Сломанная игрушка DEM стала независимой
Цена отречения
Зачарованные веревки рассекли соленый морской воздух с сухим, хлыстовым звуком. В них пульсировала густая, темная магия британской аврорской школы — тяжелая, вязкая, предназначенная для того, чтобы ломать кости сопротивляющемуся беглецу и намертво сковывать каналы циркуляции внутренней силы.
Гарри даже не поднял меча.
В метре от его лица воздух со стеклянным звоном пошел крупной рябью. Сработал персональный генератор Территории, спаянный с нервными окончаниями на затылке. Изумрудный гексагональный барьер вспыхнул ослепительной вспышкой, перехватывая заклятие. Законы физики внутри развернутого поля мгновенно переписались: кинетическая энергия веревок обратилась в ноль, а плотная магическая пряжа драконьих сухожилий просто рассыпалась на тлеющие серые нити под воздействием высокочастотного пространственного сдвига.
Чарльз Поттер отшатнулся, его холеное лицо перекосило от растерянности.
– Что за чертовщина?.. Где твоя палочка, урод?! – взвизгнул он, нервно встряхивая кистью. – Каким образом сквиб рассеял чистокровное чародейство?!
– Внимание всем единицам, – механический голос командира наемников DEM прорезал тишину через внешние динамики шлема. – Объект «Номер Семь» проявляет агрессию. Боевой протокол «Захват и подавление». Разрешено использование летального воздействия на конечности. Дроны «Бандерснатч», открыть огонь на подавление! Уничтожить союзника объекта!
Оба гигантских механических шагохода, стоявших у пирса, синхронно лязгнули сервоприводами. Спаренные плазменные пушки на их турелях налились слепящим лазурным светом, готовясь превратить причал в кипящую кашу из бетона и плоти.
– Гарри, правый фланг твой, – ледяным, лишенным малейших эмоций тоном произнесла Оригами. – Я беру на себя технику и оперативников корпорации.
– Принято, – коротко отозвался Гарри.
В следующую секунду пирс взорвался звуком.
Оригами сорвалась с места с такой скоростью, что за ней остался белый инверсионный след разорванного звукового барьера. Генераторы ее боевого костюма взвыли, выбрасывая снопы фотонных частиц. Прежде чем оператор первого «Бандерснатча» успел довернуть прицельную сетку, белая тень взмыла в воздух, и луч тяжелой лазерной винтовки прошил бронеколпак дрона насквозь. Огромная машина содрогнулась, из ее сочленений брызнуло горящее гидравлическое масло, а следом грянул детонационный взрыв силового ядра.
– Отставить панику! Держать строй! – заорал пожилой британский маг, судорожно вскидывая палочку в сторону маневрирующей в воздухе Оригами. – *Бомбарда Максима!*
В небо ударил чудовищный сгусток багрового пламени, способный разнести трехэтажное здание.
Но между пожилым магом и Оригами уже стоял Гарри.
Он не бежал — он скользил по земле, используя импульсные двигатели углеродного костюма и собственную магию, текущую теперь по каналам без малейшего сопротивления. Расстояние в тридцать метров он преодолел за треть секунды.
– Не лезь к ней, – бросил Гарри.
Его клинок, охваченный высокочастотным зеленым лезвием плазмы, описал идеальную дугу снизу вверх. Развернутая вдоль лезвия Территория рассекла багровый шар заклятия ровно пополам, как спелое яблоко. Магическая волна сдетонировала по бокам, взметнув фонтаны морской воды и расколов бетонные плиты пирса, но ни одна искра не коснулась черной брони юноши.
Пожилой аврор застыл с выпученными глазами, его челюсть мелко задрожала.
– Невозможно… Рубить заклятия мечом?! Кто ты такой?!
– Экспериментальный субъект корпорации DEM. Номер Семь. Младший сержант сил самообороны Японии, – отчеканил Гарри, и его изумрудные глаза вспыхнули пугающим, мертвенным светом боевого транса, в который его годами вбивала Элен Мазерс. – А для вас — призрак, которого вы предпочли забыть.
Второй дрон DEM попытался накрыть Гарри шквалом крупнокалиберных бронебойных снарядов, но за его спиной материализовалась Оригами. В ее руках сверкнул энергоклинок CR-Unit. Одним точным, хирургическим движением она срезала манипуляторы дрона, а затем вонзила лезвие прямо в центральный процессор, превращая боевую машину в груду дымящегося металлолома.
Двое оперативников в бронекостюмах «Эшкрофт» открыли огонь из автоматических плазмометов, но Тобиити развернула абсолютную защиту Территории. Снаряды бессильно вязли в мерцающем пространстве, рикошетя в портовые контейнеры.
– Уровень угрозы целей определен как критический, – холодно произнесла Оригами, перезаряжая винтовку одним движением запястья. – Оружие на землю. Сопротивление карается немедленной ликвидацией.
Чарльз Поттер, видя, как рушится вся их самоуверенная операция, окончательно потерял рассудок от ярости и уязвленной гордости. Его лицо побагровело, слюна брызнула с губ:
– Жалкий щенок! Ты смеешь угрожать чистокровным магам?! Мой кузен Годрик — герой Британии! Он уничтожит тебя одной левой! Отец приказал доставить тебя в цепях, и если ты не хочешь по-хорошему, я принесу ему твои отрубленные конечности! *Секо! Редукто! Авада…*
Он не успел договорить последнее, запретное слово.
Слово, от которого в магическом мире у любого перехватывало дыхание.
Гарри исчез.
На месте, где он стоял, остался лишь вихрь взметнувшейся пыли. В следующий миг воздух перед Чарльзом сжался с глухим хлопком разреженной атмосферы.
Пальцы Гарри, закованные в композитную перчатку бронекостюма, врезались прямо в запястье кузена. Раздался тошнотворный хруст ломающейся кости. Волшебная палочка из полированного тиса, не успев выплюнуть смертоносный зеленый луч, выскользнула из ослабевших пальцев мага. Гарри перехватил ее на лету свободной рукой и без малейших усилий, простым движением пальцев, переломил древко надвое. Тонкая сердцевина из сердечной жилы дракона жалобно блеснула искрами и угасла, рассыпаясь пеплом.
– А-а-а-а-а-х! Моя рука! Моя магия! – истошно взвыл Чарльз, падая на колени и прижимая к животу изуродованную кисть.
Пожилой волшебник попытался вскинуть палочку, чтобы спасти родственника национального героя, но ориентированная Территория Гарри ударила его в грудь, словно разогнавшийся локомотив. Мага отбросило на пятнадцать метров назад, он врезался спиной в стальной борт челнока DEM и рухнул без сознания, выронив свое оружие.
Оперативники корпорации, осознав, что операция провалена, попытались отступить к трапу транспорта, но Оригами за доли секунды оказалась у них за спинами. Двумя выверенными ударами прикладом в уязвимые шарниры шейных щитков она вырубила наемников, оставив их лежать на бетоне без движения.
Тишина опустилась на пирс, нарушаемая лишь треском догорающего гидравлического масла в поверженном дроне и хриплыми стонами Чарльза Поттера.
Гарри стоял над поверженным кузеном, глядя на него сверху вниз. В его взгляде не было ярости. В нем было нечто куда более страшное — абсолютная, вымороженная пустота. Пустота человека, которому вырвали душу, а затем заставили собрать себя заново из кусков брони, микросхем и чужой ненависти.
– Ты… ты монстр… – всхлипывал Чарльз, размазывая сопли и слезы по грязному лицу. – Тебя казнят… Дурсли должны были утопить тебя в ведре при рождении… Дядя Джеймс сотрет тебя в порошок…
Гарри медленно опустился на одно колено, приблизив свое лицо к лицу согнувшегося от боли мага.
– Послушай меня внимательно, Чарльз, – произнес Гарри. Его голос звучал не громче шелеста ветра, но от него веяло холодом открытого космоса. – Я помню чулан под лестницей. Я помню запах гнили и пауков. Я помню, как Вернон ломал мне ребра пряжкой ремня, пока вы с Годриком летали на детских метлах по саду в Годриковой Впадине. Я помню операционную палату DEM в Манчестере, где мне срезали кожу с позвоночника, чтобы внедрить оптоволоконные кабели.
Чарльз замер, парализованный ледяным спокойствием этих зеленых глаз.
– Твой великий дядя Джеймс и твоя святая тетя Лили не искали меня десять лет, – продолжил Гарри, и его пальцы слегка коснулись подбородка Чарльза, заставляя того поднять голову. – Они вычеркнули меня. Для них существовал только их золотой мальчик Годрик. Вы вспомнили обо мне только тогда, когда вам показалось, что я могу запятнать вашу драгоценную репутацию или стать полезным оружием. Но запомни раз и навсегда.
Гарри сжал подбородок кузена чуть крепче, заставляя того заскулить от боли:
– Гарри Поттер умер. Он умер в лаборатории под скальпелями Элен Мазерс. Тот, кто стоит перед тобой, — солдат Сил Самообороны Японии. У меня есть дом. У меня есть командир. И у меня есть люди, за которых я без колебаний перережу глотку любому, кто ступит на эту землю.
Он отпустил Чарльза, и тот мешком повалился на растрескавшийся бетон, судорожно глотая воздух.
– Возвращайся в Англию, – сказал Гарри, выпрямляясь во весь рост. – Ползи к Джеймсу, Лили и своему никчемному кумиру Годрику. Передай им каждое мое слово. Если хоть один аврор, хоть один фениксовец или хоть один наемник DEM с британских островов пересечет воздушную границу этой страны… я не буду обороняться. Я приду в ваше поместье. И поверь мне, защиты древнего рода Поттеров не выдержат прямого удара боевого Реализатора. Вы для меня — пустое место. Исчезните.
– Гарри, – раздался сзади мягкий, но настороженный голос.
Оригами подошла вплотную, положив ладонь в боевой перчатке ему на плечо.
– Бортовой компьютер челнока активировал протокол экстренного взлета на автопилоте. Системы связи DEM пытаются заблокировать наши частоты.
– Пусть улетают, – ответил Гарри, даже не обернувшись на скулящего на земле мага. – Загрузи тела наемников и этого старика на борт. Пусть этот мусор заберет своих подельников и убирается к хозяевам.
Оригами кивнула. Без лишних слов, с механической эффективностью она подняла за шкирку пожилого аврора и зашвырнула его в открытый люк челнока, словно мешок с картошкой. Следом туда же отправились оглушенные бойцы DEM.
Чарльз, баюкая сломанную руку и задыхаясь от унижения и первобытного ужаса, на четвереньках вполз по трапу внутрь. Люк с шипением захлопнулся, тяжелые маневровые дюзы взревели, и десантный челнок, покачиваясь, оторвался от бетона, стремительно уходя в сторону нейтральных вод, где его не могли достать радары сил самообороны.
***
– Ну и какого дьявола здесь произошло?!
Громогласный рык капитана Рёко Кусакабэ разнесся над пирсом прежде, чем бронированный штабной джип AST успел окончательно затормозить.
Машина замерла, взвизгнув покрышками, и из нее выскочила Рёко. На ней был полный комплект полевой формы, волосы выбились из-под фуражки, а в руке она сжимала тяжелый табельный пистолет. Следом за ней из грузовиков сопровождения высыпали бойцы подразделения, мгновенно оцепляя территорию разгрома.
– Тобиити! Поттер! – Рёко подлетела к ним, тяжело дыша и оглядывая дымящиеся остовы двух шагоходов «Бандерснатч» и оплавленные плиты причала. – Вы двое… вы хоть понимаете, что вы устроили?! Какого черта вы ринулись сюда без приказа на развертывание?!
– Нападение представляло прямую угрозу национальной безопасности и гражданскому населению, капитан, – не моргнув глазом, отрапортовала Оригами, принимая безупречную строевую стойку. – Время подлета основных сил AST составляло одиннадцать минут сорок секунд. За этот промежуток противник мог захватить стратегический плацдарм или скрыться. Решение о немедленной нейтрализации угрозы признано оптимальным.
– Я тебя не о тактике спрашиваю, умница ты моя белобрысая! – взорвалась Рёко, сердито ткнув пальцем в сторону дымящихся обломков. – Министерство иностранных дел уже обрывает наши коммутаторы! Корпорация DEM заявляет о «незаконном нападении террористов на их исследовательский груз»! А британское консульство шлет зашифрованные депеши о пропаже каких-то высокопоставленных дипломатов в мантиях! Вы что, в международный конфликт решили Японию втянуть?!
Гарри шагнул вперед, закрывая Оригами плечом:
– Капитан. Это были не дипломаты. Это были охотники за головами. Корпорация пыталась вернуть меня через связи с магами Англии. Это моя вина. Накажите меня, Оригами действовала по моей просьбе.
Рёко замолчала.
Она перевела взгляд с непроницаемого лица Оригами на Гарри. Ее глаза задержались на его сжатых кулаках, на обугленной углеродной броне, на тонких струйках пота, стекавших по его вискам. Она знала этот взгляд. Взгляд загнанного в угол зверя, который только что впервые в жизни перегрыз глотку своим мучителям.
Гнев капитана испарился так же внезапно, как и вспыхнул.
Рёко шумно, тяжело выдохнула, спрятала пистолет в кобуру и с силой провела ладонью по лицу, сбивая набекрень форменную фуражку.
– Идиоты, – проворчала она глухо. – Пара непроходимых, малолетних идиотов. Наказать его, поглядите на него… Если я тебя накажу, кто будет за меня заполнять эти чертовы рапорты о расходе боеприпасов? А ты, Тобиити, прекрати сверлить меня взглядом, будто я собираюсь расстрелять твоего ненаглядного прямо у стенки.
Оригами слегка опустила подбородок, но напряжения не сбросила:
– Моя реакция продиктована необходимостью защиты личного состава.
– Ага, конечно. Личного состава, состоящего из одного конкретного темноволосого парня, – фыркнула Рёко, затем повернулась к своим бойцам: – Эй, сонные тетери! Оцепить пирс! Собрать все обломки DEM, стереть записи с камер наружного наблюдения порта, объявить, что произошел взрыв на складе пиротехники из-за утечки газа! Если хоть одна собака из прессы сунет сюда нос — стрелять резиновыми пулями без предупреждения!
– Есть, капитан! – слаженно отозвались солдаты AST, принимаясь за работу.
Рёко снова повернулась к подросткам. Ее лицо стало строгим, почти материнским:
– Живо в машину. Оба. На базу, на медосмотр и дезактивацию. И только попробуйте не доесть обед, который я оставила в термосе на заднем сиденье.
***
Шум базы AST остался позади лишь к глубокой ночи.
Медицинские сканеры подтвердили невероятное: стабилизирующий препарат «Рататоска» выдержал экстремальную нагрузку боя. Магические каналы Гарри не пошли трещинами, реабилитационные узлы Реализатора справились с перегрузкой. Он больше не был бомбой с часовым механизмом. Он был стабилен.
Они сидели на набережной парка Тенгуу.
Город внизу сиял миллионами неоновых огней, отражавшихся в глади залива. Прохладный ночной бриз шевелил кроны деревьев, принося с собой запах соли и цветущих где-то поблизости поздних хризантем.
Гарри сидел на деревянной скамейке, сжимая в руках теплую банку с кофе из автомата. Рядом, прижавшись плечом к его плечу, сидела Оригами. На ней снова была простая школьная форма, поверх которой она набросила куртку Гарри — та была ей заметно велика, но девушка упорно куталась в плотную ткань, словно черпая из нее защиту.
– Он назвал тебя монстром, – тихо произнесла Оригами, глядя на темную воду.
– Привычно, – отозвался Гарри, сделав глоток сладковатого напитка. – Для Дурслей я был уродом, оскверняющим их нормальную жизнь. Для DEM — ценным прототипом с ограниченным сроком годности. Для семьи Поттеров — бракованным материалом, который портит общую картину величия Годрика. Чарльз просто озвучил то, что они все думали обо мне с самого рождения.
Оригами медленно повернула голову. Ее фарфоровое лицо в серебристом свете луны казалось почти нереальным, словно высеченным из чистейшего горного хрусталя.
Она протянула руку и коснулась пальцами его шеи — аккуратно, обводя контур металлического разъема в основании черепа. Ее прикосновение было прохладным, но от него по телу Гарри разливалось удивительное, успокаивающее тепло.
– Они слепы, – твердо сказала она. В ее голосе звенела абсолютная, непоколебимая убежденность. – Твоя кровь не делает тебя должником тех, кто тебя предал. Железо в твоем теле не делает тебя машиной. Ты — человек, который спас меня от одиночества. Человек, который держит меня за руку, когда весь мир рушится.
Гарри посмотрел в ее бледно-голубые глаза. В них больше не было той пугающей, маниакальной жажды мести Духам, которая сжигала ее душу в первые дни их знакомства. Теперь там горел другой огонь — чистый, преданный и невероятно глубокий.
– Оригами…
– Если они вернутся, – перебила она его негромко, но с такой силой, словно зачитывала приговор богов, – я уничтожу их. Твоего отца. Твою мать. Твоего брата. Все министерство их магии. Если они посмеют протянуть к тебе руки — я сотру их мир в пыль.
Гарри тихо, с легкой грустью усмехнулся и накрыл ее ладонь своей, прижимая ее пальцы к своей щеке:
– Не нужно стирать их мир, Оригами. Они того не стоят. Сегодня я понял одну простую вещь. Пока я боялся их, пока я ждал их суда или искал в себе остатки вины за то, что родился «не таким», они имели надо мной власть. Но когда Чарльз упал на колени со своей сломанной палочкой… я не почувствовал даже торжества. Только жалость. И пустоту. Прошлое умерло.
Оригами придвинулась еще ближе, укладывая голову ему на плечо. Ее белые волосы коснулись его подбородка, пахнущие оружейным маслом и лавандовым мылом из квартиры Рёко.
– Тогда строй новое будущее, – прошептала она. – Со мной. В AST. В Райзэн. Здесь.
– С тобой, – согласился Гарри, обнимая ее за плечи и прижимая к себе. – Только с тобой.
Они сидели в тишине под звездным небом Японии, слушая размеренный шелест прибоя. В этот момент Гарри впервые за шестнадцать лет почувствовал, что земля под его ногами больше не уходит в бездну. У него был якорь. У него был дом.
***
Утро в классе 2-4 старшей школы Райзэн началось с традиционной катастрофы.
– Гарри-и-и-и! Оригами-и-и!
Дверь распахнулась с таким грохотом, будто ее выбили тараном. Тока Ятогами буквально влетела в класс, держа перед собой коробку из элитной кондитерской, перевязанную шелковой лентой. Следом за ней, с извиняющимся видом и мешками под глазами, ввалился Сидо Ицука.
– Вы целы?! Сидо сказал, что ночью в порту был какой-то ужасный шум, а потом Котори заперлась на капитанском мостике и ругалась такими словами, которых я даже в телевизоре не слышала! – Тока плюхнула коробку прямо на парту Гарри, едва не смахнув его учебник по литературе. – Я так волновалась, что заставила Сидо встать в пять утра и пойти в пекарню за самыми свежими пирожками с бобовой пастой! Вот! Ешьте! Если вы ранены, еда восстанавливает духовные силы! Мне Сидо так говорил!
– Тока, я просил тебя не кричать на весь этаж, – взмолился Сидо, устало опускаясь на соседний стул и кивая Гарри. Взгляд Ицуки скользнул по воротнику Гарри, скрывающему шейные разъемы, и парень слегка заметно выдохнул: – Котори передала отчет утром. Вы… знатно пошумели. Говорят, посольство Великобритании сейчас в бешенстве, но правительство Японии сослалось на нарушение закрытого воздушного пространства частным транспортом DEM. Вас прикрыли по всем фронтам.
– Спасибо «Рататоску», – негромко ответил Гарри, придвигая коробку с пирожками ближе к Оригами. – Без радиоэлектронной маскировки Котори мы бы не ушли чисто.
– На здоровье, – слабо улыбнулся Сидо. – Мы же договаривались. Мы своих не бросаем.
Оригами тем временем уже методично вскрыла упаковку, извлекла один круглый, еще теплый пирожок и поднесла его прямо ко рту Гарри:
– Углеводный дефицит после ночного боя составляет не менее четырехсот калорий. Открой рот.
– Оригами, я сам могу… – смутился Гарри, чувствуя, как начинают покалывать уши от взглядов одноклассников.
– Это акт медицинской реабилитации, – отрезала Тобиити с абсолютной невозмутимостью, продолжая настойчиво держать выпечку у его губ. – Приказ напарника. Ешь.
Гарри вздохнул, признавая поражение, и откусил половину пирожка под возмущенный вопль Токи:
– Э-э-э?! Почему ты кормишь его первой?! Это я выпросила их у пекаря! Сидо, почему Оригами всегда ведет себя так, будто Гарри принадлежит только ей?!
– Потому что согласно пункту четыре устава взаимодействия напарников AST, – монотонно проговорила Оригами, не убирая руку, – контроль за питанием закреплен за старшим по боевому званию.
– Вы учитесь в одном классе, какое еще звание?! – взвыла Тока, забавно размахивая руками.
Не успел Сидо вмешаться в назревающий кулинарный конфликт, как из-за спины Токи, словно призрак вселенской скорби, соткался Хирото Тономачи. Его лицо было бледным, под глазами залегли черные тени, а смартфон в руке безвольно свисал экраном вниз.
– Жизнь кончена, – загробным голосом провозгласил Хирото, опираясь ладонью о край доски. – Я видел утренние новости. Говорят, в порту проводились секретные учения спецназа. Взрывы, лазеры, боевые самолеты… Настоящие герои защищают город! А я? Что сделал я?! Я всю ночь пытался выбить редкий купальник для своей двухмерной подружки в гача-игре и слил всю стипендию! А тут Гарри… Гарри, которого кормит с рук первая красавица школы, пока вокруг него прыгает вторая красавица школы с пирожками! Скажи мне, Поттер… какую темную сделку с потусторонними силами ты заключил?!
Не успел Гарри проглотить бобовую пасту, чтобы ответить, как за спиной несчастного Тономачи синхронно материализовалась печально известная «тройка морального суда».
Аи Ямабуки холодно поправила очки указательным пальцем:
– Вот же мерзость.
Мии Фуджибакама демонстративно сделала шаг назад, прикрывая нос ладонью, словно от Тономачи исходил запах разложения:
– Завидовать чужой дружбе и романтической атмосфере, растратив карманные деньги на пиксели… фу, до чего же убого.
Маи Хазакура вытащила телефон и с ядовитой улыбкой щелкнула застывшего в ужасе Хирото:
– Реально отвратно. Кадр дня: «Падение последнего романтика эпохи Хэйсэй». Отправлю в школьный чат.
– А-а-а-а-а! Да замолчите вы наконец! – Хирото схватился за голову и с воплем вылетел из класса в коридор, преследуемый ехидным трио девушек.
В классе повисла секундная тишина, а затем Тока не удержалась и звонко, заливисто рассмеялась. Сидо только покачал головой, пряча улыбку в кулак, а Гарри почувствовал, как внутри окончательно растаяли последние осколки ночного холода.
Он посмотрел на свои руки. На белесые шрамы, на металлический кант браслета-коммуникатора.
Где-то там, за тысячами километров, в туманной Британии, Чарльз Поттер сейчас захлебывался желчью в лазарете Святого Мунго, рассказывая Джеймсу и Лили о механическом чудовище с глазами их брошенного сына. Где-то там надувал щеки от важности Годрик Поттер, примеряя новенькую мантию с иголочки и готовясь блистать на балах чистокровных снобов.
Но здесь, под мягким утренним солнцем Японии, в тесном школьном классе, пахнущем мелом и свежей бобовой выпечкой, это больше не имело значения.
Оригами осторожно, под прикрытием широкого рукава школьной формы, нашла его пальцы под партой и крепко, уверенно сжала их в своей руке.
Гарри повернулся к ней и улыбнулся — открыто, спокойно и без тени былого страха.
Они выстояли. И что бы ни приготовило им будущее — новые удары корпорации DEM, безумие духовных разломов или тени из далекого прошлого — они встретят это плечом к плечу. С мечом в руках и светом в израненных, но наконец-то живых сердцах.