Сломанная игрушка Фантом Таск
Калибровка сердец и орудий
Утренний туман над Тихим океаном был плотным, влажным и тяжелым, словно сырая вата. Он клубился над бетонными волнорезами взлетно-посадочной полосы полигона номер девять, скрывая темную гладь воды внизу.
Было ровно пять часов двадцать четыре минуты.
Сесилия Олкотт стояла на краю открытой стартовой платформы, зябко кутаясь в укороченную форменную летную куртку поверх облегающего черного пилотского комбинезона. Ночной сон так и не пришел к ней. Едва закрыв глаза, она видела осыпающийся в рубиновую пыль свиток родового контракта, слышала холодный, ледяной голос Гарри и видела собственное отражение в зеркале — отражение девушки, которая едва не отдала свою честь и душу на заклание чужой слепой спеси.
Ее пальцы, затянутые в тонкую армированную кожу перчаток, сжались в кулаки. Ветер трепал золотистые локоны, выбивавшиеся из высокого хвоста.
– На предстартовом брифинге волнение увеличивает погрешность реакций на семь процентов, – раздался сзади знакомый, лишенный модуляции голос.
Сесилия резко обернулась.
Гарри шагал по влажным бетонным плитам абсолютно бесшумно. На нем был стандартный пилотский костюм с открытыми техническими портами вдоль предплечий и шеи. Волосы на затылке были слегка влажными после утреннего душа, серебристые штифты у основания черепа слабо фосфорицировали в тумане бледно-зеленым светом дежурного режима. В руках он держал диагностический планшет и термос, который она подарила ему накануне.
– Я… я не волнуюсь, Гарри-сан, – попыталась выровнять дыхание Сесилия, хотя сердце в груди предательски забилось чаще. – Я прибыла в пять двадцать. На десять минут раньше назначенного срока.
– Нерациональное использование ресурсов сна, – Гарри остановился в двух шагах от нее. Его изумрудные глаза бесстрастно просканировали ее лицо, фиксируя микротремор век и расширение зрачков. – Твоему организму требуется минимум семь часов для полного восстановления нейротрансмиттеров после вчерашней синаптической перегрузки. Ты спала четыре часа и двенадцать минут.
Сесилия горько усмехнулась, опустив взгляд на свои ботинки:
– Когда твой мир переворачивается с ног на голову за один вечер, спать как-то не получается. Мортимер ночью прислал еще одно сообщение. Официальное уведомление об отзыве моей кандидатуры из британского корпуса IS и передаче полномочий резервному пилоту из Шотландии. Они заблокировали мои личные счета в Лондоне.
Гарри открутил крышку термоса, налил немного дымящегося чая и молча протянул ей крышку-чашку.
– Пей. Температура — шестьдесят пять градусов. Содержит теин и глюкозу.
Сесилия удивленно посмотрела на него, затем бережно приняла теплую емкость обеими руками:
– Но… разве это не твой рацион?
– В данный момент гипогликемия угрожает твоей координации, а не моей, – Гарри повернулся лицом к океану, вглядываясь в серую пелену. – Решение британского адмиралтейства не имеет юридической силы на территории Академии. Согласно шестой статье международного договора «Бесконечной Стратосферы», персональный доспех третьего поколения закрепляется за пилотом на основе уникального отпечатка квантового ядра. «Синие Слезы» подчиняются твоей нервной системе. Они не смогут отобрать у тебя машину, даже если выпустят королевский указ.
Сесилия сделала глоток терпкого, горячего чая. Тепло прокатилось по пищеводу, смывая колючий холодок тревоги.
– Спасибо, – прошептала она. – Не только за чай. За то, что… веришь в меня. После всего, что я наговорила.
– Я не верю, – ровно ответил Гарри. – Я анализирую факты. Вчера ты сделала осознанный тактический выбор: разорвала деструктивную цепь подчинения ложным авторитетам. Это свидетельствует о высоком адаптивном потенциале. Теперь этот потенциал нужно преобразовать в боевую эффективность.
Он поднял правую руку, касаясь браслета на запястье. Пространство перед ним подернулось рябью. С тихим щелчком и шелестом разворачивающихся силовых полей в воздух поднялся темно-серый, хищный контур «Терминатора-37Б». Одновременно с этим кольцо на пальце Сесилии отозвалось резонансом, и ультрамариновая броня «Синих Слез» мягко материализовалась вокруг ее тела, заключая девушку в привычный кокон сенсорных дисплеев.
– Задача на сегодня, – Гарри закрепил манипуляторы управления, и забрало его шлема опустилось, скрывая лицо за поляризованным темным стеклом. – Парный пилотаж на малой высоте. Режим ведущий-ведомый. Мой «Су-37» идет в авангарде, взламывая воздушный фронт. Ты держишь дистанцию в сорок метров, перекрывая верхнюю полусферу автономными битами. Никакой автоматической синхронизации через бортовой компьютер.
В динамиках шлема Сесилии его голос зазвучал с кристальной четкостью:
– Ты будешь наводить дроны вручную, считывая вектор моего движения глазами.
– Вручную?! – ахнула Сесилия. – Но на скоростях свыше пятисот километров в час время реакции человеческого глаза…
– Вчера я уничтожил твои дроны именно потому, что они действовали по машинным шаблонам, – безжалостно отрезал юноша. – Живой враг не летает по параболам из учебников. Если хочешь прикрывать мою спину, научись чувствовать мое дыхание в эфире, а не показания приборов. Запуск!
Двигатели «Терминатора» взвыли. Двойной факел синего пламени разорвал утренний туман, и тяжелый штурмовик сорвался с платформы, устремляясь прямо к бурлящей воде океана.
Сесилия прикусила губу:
– «Синие Слезы», форсаж! Мы не отстанем!
***
Это было форменным безумием.
Первые двадцать минут тренировки превратились для Сесилии в сущий ад. Гарри не делал скидок на то, что она девушка, аристократка или пилот дальнобойного класса. Он вел свой истребитель на высоте едва ли трех метров над гребнями океанских волн, то и дело вздымая тучи соленых брызг.
Его доспех двигался противоестественно для западной школы пилотирования. «Терминатор» не закладывал плавных виражей — он ломал траекторию под прямыми углами, используя управляемый вектор тяги. В один момент он несся вперед на околозвуковой скорости, а в следующую секунду отклоняемые сопла поворачивались, машина задирала нос, выбрасывая в воздух тормозной парашют силового поля, и замирала на месте, заставляя Сесилию судорожно уводить свой доспех в сторону, чтобы избежать катастрофического столкновения.
– Отстаешь на полторы секунды, Олкотт! – бил по ушам хлесткий голос Гарри. – Правый сектор открыт! Если сейчас из облаков спикирует дрон противника, твой залп придется мне в левый киль!
– Я… я стараюсь! – выдохнула Сесилия, обливаясь потом.
Ее виски пульсировали от дикой боли. Управление четырьмя битами в ручном режиме требовало чудовищной концентрации. Пальцы на джойстиках сводило судорогой. Она пыталась просчитать, куда метнется эта безумная серая птица в следующий миг, но формулы британской военной академии не работали. Гарри действовал не по правилам аэродинамики. Он словно танцевал на лезвии ножа, подчиняясь лишь одной логике — логике выживания в прицеле зенитных комплексов.
– Не пытайся угадать координаты! – внезапно его голос смягчился, потеряв командирскую резкость. – Перестань смотреть на тактический экран, Сесилия.
– Что?.. Но как тогда…
– Закрой внешние проекторы. Переведи обзор на прямое оптическое стекло.
Сесилия замерла. Внутри кабины пилота отключение тактических голограмм означало добровольную слепоту. Но в памяти снова вспыхнул вчерашний вечер. Его тихий голос в полумраке ангара: *«Они соглашаются жить дальше, если на них не кричать…»*
Она зажмурилась, сделала глубокий вдох и щелкнула тумблером аварийного отключения боевых фильтров.
Голографическая сетка прицелов, цифры перегрузок и радарные метки погасли. Перед ее глазами остался лишь настоящий, живой мир: серое утреннее небо, свинцовые волны внизу и силуэт темного истребителя в нескольких десятках метров впереди.
И в этот момент случилось нечто необъяснимое.
Сесилия почувствовала это кожей. Сквозь квантовую связь доспехов, сквозь холодный металл и провода до нее докатилась тонкая, едва уловимая вибрация. Она пахла озоном, чаем с бергамотом и той самой теплой, ласковой изумрудной искрой, которая десять лет назад вернула к жизни разбитую фарфоровую балерину.
Она увидела не координаты. Она увидела линию. Тончайший, призрачный изумрудный след, который оставлял за собой «Терминатор» в плотном воздухе над океаном. Это была не тепловая сигнатура двигателей — это была траектория его воли, продолжение его магии, сплавленной со сталью.
– Я… я вижу, – прошептала девушка, и ее губы тронула слабая, благоговейная улыбка.
Четыре каплевидных дрона вокруг «Синих Слез» плавно качнулись. Напряжение в затылке исчезло, сменившись странным, пьянящим чувством невесомости. Дроны больше не дергались, пытаясь угнаться за алгоритмами. Они скользнули вперед, точно повторяя изгибы изумрудного следа, и раскрылись в идеальный боевой веер над крыльями штурмовика.
Гарри резко бросил машину в восходящую «бочку», уходя вертикально ввысь сквозь облака.
Сесилия не отстала ни на метр. Ее «Синие Слезы» взмыли следом, вращаясь в едином ритме, словно привязанные невидимыми шелковыми нитями. Четыре лазерных эмиттера синхронно вычертили в небе заградительный квадрат, идеально прикрывая слепую зону под брюхом ведущего.
Два доспеха пробили плотный слой тумана и вырвались в чистое, залитое ослепительным утренним солнцем лазурное небо.
В эфире воцарилась тишина. Было слышно только ровное дыхание Гарри и прерывистый, счастливый вздох Сесилии.
– Время реакции: ноль целых ноль восемь сотых секунды, – раздался голос юноши. На этот раз в нем отчетливо слышалось сдержанное, но искреннее одобрение. – Отклонение от курса — ноль. Идеальное прикрытие, ведомый.
Сесилия смахнула набежавшую слезинку с ресниц, глядя сквозь стекло на сверкающие на солнце титановые плоскости его крыльев:
– Спасибо… ведущий. Я же говорила, что не подведу.
***
– Ну и ну, какая трогательная утренняя идиллия! Я сейчас расплачусь от умиления, честное слово!
Звонкий, насмешливый голос ворвался на общую частоту как раз в тот момент, когда обе машины совершили мягкую посадку на платформу девятого полигона.
У края посадочной площадки стояла Татинаси Сарасики. Президент студенческого совета была одета в безупречно выглаженную форму третьего курса, поверх которой была наброшена легкая ветровка. В руках она крутила свой неизменный веер, а рядом с ней, держа наготове поднос с полотенцами и энергетическими напитками, топталась встревоженная Майя Ямада.
– Доброе утро, госпожа президент, – произнес Гарри, откидывая фонарь кабины. Его шлем уже был снят, волосы растрепались от встречного потока воздуха, а бледные щеки слабо порозовели от перегрузок. – Мы завершили плановую калибровку парного пилотажа.
– Видела, видела, – промурлыкала Татинаси, грациозно взбегая по техническому трапу к его доспеху. Она бесцеремонно опёрлась локтями о край бронекапсулы, заглядывая Гарри прямо в лицо. Ее сапфировые глаза весело блестели. – Наша маленькая британская графиня делает поразительные успехи. Еще пара таких рассветов — и она начнет понимать твои мысли до того, как они родятся в твоем процессоре, Гарри-кун.
Сесилия, выбравшись из «Синих Слез», с легким раздражением поправила форму:
– Это называется боевым слаживанием, Сарасики-сан. В уставе королевских военно-воздушных сил…
– Забудь про свой устав, милочка, – веер Татинаси со щелчком раскрылся, закрывая нижнюю половину ее лица. – В Лондоне сейчас такой переполох, что им точно не до уставов.
Майя торопливо подошла к трапу, протягивая Гарри влажное полотенце и с беспокойством осматривая гнезда штифтов на его затылке:
– Гарри, милый, ты не перегрузил нейромодуль? Пульс не скакал? Доктор Такаси строго-настрого запретил форсажные маневры на высоте ниже пяти метров!
– Все параметры в пределах физиологической нормы, сестра, – Гарри послушно принял полотенце, промокая лицо. – Сесилия работала плавно. Энергетического удара не последовало.
– Сесилия, значит… уже по имени, – пробормотала Майя, бросив на англичанку быстрый, оценивающий женский взгляд, но тут же мягко улыбнулась: – Впрочем, главное, что вы целы. А в кабинете Чифую-тян… там сейчас очень жарко.
Гарри нахмурился, переведя взгляд с Майи на Татинаси:
– Последствия визита поверенного Поттеров?
Татинаси посерьезнела. Ее веер опустился:
– И да, и нет. Кроуфорд и этот надутый индюк Мортимер ночью улетели специальным рейсом британского дипломатического корпуса. Кроуфорда уносили на носилках — твоя магия знатно выжгла его родовые каналы. Но они улетели не одни. Мортимер увез с собой пепел того самого родового контракта для экспертизы в Отделе тайн.
Она сделала паузу, ее голос стал тише:
– Чифую связалась с нашими аналитиками в Лондоне. Магический мир Британии гудит, как потревоженное гнездо шершней. Джеймс Поттер собрал экстренное заседание Визенгамота, заявляя, что Япония скрывает опасного темного мага-террориста, оскверняющего основы древних родов. А твой драгоценный братец Годрик…
– Что сделал Годрик? – спросила Сесилия, подходя ближе. Ее лазурные глаза опасно сузились.
– Наш золотой мальчик дал развернутое интервью «Ежедневному пророку», – скривилась Татинаси. – Заявил на всю страну, что лично вызовет своего брата-предателя на магическую дуэль чести, очистит имя Поттеров от позора и покажет всему миру, что никакие магловские железяки не сравнятся с силой истинного волшебника. Газеты вышли с его физиономией на первой полосе: сидит на своей золотой метле, крутит палочкой и обещает «вернуть заблудшего сквиба в семью или уничтожить его во имя Света».
Гарри молчал. Он аккуратно свернул влажное полотенце, положил его на край консоли и поднял глаза к чистому утреннему небу.
– Годрик никогда не видел настоящей войны, – тихо произнес он. – Он играл в дуэли по правилам с судьями, лекарями и деревянными преградами. Он не знает, с какой скоростью тридцатимиллиметровый вольфрамовый сердечник преодолевает дистанцию в пятьсот метров.
– Он идиот, – отрезала Сесилия, и в ее голосе прозвучало столько искреннего презрения, что Майя даже испуганно моргнула. – Избалованный, заносчивый мальчишка, которому с пеленок внушали, что он центр вселенной. Если он посмеет явиться сюда…
– Сюда его никто не пустит, – раздался резкий, властный голос с переходного мостика.
Чифую Оримура спускалась по лестнице, держа в руках толстый армейский планшет. Ее строгий серый костюм выглядел так, словно она не спала всю ночь, но осанка оставалась безупречной:
– Академия находится под прямой защитой двадцати семи стран-участниц соглашения IS. Ни один британский волшебник со своей зубочисткой не пересечет границу нейтральных вод без риска получить противокорабельную ракету в борт. Но у нас есть проблемы посерьезнее сопливых героев из Годриковой Впадины.
Чифую подошла к группе курсантов, бросив планшет на сервисный столик:
– Международный комитет объявил дату традиционного турнира первого года обучения. Состязания представителей классов начнутся через три недели. И формат в этом году изменен.
– Изменен? – переспросил Гарри.
– Вместо индивидуальных поединков вводятся парные бои, – Чифую посмотрела прямо на Гарри и Сесилию. – Официальная версия: развитие навыков тактического взаимодействия в звене. Реальная причина: европейское и американское лобби хотят посмотреть, как второй пилот-мужчина поведет себя в условиях комбинированного боя. Они боятся тебя, Поттер. Твоя способность синхронизироваться со штурмовиком третьего поколения без женского генома не дает покоя генеральным штабам половины мира.
Она сделала паузу, закуривая тонкую сигарету:
– Кроме того, сегодня днем прибывает новый трансферный кадет из Франции. Официальный представитель компании «Дюнуа».
Гарри слегка наклонил голову набок:
– «Дюнуа»? Французский государственный концерн тяжелого машиностроения. Разработчики серии «Ревайв».
– Именно, – Чифую выпустила струйку сизого дыма. – Кадета зовут Шарль Дюнуа. И он… третий официально зарегистрированный парень, способный пилотировать экзоскелет Бесконечной Стратосферы.
В воздухе повисла тяжелая пауза. Сесилия нахмурилась:
– Третий? Но это противоречит всем биологическим исследованиям! Появление Оримуры-сана считалось уникальной мутацией, появление Гарри объяснялось чудовищными экспериментами «Фантом Таск» над его геномом и матерью… Откуда взялся третий?
– Вот вы и выясните это на занятиях, – усмехнулась Чифую, разворачиваясь на каблуках. – Поттер, Олкотт — приведите себя в порядок. Через сорок минут начало теории тактических построений. И приготовьтесь: класс сегодня будет стоять на ушах.
***
Пока в Академии IS начинался обычный учебный день, за десять тысяч километров от Токио, в туманном графстве Девон, бушевала буря совсем иного рода.
Поместье Поттер-мэнор веками славилось своим величием. Вековые дубы, ухоженные лабиринты живых изгородей, белоснежный мрамор колоннад и древние защитные чары, делавшие родовое гнездо неприступной крепостью.
Но сегодня в парадной гостиной мэнора царил запах гари и лечебных снадобий.
– Это невозможно! Это абсурд! – гремел разъяренный голос Джеймса Поттера.
Лорд Поттер, все еще крепкий, статный мужчина с пышной шевелюрой, тронутой ранней сединой, яростно мерил шагами пространство перед гигантским камином. Его мантия из тончайшего шелка цвета индиго развевалась при каждом резком развороте. В руке он сжимал бокал с огневиски, расплескивая янтарную жидкость на старинный персидский ковер.
На низком диване полулежал Альберт Кроуфорд. Старый маг выглядел так, словно из него выпили саму жизнь: лицо землисто-серого цвета, запавшие глаза, дрожащие пальцы, покрытые сетью почерневших вен. Рядом с ним хлопотал личный целитель семьи, накладывая охлаждающие компрессы на обожженное запястье, где когда-то сияла печать вассальной клятвы.
– Я говорю вам то, что видел своими глазами, милорд… – хрипел Кроуфорд, с трудом ворочая пересохшим языком. – Он… он даже не доставал палочки. У него ее нет. Но когда он взял свиток… магия рода не подчинила его. Она отпрянула. Словно наткнулась на солнце. Контракт обратился в пепел за секунду, а отдача… отдача разорвала мой внутренний источник.
В углу комнаты, в глубоком бархатном кресле, сидела Лили Поттер.
Бывшая староста Гриффиндора, признанный мастер зельеварения и чар, казалась постаревшей на десяток лет. Ее знаменитые темно-рыжие волосы были собраны в небрежный узел, а лицо было бледнее полотна. В тонких, унизанных фамильными перстнями пальцах она сжимала магловскую бумагу, переданную британской военной разведкой через Мортимера.
Копию той самой расписки Вернона Дурсля.
– «Сумма: пятьдесят тысяч фунтов стерлингов…» – шептала Лили пересохшими губами. Ее голос дрожал, в нем звенели ноты подступающей истерики. – Джеймс… ты говорил мне, что Петунья согласилась присмотреть за ним. Ты клялся, что наложил на дом защитные чары и переводил им содержание каждый месяц!
Джеймс резко остановился, нервно дернув воротник мантии:
– Лили, дорогая, сейчас не время для бабьих слез! Мы спасали Годрика! На нашего первенца охотились недобитые Пожиратели Смерти, каждый день был как на пороховой бочке! Ты сама видела результаты диагностики Дамблдора: у младшего не было магического ядра! Он был пустышкой, сквибом! Оставлять его в магическом мире значило обречь на вечные насмешки и жизнь слуги при старшем брате!
– Но ты продал его! – сорвалась на крик Лили, вскакивая с кресла. Слезы градом покатились по ее щекам, смывая пудру. – Ты доверил это Дурслям, зная, как Петунья ненавидит все, что связано со мной! Они продали нашего сына на опыты торговцам живым товаром! Ты понимаешь, что они с ним сделали?! Мортимер прислал медицинскую выписку японцев! Ему вскрывали череп! В него вживляли железо, его пытали током, выжигали память, чтобы сделать из него пилота!
– Замолчи! – рявкнул Джеймс, его лицо исказилось от бешенства и глубоко запрятанного, грызущего страха. – Он сам выбрал этот путь! Если бы в нем была кровь Поттеров, он бы боролся, он бы проявил стихийную магию! А он позволил превратить себя в магловскую машину! И теперь этот щенок смеет угрожать мне?! Угрожать роду, который дал ему жизнь?! Уничтожить печать феникса?!
– Он и есть кровь Поттеров, отец, – раздался от дверей ленивый, самодовольный голос.
В гостиную вошел Годрик.
В свои пятнадцать лет старший близнец выглядел ожившей копией молодого Джеймса: высокий, широкоплечий, со взъерошенными черными волосами и пронзительными карими глазами отца. На нем была сшитая на заказ форма сборной Хогвартса по квиддичу из кожи дракона, а за поясом небрежно торчала палочка из остролиста с пером феникса — подарок самого Альбуса Дамблдора.
Годрик подошел к столу, налил себе тыквенного сока и с легкой усмешкой посмотрел на плачущую мать:
– Мам, прекрати истерику. Из-за чего шум? Из-за того, что братец-сквиб научился нажимать на педали в летающей консервной банке? Я читал отчеты об этих их магловских доспехах. Громоздкие, неповоротливые железки. Один приличный «Бомбарда Максима» или мощный сглаз на электронику — и эта штука рухнет на землю, как подбитая ворона.
– Годрик, ты не понимаешь… – попыталась остановить его Лили.
– Нет, это вы не понимаете! – юноша гордо вскинул подбородок, его глаза вспыхнули юношеским азартом и жаждой славы. – Весь мир смотрит на меня! Я Мальчик-Который-Выжил! Я сокрушил Волан-де-Морта в колыбели! А теперь какой-то полукровка-киборг смеет позорить герб нашей семьи на глазах у всего света? В «Пророке» уже начали шептаться, что у великого героя есть брат-террорист!
Годрик сжал кулак:
– Турнир первого года в Японии. Я знаю, что международная магическая конфедерация отправляет туда делегацию наблюдателей. Отец, используй свои связи в министерстве. Добейся для меня статуса официального атташе. Я полечу в этот их Токио.
– И что ты сделаешь? – глухо спросил Джеймс, в глубине души чувствуя странный, холодный укол тревоги.
– Я выйду на их полигон, – усмехнулся Годрик, обнажая ровные белые зубы. – Перед всеми их камерами. Перед всеми послами. Я вызову Гарри на дуэль. Я сломаю его железную игрушку одним взмахом палочки, поставлю его на колени и заставлю приползти к тебе с мольбами о прощении. Мир увидит, что истинная магия выше любых магловских машин. А род Поттеров получит обратно свою собственность.
Джеймс посмотрел на сияющего первенца, и его страх отступил, уступая место привычной, ослепляющей гордости:
– Настоящий Поттер. Настоящий гриффиндорец! Я поговорю с министром Фаджем сегодня же вечером. Мы заставим этих восточных выскочек склонить головы.
Лили медленно опустилась обратно в кресло, глядя на мужа и сына сквозь пелену слез. Ни один из них не слышал ее. Ни один из них не понимал, что мальчик, чью расписку она держала в руках, давно перестал быть ребенком.
И что сталь, закаленная в аду предательства, не гнется от заклинаний.
***
Классная комната первого года обучения гудела, как гигантский трансформатор под перегрузкой.
Новость о прибытии нового студента-парня взорвала Академию. Девушки-кадетки кучковались между рядами, бурно обсуждая невероятное событие:
– Еще один парень?! Не может быть!
– Говорят, он француз! Настоящий аристократ, сын главы корпорации «Дюнуа»!
– Интересно, он такой же тихий и жуткий, как Гарри, или такой же болван, как Ичика?
– Надеюсь, он хотя бы симпатичный!
Ичика Оримура сидел за своей партой, обхватив голову руками и издавая жалобные стоны:
– Ну почему… почему опять всё внимание мне? Теперь они будут сравнивать нас троих! Лин, скажи им, что я обычный человек!
– Заткнись, придурок, – буркнула Хуан Линъинь, нервно постукивая ногой по ножке стула. Ее взгляд то и дело косился в сторону Гарри и Сесилии.
Англичанка сидела за партой рядом с Гарри. Это само по себе было сенсацией: еще вчера они пытались уничтожить друг друга на полигоне, а сегодня Сесилия аккуратно раскладывала перед юношей распечатки тактических схем взаимодействия «дальнобойный снайпер — кинетический перехватчик», тихо комментируя углы расхождения дронов. Гарри слушал с абсолютным, сосредоточенным вниманием, изредка делая пометки стилусом прямо в планшете.
Между ними не было романтического флирта, но была та пугающая, монолитная спайка двух профессионалов, которая заставляла окружающих невольно понижать голос.
– Ты слишком близко прижимаешься к нему, Олкотт, – не выдержала Лин, скрещивая руки на груди. – Личное пространство кадетов регламентировано правилами общежития!
Сесилия даже не подняла головы от схемы, ответив ровным, безупречно вежливым тоном:
– Мы отрабатываем боевое сопряжение звеньев к предстоящему парному турниру, Хуан-сан. Дистанция между нашими консолями составляет сорок пять сантиметров, что полностью соответствует санитарным нормам Академии. Если вы завидуете нашему тактическому прогрессу, рекомендую больше времени уделять тренировкам на тренажере маневрирования, а не поеданию паровых булочек.
– Ах ты… британская выскочка! – Лин вспыхнула, вскакивая с места.
– Всем сесть на свои места и заткнуться, – раздался ледяной голос Чифую Оримуры от распахнувшейся двери.
Класс мгновенно выстроился по стойке смирно.
Чифую вошла в аудиторию, за ней семенила Майя с классным журналом. А следом за ними в класс шагнул новый студент.
Шарль Дюнуа был невысоким, хрупким подростком с мягкими, волнистыми пепельно-русыми волосами и удивительно красивыми, выразительными серыми глазами. Форменный пиджак сидел на нем слегка мешковато, скрывая линии фигуры, а на лице играла вежливая, немного застенчивая французская улыбка.
– Представляю вам нового кадета, – сухо произнесла Чифую. – Шарль Дюнуа. Переведен из Марсельского кадетского корпуса. Официальный пилот-испытатель третьего поколения «Ревайв Кастом». С этого дня он учится в вашей группе. Дюнуа, представьтесь.
Юноша сделал шаг вперед, изящно и мягко поклонившись:
– Bonjour à tous. Для меня большая честь учиться в легендарной Академии вместе с такими выдающимися пилотами. Надеюсь, мы сможем стать хорошими товарищами и соперниками на полигоне. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.
Класс зашелестел восторженными вздохами. Девушки таяли от его мягкого акцента и обезоруживающей улыбки. Даже Ичика облегченно выдохнул:
– Фух… вроде нормальный парень. Не заносчивый.
Гарри медленно поднял глаза от планшета.
Его взгляд встретился со взглядом Шарля. На долю секунды французский юноша вздрогнул, заметив изумрудные зрачки Гарри, под поверхностью которых мерцали тончайшие зеленые нити квантовой активности.
Внутри черепной коробки Гарри процессор выдал серию мгновенных системных алертов:
*Объект: Шарль Дюнуа.* *Сканирование биометрических параметров:* *Ширина плечевого пояса — не соответствует мужскому стандарту (отклонение -14%).* *Строение тазовых костей — выраженный гинекоидный тип.* *Частота дыхания и тембр голоса — искусственное занижение частоты гортани на 40 Гц.* *Гормональный фон (ольфакторный анализ) — эстрогенное доминирование, следы блока