Сломанная игрушка Фантом Таск
В тени чужого имени
Утренний класс замер в благоговейном оцепенении. Появление третьего в мире юноши, способного активировать квантовое ядро экзоскелета, вызвало у кадеток эффект разорвавшейся светошумовой гранаты.
Шарль Дюнуа стоял у доски, чуть склонив голову в вежливом полупоклоне. Мягкие пепельно-русые локоны падали на чистый лоб, серые глаза лучились застенчивой искренностью, а смущенная улыбка на тонких губах моментально обезоруживала. В нем не было ни пугающей холодности Гарри, ни открытой, подчас неуклюжей простоты Ичики. Он казался ожившим персонажем европейского романтического романа — утонченным, благородным и совершенно беззащитным перед взглядами десятков восторженных девушек.
Но в сознании Гарри Поттера этот образ распадался на сотни дискретных информационных пакетов.
Нейроинтерфейс у основания черепа слабо вибрировал, накладывая на сетчатку глаз юноши полупрозрачную сетку биометрического сканера:
*Объект: Шарль Дюнуа.* *Смещение центра тяжести: характерно для женской анатомии (отклонение от мужской нормы 12%).* *Дыхательный цикл: поверхностный, стесненный. На грудной клетке зафиксирован плотный компрессионный бандаж из высокомолекулярного полимера, снижающий объем легких на 18,4%.* *Микромимика: микроспазм круговой мышцы глаза при фиксации прямого зрительного контакта. Уровень стресса — 78%.* *Заключение бортового анализатора: биологический пол — женский.*
Гарри медленно моргнул, сбрасывая телеметрический слой. Изумрудные глаза снова стали чистыми, но в их глубине застыл холодный аналитический расчет.
«Ложь. Корпорация «Дюнуа» фальсифицировала медицинские карты ради престижа на мировом рынке. Они выставили девочку в качестве мужского пилота».
Память тут же услужливо подбросила выдержки из аналитических баз «Фантом Таск», которые террористы вбивали в его мозг электрошоком: французский концерн находился на грани банкротства из-за провала программы третьего поколения «Ревайв». Им требовался триумф. Акции корпорации взлетели бы до небес, сумей они представить миру собственного «мальчика-феномена». И они пошли на подлог.
– Дюнуа, – резкий голос Чифую Оримуры разорвал тишину, – займите свободное место во втором ряду, рядом с Олкотт и Поттером.
– Merci beaucoup, Оримура-сенсей, – мягко отозвался француз, направляясь к указанной парте.
Его походка была легкой, пружинистой, но Гарри безошибочно видел, с каким колоссальным трудом новичок контролирует ширину шага, стараясь казаться более массивным и мужественным.
Проходя мимо парты Гарри, Шарль на долю секунды задержал взгляд на темноволосом юноше. В серых глазах француза промелькнул неприкрытый, животный ужас. Слухи о «Терминаторе» террористов, разорвавшем на куски дроны Сесилии и выжегшем магический контракт британских лордов, очевидно, дошли и до Марселя. Вблизи Гарри с его бледной кожей, тонкими шрамами на скуле и металлическими портами на шее выглядел не просто опасным — он казался смертоносным механизмом, ожидающим команды на ликвидацию.
– Bonjour, – тихо, с легкой хрипотцой в голосе произнес Шарль, опускаясь на соседнее кресло и стараясь не смотреть на Гарри в упор.
– Доброе утро, кадет Дюнуа, – ровно ответил Гарри. Его тон был абсолютно нейтральным, лишенным малейшей враждебности, но уши француза моментально порозовели от напряжения.
Сесилия, сидевшая справа от Гарри, сдержанно кивнула новому однокласснику:
– Приветствую в классе один-один, Дюнуа-сан. Надеюсь, ваши технические модули готовы к интенсивным нагрузкам. Учебный план Оримуры-сенсей не прощает слабости.
– О, да, мадемуазель Олкотт, я… я приложу все усилия, – Шарль неловко улыбнулся, поправляя воротник форменного пиджака, который явно натирал шею в месте крепления голосового модулятора.
Гарри ничего не добавил. Он вернулся к изучению графика обслуживания гидравлики своего «Су-37», но в фоновом режиме процессор продолжал фиксировать каждый вздох мнимого француза: частоту пульса, запах лавандового мыла, с трудом перебивающий химический аромат гормональных блокаторов, и мелкую дрожь тонких пальцев, сжимавших электронный стилус.
«Она напугана, – зафиксировал Гарри. – Загнана в угол. Ее заставили надеть эту маску».
Где-то глубоко под слоями титановых пластин и нейросетей отозвалась старая, тупая боль. Боль запертого в чулане ребенка, которого наряжали в обноски и заставляли быть невидимкой ради чужого благополучия.
***
Обеденный перерыв превратил столовую первого курса в зону боевых действий.
Вокруг стола, за которым сидел Ичика, собралась добрая половина девушек потока. Ичика, совершенно ошалевший от внимания, отчаянно пытался засунуть в рот онигири, пока Лин спорила с Хоки о правильном рационе для фехтовальщиков, а первокурсницы наперебой предлагали ему домашние бенто.
Шарль Дюнуа, воспользовавшись суматохой, тихо ускользнул из столовой с маленьким бумажным пакетом в руках.
Гарри поднялся из-за стола через сорок секунд.
– Гарри, ты уже уходишь? – встрепенулась Сесилия, отставляя фарфоровую чашку с чаем. – Мы ведь еще не закончили анализ углов схождения для третьего сектора!
– Мой перерыв требует тринадцати минут прогулки для оптимизации циркуляции крови в нижних конечностях, – бесстрастно отозвался Гарри. – Продолжим в тактическом классе через двадцать минут, Сесилия.
Девушка слегка надула губы, но спорить не стала:
– Хорошо. Не задерживайся. Я перепроверю частоты бит-дронов.
Гарри бесшумно скользнул в коридор. Его шаг был легким, экономным. Он шел по тепловому следу и запаху лаванды, который его модифицированные анализаторы вычленяли из сотен других запахов Академии.
След привел его в старый переходный сектор между учебным корпусом и законсервированным складом запчастей. Здесь редко кто появлялся: освещение было тусклым, пахло пылью, сухим бетоном и гидрожидкостью.
Шарль сидел на перевернутом деревянном ящике из-под амортизаторов, поджав ноги к груди. Пиджак был расстегнут, обнажая тонкую хлопковую рубашку. Юноша… нет, девушка — судорожно, тяжело дышала, прижимая ладонь к ребрам. В руках она держала ингалятор, жадно втягивая лекарственную смесь. Компрессионный корсет под тканью одежды явно причинял ей физические страдания.
– Использование бандажей высокой плотности в период активного роста скелета приводит к деформации шестого и седьмого реберных хрящей, – раздался спокойный голос из тени дверного проема.
Шарль подскочил, словно в него ударил электрический разряд. Ингалятор с глухим стуком упал на бетонный пол.
– Qui est là?! – вскрикнула она. Голос сорвался, утратив искусственную басовитость и зазвенев чистейшим, испуганным девичьим дискантом.
Из полумрака шагнул Гарри. Его руки были опущены вдоль тела, поза оставалась расслабленной, но зеленые глаза смотрели с пронзительной, рентгеновской четкостью.
Шарль вжалась спиной в холодную стену склада, ее лицо побелело до синевы:
– П-Поттер-сан… я… я просто отдыхал… здесь тихо…
– Частота сердечных сокращений — сто тридцать пять ударов в минуту. Гипервентиляция, – методично произнес Гарри, сделав шаг вперед и поднимая с пола упавший ингалятор. Он повертел баллончик в пальцах, считывая маркировку: – Кортикостероиды короткого действия. Ты задыхаешься, потому что эластичная лента пережимает нижние доли легких.
Он подошел ближе и протянул ингалятор владелице:
– Возьми. Тебе нужно выровнять оксигенацию крови.
Шарль дрожащими пальцами перехватила баллончик, не сводя с него круглых от ужаса глаз. Ее губы тряслись:
– Ты… ты знаешь.
– Знаю, – подтвердил Гарри, опускаясь на корточки перед ящиком, чтобы оказаться на одном уровне с ее глазами. В его голосе не было ни капли насмешки или угрозы — лишь пугающее, спокойное понимание. – Биометрия не лжет. Ты биологическая женщина. Твой псевдоним — Шарль Дюнуа. Но твое настоящее имя другое, верно?
Слезы, крупные и горячие, брызнули из серых глаз девушки. Она закрыла лицо ладонями, судорожно всхлипывая. Вся ее напускная галантность, все отрепетированные французские манеры рухнули в одно мгновение, обнажив измученного, загнанного в угол подростка:
– Шарлотта… Меня зовут Шарлотта. Пожалуйста… умоляю тебя, не выдавай меня! Если об этом узнает дирекция, если узнает правительство…
Она сползла с ящика на колени, едва не касаясь лбом пыльного пола:
– Меня уничтожат! Моего отца… корпорацию оштрафуют, но они просто выбросят меня на улицу! Я внебрачная дочь, Поттер-сан! У меня нет прав, нет матери, у меня нет ничего, кроме этого доспеха! Отец сказал: либо я становлюсь мальчиком-пилотом и спасаю акции «Дюнуа», либо он отправит меня обратно в приют и продаст мои документы на черном рынке!
Гарри замер.
Его пальцы на коленях сжались так, что побелели костяшки.
*«Продаст мои документы на черном рынке…»*
Перед внутренним взором Гарри на долю секунды вспыхнули ледяные кафельные стены лаборатории «Фантом Таск». Запах крови, спирта и горелой плоти. Голос куратора эксперимента: *«Образец двадцать четыре стабилен. Если откажет мозг — распродать органы на биофабрики Китая. Затраты должны быть компенсированы»*.
Родители Годрика продали его за ненадобностью, чтобы не мешал славе первенца.
Отец этой девочки продал ее в рабство лжи, чтобы спасти свои банковские счета.
В груди Гарри шевельнулось нечто горячее, плотное, смывающее технические директивы. Магия, спавшая под его титановыми штифтами, глухо отозвалась на чужую беду.
– Встань, Шарлотта, – тихо, но со стальной твердостью произнес Гарри.
Девушка подняла заплаканное лицо.
Гарри протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся ее предплечья, помогая подняться на ноги. Его прикосновение было неожиданно мягким, бережным, словно он прикасался к поврежденному крылу птицы:
– На полу грязно. Твоя форма испачкается.
Шарлотта всхлипнула, утирая слезы рукавом:
– Ты… ты не побежишь к Оримуре-сенсей? Не доложишь в студсовет?
– Зачем? – спросил Гарри, глядя ей прямо в глаза. – Чтобы тебя разорвали на части репортеры и чиновники? Ты солдат, которого бросили в бой без права выбора. Ты заложник. А я… я не воюю с заложниками.
Он расстегнул верхние пуговицы своего пиджака и извлек из внутреннего кармана тонкий мультитул с лазерным резаком, который всегда носил с собой для экстренного ремонта гидравлики:
– Сними пиджак.
Шарлотта испуганно отшатнулась, прижав руки к груди:
– Ч-что?! Зачем?!
– Не делай глупостей, – нахмурился Гарри, и в его голосе проскользнула командирская строгость. – Твой бандаж наложен с нарушением распределения давления. Он пережимает межреберные нервы. Еще три дня в таком режиме — и на тренировке ты потеряешь сознание от гипоксии прямо в кокпите на высоте двухсот метров. Я сделаю компенсационные надрезы по боковым швам и перенастрою натяжение.
Шарлотта замерла, вглядываясь в его бледное, серьезное лицо. В изумрудных глазах юноши не было ни тени похоти, насмешки или превосходства. Только предельная, почти врачебная сосредоточенность.
Опустив глаза и залившись краской до самых корней волос, девушка медленно стянула форменный пиджак, оставшись в тонкой рубашке, под которой отчетливо проступали жесткие контуры широкого медицинского корсета.
– Повернись спиной, – скомандовал Гарри.
Она послушно повернулась. Ее плечи мелко подрагивали.
Гарри активировал микролуч резака. Тончайшая игла зеленого света с ювелирной точностью рассекла внешние силовые нити корсета вдоль реберных дуг. Давление на грудь Шарлотты мгновенно ослабло. Девушка судорожно, глубоко вздохнула — впервые за долгие недели наполнив легкие воздухом до самого дна.
– О-ох… – невольно вырвался у нее стон облегчения.
– Теперь закрепи боковые фиксаторы на третьем делении, а не на первом, – Гарри убрал инструмент в карман. – Объем грудной клетки визуально увеличится на полтора сантиметра, но это можно скрыть правильной подгонкой пиджака. Я скажу Майе-сан, чтобы она подобрала тебе форменный китель на размер больше под предлогом широких плечевых мышц.
Шарлотта повернулась к нему. Ее щеки пылали, но в серых глазах больше не было страха. Там плескалось бездонное, ошеломленное изумление:
– Почему… почему ты помогаешь мне, Гарри? Ты ведь меня совсем не знаешь. Говорят, ты был оружием террористов. Говорят, ты безжалостен…
– Оружие не имеет своей воли, Шарлотта, – Гарри посмотрел на свои ладони, где под кожей тускло поблескивали микросенсоры. – Но я вернул себе право решать. Я знаю, каково это — быть вещью, которую продают за деньги те, кто должен был защищать. Твой отец — трус. Такой же, как Джеймс Поттер.
Он сделал паузу, его изумрудные глаза потеплели:
– Но здесь ты не одна. Пока ты носишь форму Академии, ты под защитой нашего звена. Я сохраню твою тайну.
Шарлотта замерла, глядя на него снизу вверх. Внутри нее, в самой глубине израненного, запуганного девичьего сердца, что-то оборвалось и расцвело заново. Этот мальчик, которого все в классе считали живым компьютером, оказался единственным человеком во всем мире, кто увидел ее боль и протянул руку помощи, не требуя ничего взамен.
– Merci… – прошептала она, и новые слезы, на этот раз светлые и чистые, покатились по ее щекам. – Merci infini, Гарри…
Она сделала шаг вперед и, повинуясь внезапному порыву, обвила руками его шею, уткнувшись носом в его плечо.
Гарри вздрогнул. Его система рефлекторно просчитала дистанцию перехвата, но тут же заблокировала команду атаки. Тело девушки было хрупким, теплым и пахло лавандой. Он медленно, неловко поднял правую руку и осторожно, едва касаясь, опустил ладонь на ее пепельно-русые волосы:
– Протокол утешения активирован. Угроза нейтрализована, Шарлотта. Дыши ровно.
Она тихо, сквозь слезы рассмеялась, прижимаясь к нему чуть крепче:
– Ты неисправим, Гарри… Ты говоришь как машина, но у тебя… у тебя самое доброе сердце, какое я только встречала.
***
– Ну и ну! Кажется, у нас в звене назревает серьезный демографический кризис!
Голос Татинаси Сарасики заставил обоих подростков мгновенно отпрянуть друг от друга.
Президент студенческого совета стояла у выхода из переходного коридора, прислонившись к перилам технической лестницы. Ее роскошные синие волосы были распущены по плечам, а веер в руках лениво покачивался, разгоняя душный воздух. В сапфировых глазах девушки плясали лукавые и опасные искорки.
Шарлотта испуганно пискнула, судорожно запахивая пиджак и пытаясь спрятаться за широкую спину Гарри.
– Г-госпожа президент!.. – выдавила она дрожащим голосом.
– Тише, тише, маленькая мадемуазель, – Татинаси спустилась по ступеням, ее походка была грациозной и бесшумной, как у кошки на охоте. Она подошла вплотную, оценивающе оглядев расстегнутый воротник Шарлотты и ослабленный корсет. – Не нужно так дрожать. Если бы я хотела сдать тебя совету директоров, отряд комендатуры стоял бы здесь еще до того, как ты достала свой ингалятор.
Шарлотта ошеломленно моргнула:
– Вы… вы тоже знали?!
– Милочка, я глава студсовета и старшая дочь клана Сарасики, – Татинаси насмешливо постучала сложенным веером по своему виску. – Разведка моей семьи вскрыла финансовые махинации концерна «Дюнуа» еще две недели назад. Мы знали, что старик Дюнуа готовит аферу с фальшивым кадетом. Но я не вмешивалась. Мне было интересно, как быстро мой маленький волшебник раскусит твою маскировку.
Она повернулась к Гарри, ее взгляд стал мягче, наполнившись глубокой нежностью:
– И он, как всегда, не подвел. Не просто вычислил, но еще и успел оказать первую медицинскую помощь и покорить девичье сердце. Гарри-кун, ты становишься опасен для женского общежития. Сесилия уже готова стрелять из лазеров по каждому, кто посмотрит в твою сторону, а теперь еще и французская роза пала к твоим ногам!
– Госпожа президент, ваши выводы не соответствуют действительности, – невозмутимо парировал Гарри, застегивая пуговицы своего пиджака. – Мои действия были продиктованы исключительно нормами техники безопасности пилотирования. Кадет Дюнуа обладает высоким потенциалом синхронизации с доспехом третьего поколения. Ее выход из строя по медицинским показаниям снизил бы общую боеспособность курса.
– Да-да, конечно, исключительно боеспособность, – хмыкнула Татинаси, но спорить не стала. Она подошла к Шарлотте и неожиданно мягко положила руку ей на плечо: – Слушай сюда, Шарлотта. Чифую тоже в курсе. Она знала с самого начала.
– Сенсей знает?! – ахнула француженка.
– Разумеется. Брунгильду невозможно обмануть поддельными бумажками, – вздохнула Татинаси. – Но Чифую ненавидит корпоративных крыс, которые используют детей ради наживы. Она согласилась принять тебя под видом парня, чтобы дать тебе убежище. Официально ты остаешься Шарлем Дюнуа для внешнего мира и кадеток. Но в нашем кругу… ты можешь снять этот дурацкий модулятор. Мы своих не бросаем.
Шарлотта шмыгнула носом, глядя на Татинаси с бесконечной благодарностью:
– Merci… Сарасики-сан. Я не подведу. Я буду тренироваться изо всех сил!
– Вот и умница, – Татинаси улыбнулась своей ослепительной улыбкой, а затем повернулась к Гарри, и ее лицо вновь приняло серьезное, деловое выражение: – А теперь о делах насущных, Гарри. У нас гости.
Гарри нахмурился:
– Британцы?
– Хуже, – Татинаси щелкнула веером, открывая его. – Международная конфедерация магов прислала официальную дипломатическую миссию для наблюдения за предстоящим парным турниром. Они прибыли полчаса назад на правительственном лайнере под флагом МКМ. Японское министерство обороны было вынуждено предоставить им дипломатический иммунитет в гостевой ложе.
Она сделала паузу, ее сапфировые глаза потемнели:
– Во главе делегации — представитель британского Визенгамота лорд Джеймс Поттер. А в качестве «молодежного атташе» с ним прилетел твой драгоценный брат Годрик. В сопровождении отряда боевых магов из личной гвардии Ордена Феникса.
Воздух в коридоре мгновенно стал ледяным.
Штифты у основания черепа Гарри вспыхнули ровным изумрудным огнем. Наномашины в его крови отозвались на всплеск магии, заставив металлические переборки склада едва слышно завибрировать на низкой, резонансной частоте.
– Они пришли на чужую территорию, – произнес Гарри. Его голос звучал тихо, но в нем прорезался металлический гул боевого интерфейса.
– Они пришли за тобой, – поправила Татинаси. – Годрик раздает интервью направо и налево прямо в терминале аэропорта Нарита. Заявляет, что турнир IS — это прекрасная возможность продемонстрировать превосходство истинной магии над «магловскими костылями». Он официально запросил у оргкомитета право на показательный дуэльный матч между ним и тобой.
Шарлотта сжала кулачки, ее серые глаза сверкнули гневом:
– Какая наглость! Он не имеет права вмешиваться в регламент Академии!
– Маги плевать хотели на магловские регламенты, пока им не разобьют нос, – холодно заметил Гарри. Он посмотрел на свои ладони, сжал их в кулаки и повернулся к выходу: – Перерыв окончен. Пора в ангар. «Терминатор» требует проверки приводов элеронов. Сесилия ждет.
***
Подземный полигон номер три гудел от напряжения.
Весть о прибытии британской магической делегации уже облетела всю Академию. Кадетки шептались на трибунах, наблюдая за тем, как в специальной застекленной ложе для VIP-гостей рассаживаются люди в длинных, расшитых серебром и золотом мантиях.
Джеймс Поттер сидел в центральном кресле. Его парадная мантия цвета индиго с гербом феникса на груди выглядела вычурно на фоне строгого, функционального интерьера полигона. Рядом с ним восседал верховный представитель Международной конфедерации магов — тучный старик с длинной бородой, с явной скукой разглядывавший футуристические экраны телеметрии.
А у самого барьера ложи, опершись на перила, стоял Годрик.
Золотой мальчик британского мира выглядел так, словно уже выиграл войну. Его форма из кожи венгерской хвостороги переливалась в лучах прожекторов, палочка из остролиста была небрежно зажата в пальцах, а на лице играла надменная, самодовольная усмешка. Он оглядывал парящие внизу экзоскелеты так, словно это были дешевые ярмарочные игрушки.
На арене в этот момент шло плановое тактическое слаживание первого курса.
Четыре машины отрабатывали маневр круговой обороны:
«Бякусики» Ичики Оримуры с сияющим виброклинком прикрывал фланг; рядом с ним массивный красный «Шэньлун» Хуан Линъинь держал дистанцию, готовый обрушить на условного врага плазменный залп своих пушек «Драконий клык».
А в центре построения кружила смертоносная пара: «Синие Слезы» Сесилии Олкотт и темно-серый, хищный контур «Терминатора-37Б» Гарри.
Сесилия летала безупречно. Ее автономные биты двигались в идеальной синхронизации с траекторией штурмовика Гарри, выстраивая в воздухе мерцающую паутину лазерного заграждения.
– Сектор «Браво», плотность огня восемьдесят процентов! – звучал в шлеме Гарри сосредоточенный голос англичанки. – Держу твою верхнюю полусферу, командир!
– Принято, – отзывался Гарри, бросая свой Су-37 в плоский разворот с отклонением вектора тяги. – Выхожу на огневой рубеж. Залп!
Автоматические пушки на предплечьях «Терминатора» загрохотали, посылая сноп резиново-композитных снарядов в голографическую мишень. Мишень лопнула каскадом зеленых искр.
– Упражнение завершено! – раздался по громкой связи голос Чифую Оримуры. – Всем машинам — снижение на стартовые платформы для дозаправки и снятия телеметрии.
Но прежде чем приводы доспехов успели сбросить обороты, динамики арены внезапно взвыли от дикого визга обратной связи.
– Внимание, обитатели железного загона! – разнесся по полигону громкий, усиленный заклинанием «Сонорус» голос.
Кадетки на трибунах испуганно замерли. Чифую на командном мостике резко выпрямилась, ее рука легла на рукоять офицерского палаша.
На технический балкон, нависающий прямо над ареной на высоте двадцати метров, шагнул Годрик Поттер. За его спиной стояли четверо рослых боевых магов в глухих капюшонах, держащих руки на палочках.
Годрик вальяжно перегнулся через перила, глядя вниз — прямо на замерший «Терминатор»:
– Какое жалкое зрелище! Прыгать в воздухе на громоздких металлических протезах и воображать себя повелителями неба! Эй ты, братец-калека! Я обращаюсь к тебе, Гарольд!
В кокпите штурмовика Гарри медленно поднял бронированное забрало шлема. Его лицо, освещенное изумрудным светом приборных панелей, не выражало абсолютно ничего. Лишь тонкие серебристые штифты в затылке едва заметно пульсировали, синхронизируя работу квантового ядра с моторными центрами.
– Поттер, не реагируй, – раздался в радиоканале напряженный голос Чифую. – Служба безопасности уже поднимается на их сектор. У них дипломатический статус, но они не имеют права вмешиваться в тренировочный процесс.
– Подтверждаю прием, Оримура-сенсей, – ровно ответил Гарри. – Наблюдаю объект. Угрозы первого приоритета нет.
Он начал плавно снижать тягу, готовясь к посадке на технический пилон.
Но Годрик не собирался отступать. Видя, что его слова игнорируют, «Спаситель магического мира» побагровел от ярости. Вся его жизнь была построена на обожании, на восторженных криках толпы. Мысль о том, что этот неполноценный сквиб, выброшенный родителями на свалку, смеет поворачиваться к нему спиной, сводила его с ума.
– Ты трус, Гарри! – взревел Годрик, вскидывая палочку из остролиста. – Ты спрятался за магловскую броню, потому что в тебе нет ни капли истинной силы! Ты позоришь кровь нашего отца! Но я очищу наш род от этого позора прямо сейчас!
– Годрик, стой! – раздался испуганный крик Джеймса Поттера из ложи, но было поздно.
Годрик взмахнул палочкой. На ее кончике сгустился шар ослепительного, ядовито-синего пламени:
– *Вентус Максима! Бомбарда!*
Сдвоенное боевое заклинание высшего круга сорвалось с дерева. Ураганный вихрь, несущий в себе концентрированную разрушительную мощь, устремился вниз — прямо в незащищенное сопло правого двигателя «Терминатора», находившегося в режиме посадки.
Это было прямым покушением на убийство. Попадание кинетического взрыва такой мощности в сопло маневрирующего экзоскелета привело бы к детонации квантового охладителя и мгновенной гибели пилота.
– Гарри, берегись! – в панике закричал Ичика, пытаясь бросить свой «Бякусики» наперерез, но дистанция была слишком велика.
– Не смей! – раздался яростный девичий крик.
«Синие Слезы» Сесилии среагировали мгновенно.
Англичанка, отбросив все инструкции по безопасности, активировала форсаж на нулевой высоте. Ее лазурный доспех взмыл вертикально, словно щит, вставая между заклинанием и штурмовиком Гарри.
Четыре автономных бита сомкнулись перед ней в геометрический ромб, выбрасывая максимальное поле энергетического барьера:
– Силовой щит на полную мощность!
Синий магический снаряд с грохотом врезался в силовой барьер IS.
Полигон содрогнулся от взрывной волны. Воздух наполнился искрами разорванной магии и озона. Энергетический щит Сесилии затрещал, принимая на себя чудовищную кинетику заклинания. Индикаторы на ее консоли стремительно окрасились в аварийный красный цвет:
*Щит: 100%... 45%... 12%... 0%!*
Барьер лопнул с хрустальным звоном. Остаточная взрывная волна ударила по корпусу «Синих Слез», сминая внешние стабилизаторы и швыряя изящный доспех девушки на бетонные плиты арены.
Машина с металлическим скрежетом проехалась по покрытию, поднимая тучу пыли.
– Сесилия! – крикнула Хоки с трибуны.
Годрик на балконе победно оскалился, опуская палочку:
– Ха! Вот цена вашим хваленым технологиям! Обычный сглаз разнес вашу лучшую машину!
В этот момент в полигоне воцарилась тишина.
Абсолютная. Мертвая. Леденящая.
«Терминатор-37Б» медленно, с тяжелым гидравлическим шипением коснулся посадочной платформы рядом с распростертым доспехом Сесилии. Фонарь кабины откинулся, и Гарри спрыгнул на бетон.
Его движения были неестественно плавными. Он подошел к поверженной машине, опустился на одно колено и нажал аварийный тумблер открытия кокпита.
Бронестекло отъехало в сторону. Сесилия лежала внутри, тяжело дыша. По ее виску стекала тонкая струйка крови от удара о подголовник, комбинезон на плече был разорван, но в лазурных глазах горела упрямая, злая жизнь.
– Гарри… – прошептала она пересохшими губами. – Твой двигатель… цел?
Гарри осторожно, кончиками пальцев стер кровь с ее бледной щеки:
– Цел. Твой щит поглотил девяносто восемь процентов энергии взрыва.
– Хорошо… – девушка слабо улыбнулась, закрывая глаза. – Значит… я справилась. Я защитила своего ведущего.
Гарри поднялся на ноги.
Внутри него что-то щелкнуло. Не механический триггер террористов. Не приказ бортового компьютера.
Это было пробуждение древней, несокрушимой ярости. Ярости рода Поттеров, помноженной на абсолютный, безжалостный расчет боевой машины.
Тонкие штифты у основания его черепа вспыхнули не зеленым — они загорелись ослепительным, чистым белым пламенем. Воздух вокруг юноши подернулся тяжелым маревом гравитационного искажения. Бетон под его армейскими ботинками покрылся паутиной глубоких трещин.
Гарри медленно поднял голову, глядя на балкон.
Его изумрудные глаза пылали. В них больше не было человека. В них смотрела сама смерть, одетая в вольфрам и титан.
– Годрик Поттер, – голос Гарри прозвучал без микрофона, но его услышал каждый человек на арене. Он вибрировал в костях, давил на барабанные перепонки, звенел в стеклах смотровой ложи. – Ты атаковал пилота Международной Академии IS в зоне мирного неба. Ты нарушил пятую статью Женевской конвенции о защите кадетов.