастницей этого странного, извращенного спектакля.
– Удали то фото, которое ты сделал, – выдохнула она, пытаясь сменить тему. – Пожалуйста.
– Нет, – Олег отпустил её шею, но не отодвинулся. Вместо этого он взял свой стакан и допил остатки виски одним глотком. – Я оставлю его как доказательство.
– Доказательство чего?
– Того, что в эту ночь ты была здесь. Со «старичком». Что ты выбрала этот дым вместо софитов.
Он потянулся к столику, достал из пачки новую сигарету, но не зажег её. Он просто крутил её в пальцах, глядя на Кристину так, словно видел её насквозь — все её страхи, всё её скрытое восхищение им, всю её ложь самой себе.
– Знаешь, что самое смешное? – спросил он после долгой паузы. – Ты ведь права. Я старый. Я видел столько дерьма, сколько тебе и не снилось. Я прошел через тюрьмы, предательства, через моменты, когда у меня не было ничего, кроме этого гребаного микрофона. И сейчас, когда у меня есть всё, я чувствую себя так, будто я уже прожил пять жизней.
Кристина почувствовала, как её накрывает волна жалости, смешанной с восхищением. Он не жаловался, он просто констатировал факт.
– Но это не значит, что я сдох, Крис, – он вдруг ухмыльнулся, и в этой улыбке снова проглянул тот самый дерзкий Кизару, которого знала вся страна. – Хочешь докажу?
– И как же? – она вызовающе вскинула подбородок.
Олег вдруг схватил её за руку и резко потянул на себя. Кристина не удержалась на краю дивана и упала прямо на него, оказавшись в кольце его рук. Запах виски, табака и дорогого одеколона окутал её, лишая остатков здравого смысла.
– Потанцуй со мной, – сказал он.
– Что? Здесь? Без музыки? – она попыталась отстраниться, но он держал крепко.
– Музыка у меня в голове, – Олег поднялся, увлекая её за собой.
Они стояли посреди гостиной, залитой мертвенно-голубым светом. Олег положил руки ей на талию, притягивая почти вплотную. Кристина, не зная, что делать, положила ладони ему на плечи. Ткань его футболки была мягкой, а под ней чувствовались перекаты мышц.
Он начал медленно двигаться, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону. Это не был танец в привычном понимании — скорее, они просто стояли, прижавшись друг к другу, в эпицентре тишины огромного дома.
– Слышишь? – прошептал он ей в макушку.
– Что?
– Ритм. Мой пульс. Это и есть музыка, малая. Никаких битов, никаких синтезаторов. Просто жизнь, которая еще теплится в этом «старичке».
Кристина закрыла глаза, прижимаясь щекой к его груди. Она слышала его сердце — оно билось ровно, мощно, уверенно. В этот момент всё остальное перестало существовать: Алина с её парнем из клуба, обиды, обязательства, мораль. Был только этот неоновый сумрак и человек, который, несмотря на всю свою испорченность, казался ей сейчас самым настоящим существом на планете.
– Ты сумасшедший, Нечипоренко, – пробормотала она.
– Я знаю, – ответил он, и она почувствовала, как он уткнулся носом в её волосы. – Именно поэтому ты всё еще здесь.
Они простояли так несколько минут, которые показались вечностью. Эйфория Олега начала переходить в стадию спокойного созерцания, а алкоголь в крови Кристины требовал какого-то действия, какого-то финала для этой странной сцены.
Она отстранилась первой, заглядывая ему в лицо.
– Мне пора, Олег. Если я останусь дольше, я не смогу объяснить это ни Алине, ни себе.
Олег не стал её удерживать. Он просто опустил руки, позволяя ей сделать шаг назад. В его взгляде больше не было насмешки — только странная, печальная мудрость.
– Ты уже не сможешь это объяснить, Крис, – сказал он, возвращаясь к дивану. – Ты уже здесь была. Ты уже видела меня таким. Этого не стереть, как неудачный дубль.
Кристина подобрала свою сумочку со столика. Её пальцы дрожали.
– Спокойной ночи, «старичок», – бросила она, направляясь к выходу.
– Эй, – окликнул он её, когда она уже была у двери.
Она обернулась. Олег сидел на диване, снова взяв в руки телефон.
– Я не отправлю фото Алине.
– Почему? – удивилась она.
– Потому что это только моё, – он подмигнул ей, и в этом жесте было столько мальчишеского озорства, что Кристина на мгновение забыла, как дышать. – Иди уже. А то я передумаю и заставлю тебя слушать мой новый альбом. А это, поверь, пытка похуже тишины.
Кристина выскочила из комнаты, почти бегом спускаясь по лестнице. Звук её каблуков снова резал тишину дома, но теперь он казался ей ритмичным, как тот самый пульс Олега, который она только что чувствовала.
Выйдя на улицу, она подставила лицо прохладному ночному воздуху. Дождь почти прекратился, оставив после себя запах мокрого асфальта и свежести. Она села в машину, но не спешила заводить мотор.
Достав телефон, она еще раз посмотрела на сообщение от Алины. Сестра всё еще была в клубе, всё еще играла в свою игру. Кристина открыла чат с ней, набрала: «Он в порядке. Просто спит. Я еду домой», — и нажала «отправить».
Это была ложь. Олег не спал. Он был более живым, чем кто-либо из тех, кого она знала. И она знала, что эта ночь изменила всё, даже если внешне ничего не произошло.
Она завела двигатель и вырулила на шоссе. В зеркале заднего вида она видела, как огни особняка медленно исчезают в темноте, но синий неон гостиной на втором этаже всё еще стоял у неё перед глазами, как несмываемое пятно на сетчатке.
А в кармане джинсов Олега Нечипоренко лежал снимок девушки в черном платье-пиджаке — единственное доказательство того, что этой ночью «старичок» был не один в своем роскошном одиночестве. И Кристина знала, что это фото станет её личным приговором, который она будет приводить в исполнение снова и снова, возвращаясь в этот дом, к этому человеку, к этой разрушительной, но такой необходимой ей музыке его пульса.