Шиноби
Огонь в черных водах
Он стоял передо мной, взъерошенный, ощетинившийся, словно дикий хищник, загнанный в незнакомую чащу, но готовый перегрызть глотку любому, кто посмеет сделать шаг. В его алых глазах кружился сложный узор, гипнотизирующий и смертоносный. Вечный Мангекё. Сила, о которой я ничего не знал, но которую чувствовал каждой клеткой своего бессмертного тела.
Этот мальчишка был воплощением чистого, необузданного пламени.
– «Посмотрим», говоришь? – повторил я его слова, пробуя их на вкус.
Мой голос прозвучал низко, почти бархатно, заглушая ночной гул далекого города. Я не стал тратить время на пустые пререкания. Все те месяцы, что я провел в ледяном вакууме абсолютного могущества, вся та удушающая пустота, от которой меня не могли спасти ни победы, ни бесконечные поклоны охотников, сейчас сгорела дотла. Судьба расколола пространство и швырнула мне под ноги не врага. Она бросила мне вызов. Спасение.
Юки успел лишь слегка напрячься, когда тени под нашими ногами вскипели смоляным водоворотом.
Я сделал шаг вперед, мгновенно сокращая дистанцию техникой «Поступь ветра». Он среагировал феноменально — в ладони снова затрещали синие искры, а тело дернулось, намереваясь уйти в мгновенное мерцание. Но в моем мире пространство принадлежало мне.
Прежде чем он успел завершить технику, мои руки сомкнулись на его теле. Я не стал заламывать ему запястья или хватать за горло. Одним плавным, властным движением я подхватил его под крепкие, упругие бедра, с легкостью отрывая от растрескавшегося асфальта и прижимая спиной к своей груди, фиксируя его движения тяжестью собственного веса.
– Какого черта?! – выдохнул он, обжигая мою шею горячим дыханием.
Его тело было плотным, сбитым, состоящим из одних лишь тренированных мышц и сухожилий. Он дернулся, яростно и гибко, но хватка Монарха теней была абсолютной. Я почувствовал, как от его кожи исходит осязаемый жар — не просто температура тела, а бурлящая, яростная стихия огня. Мои пальцы сквозь тонкую ткань штанов ощутили силу его ног, и внизу живота отозвалась темная, голодная волна.
– Не дергайся. Упадешь, – коротко бросил я.
– «Обмен тенями».
Реальность вывернулась наизнанку. Сеульская промзона мгновенно схлопнулась в точку, уступая место прохладной тишине моего пентхауса. Черная смола портала втянулась обратно в пол из темного полированного дерева.
Я разжал руки, позволяя парню соскользнуть на ноги. Юки приземлился кошачьим движением, мгновенно отскочив на пару метров назад. Его алые глаза лихорадочно сканировали пространство: панорамные окна во всю стену, огни ночного мегаполиса далеко внизу, минималистичная дизайнерская мебель и приглушенный теплый свет.
– Пространственное перемещение без печатей? – прошипел он, тяжело дыша. На его виске блестела капля пота. – Ты используешь тени как координаты?
– Ты догадлив, – я спокойно снял длинное черное пальто и небрежно бросил его на спинку дивана, оставаясь в одной рубашке.
Разница в нашем росте сейчас ощущалась особенно остро. Десять сантиметров позволяли мне смотреть на него сверху вниз, но в его позе не было ни капли страха. Лишь холодный расчет и нечеловеческая гордость. Татуировка на его обнаженном плече и рельефной груди слабо пульсировала в полумраке, притягивая мой взгляд. Красив. Дьявольски, порочно красив той смертоносной красотой, которая бывает только у воинов, ходящих по лезвию ножа с самого детства.
– Идем, – я развернулся к нему спиной, намеренно показывая, что не считаю его сиюминутной угрозой. – Тебе нужно смыть с себя кровь и копоть твоего мира.
Юки на секунду замешкался, но его гордость не позволила ему выглядеть трусом. Он бесшумно пошел следом, ступая мягко, как барс.
Я привел его в главную спальню. Огромная кровать, отдельная гардеробная и вход в просторную ванную комнату, отделанную серым сланцем. Открыв шкаф, я достал чистые вещи: свободные черные хлопковые штаны на шнурке и простую темную футболку. Учитывая разницу в комплекции, на его теле они должны были сидеть свободно, но не мешком.
– Вот, – я протянул ему одежду. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись.
Его кожа обожгла меня сухим жаром, по руке пробежал крошечный статический разряд. Юки слегка вздрогнул, его зрачки сузились, но он не отдернул руку. В серых глубинах моих глаз он искал подвох, но нашел лишь холодное, непреклонное спокойствие.
– Ванная там. Горячая вода, полотенца — все есть. Приведи себя в порядок.
– Думаешь, я расслаблюсь в логове врага? – усмехнулся он, хотя в голосе сквозила усталость. Четвертая мировая война явно выжала из него немало сил до того, как его выкинуло сюда.
– Если бы я хотел твоей смерти, Юки, мы бы не разговаривали под крышей моего дома, – ответил я ровно. – И ты это прекрасно знаешь.
Он ничего не ответил. Лишь смерил меня тяжелым, пронзительным взглядом своего трехлопастного узора в глазах, развернулся и захлопнул за собой дверь ванной. Спустя пару секунд послышался шум льющейся воды.
Я стоял посреди комнаты, глядя на закрытую дверь, и впервые за долгое время шумно выдохнул через нос.
Внутри меня все пело. Вся та апатия, превращавшая каждый прожитый день в монотонную серую пыль, разлетелась на куски.
Окружающие твердили мне о Ча Хэ Ин. О том, какая она прекрасная, сильная, чистая. «Идеальная пара для Монарха». Но каждый раз, когда она оказывалась рядом, я чувствовал лишь вежливую пустоту. Ее грация была холодной, словно мрамор, ее меч не вызывал во мне трепета, а ее женское тело оставляло меня абсолютно равнодушным. Ни единой искры. Ни малейшего желания сократить дистанцию, коснуться, сорвать с нее доспехи. Мое тело словно спало летаргическим сном, отказываясь реагировать на то, что навязывал социум. Я был на грани отчаяния, уверенный, что платой за силу Монарха стало полное омертвение человеческих инстинктов.
Но этот мальчишка...
Стоило мне прижать его к себе, ощутить железные мускулы его бедер, увидеть этот дерзкий, яростный взгляд, готовый спалить саму смерть, как кровь в моих жилах закипела. Мой зверь внутри проснулся, требуя подчинить, присвоить, сделать своим якорем в этом проклятом мире теней. Он не был случайностью. Судьба разорвала полотно реальности, потому что я больше не мог быть один.
И я не отпущу его обратно. Ни за что.
Развернувшись, я направился на кухню.
Мои пальцы привычно взялись за нож. Нужно было накормить его. После межпространственного перехода и битвы его организм наверняка истощен. Я достал из холодильника отборную мраморную говядину высшего ранга, выращенную на фермах Ассоциации, свежие овощи, рис. Готовка всегда немного успокаивала меня, возвращая во времена, когда я был слабейшим охотником E-ранга и заботился о сестре.
Мясо зашипело на раскаленной сковороде, наполняя кухню аппетитным, насыщенным ароматом. Я добавил специй, чеснока и соевого соуса, ловко орудуя посудой. Тени в углах кухни замерли, наблюдая за своим повелителем с благоговейным трепетом. Они чувствовали: настроение монарха изменилось. Ледяной склеп его души озарился чужим, яростным пламенем.
Спустя полчаса за спиной раздались мягкие, почти бесшумные шаги. Я даже не повернулся — по запаху озона, влаги и разогретой кожи я уже знал, что он здесь.
– Неплохо пахнет для обители смерти, – прозвучал его голос.
Я выключил плиту и оглянулся.
Юки стоял в проеме кухни, и это зрелище заставило меня на секунду задержать дыхание.
Моя черная футболка была ему слегка велика: широкий вырез обнажал острые ключицы и изящную линию шеи, по которой вилась темная полоса татуировки. Мокрые черные волосы прилипли ко лбу и вискам, подчеркивая правильные, резкие черты лица и чувственные, чуть обветренные губы. Свободные штаны держались на узких бедрах, не скрывая природной грации хищника. В нем не было ничего лишнего. Идеальное тело молодого воина, опасное и манящее одновременно.
Его глаза больше не горели алым. Обычные, темные, как ночное небо, радужки смотрели на меня с настороженным любопытством.
– Садись, – я кивнул на стул у широкого кухонного острова, выставляя перед ним глубокую тарелку с дымящимся рисом и щедрой порцией сочного мяса. – Разговоры подождут. Сначала еда.
Юки прищурился, словно подозревая яд, но желудок предательски выдал его тихим урчанием. Парень слегка покраснел — едва заметная краска коснулась скул, сделав его лицо удивительно живым и трогательным.
Он сел напротив меня, взял палочки и после первой же пробы замер. Мясо таяло во рту. Я налил ему прохладной воды и сел напротив, подперев подбородок ладонью.
Мы ели в тишине. Я наблюдал за каждым его движением: за тем, как напрягаются мышцы на его предплечье, как он сглатывает, как жадно и в то же время аккуратно уничтожает порцию. В нем сочетались дикость уличного бойца и врожденное благородство древней крови.
Когда тарелки опустели, Юки отодвинул посуду, выпил воду залпом и скрестил руки на груди. Ткань футболки натянулась на его рельефном торсе.
– Ты обещал ответы, Сон Джинву, – произнес он, глядя прямо в мои серые глаза. – Где я? Что это за место? И почему ты так на меня смотришь?
– Этот мир называется Землей, – спокойно ответил я, не отводя взгляда. – Здесь нет вашей чакры, шиноби и войн деревень. Здесь есть Врата, монстры и охотники. Я — сильнейший из них. А смотрю я на тебя так, потому что ты первый за долгие годы, кто заставил меня почувствовать себя живым.
Юки нахмурился, в его взгляде мелькнуло непонимание, сменившееся резкой настороженностью.
– Живым? Я шиноби, а не чья-то игрушка. Там, в моем мире, идет война. Мои товарищи, мой клан... точнее, то, что от него осталось. Десятихвостый возродился, Мадара разрушает континент. Я не могу прохлаждаться на твоей роскошной кухне, пока они умирают!
– Ты не сможешь вернуться прямо сейчас, – отрезал я мягко, но непреклонно. – Та трещина схлопнулась. Я проверил пространственные координаты: барьер между нашими мирами глух, как камень. Ты застрял здесь, Юки. Со мной.
Парень резко поднялся, уперев ладони в столешницу и подавшись вперед. Расстояние между нашими лицами сократилось до пары десятков сантиметров. От него пахло моим мылом и его собственным, пьянящим мускусным жаром.
– Ты не понимаешь, против чего мы сражаемся, – в его голосе зазвенела ярость, а глаза в ту же секунду вспыхнули кроваво-красным огнем, раскрывая смертоносный узор Мангекё. – Ты думаешь, ты здесь бог? Ты не видел настоящего ада!
– Так покажи мне, – тихо ответил я, не двигаясь с места. – Покажи мне свой ад, Учиха Юки.
Его зрачки расширились. Он ожидал сопротивления, приказа сесть на место, вспышки маны. Но я лишь открыл свой разум, добровольно опуская ментальные щиты. Я хотел знать о нем все. Каждую каплю его боли, каждый триумф, каждый шрам на его душе.
– Сам напросился, – глухо выдохнул Юки.
Его глаза вспыхнули багровым заревом.
Реальность вокруг нас растворилась без следа. Кухня, мягкий свет, огни Сеула — все исчезло, поглощенное алым маревом гендзюцу.
Я стоял посреди выжженной, разорванной на куски пустоши. Небо над головой было кроваво-черным, затянутым удушливым смогом. Земля ходила ходуном от чудовищных ударов.
Я увидел гигантское, гротескное древо, вздымающееся к небесам, и циклопическое чудовище с единственным глазом, источающее первобытный ужас — Десятихвостого. Я увидел тысячи воинов с налобными протекторами, падающих замертво под градом древесных шипов. Увидел призрачного исполина на горизонте — истинное Сусаноо Мадары, разрубающее горы одним взмахом клинка.
Но ярче всего я видел самого Юки.
Я видел его детство: тяжелые, изнуряющие тренировки до кровавых мозолей, когда клан Окумура был вырезан до последнего человека, оставив ребенка один на один с жестоким миром. Я чувствовал, как пробуждались его стихии — как молния разрывала его плоть изнутри, пока он не подчинил ее, заставив петь в своих ладонях. Я видел его пот, слезы, которые он яростно вытирал рукавом, глядя на высеченное в скале лицо Четвертого Хокаге.
– Расенган! – звенел его детский, а затем юношеский голос среди разрушенных тренировочных площадок.
Я видел день, когда его Шаринган обратился в Вечный Мангекё. Чудовищная боль, омытая жизненной силой крови Окумура, которая не позволила его глазам ослепнуть, сплетая силу двух великих родов в единый несокрушимый клинок.
А затем — война. Кровь, пепел, разорванные тела врагов, свист смертоносных техник. Его темно-синее Сусаноо, возвышающееся несокрушимой крепостью посреди хаоса. Он дрался не ради власти. Не ради амбиций. Он сражался за право жить, за право защитить то немногое, во что верил.
Вспышка боли. Неизвестная техника. Белый свет. И падение.
Иллюзия рассеялась так же внезапно, как и началась.
Мы снова стояли на кухне. Юки тяжело дышал, опершись о край острова. Его дыхание было прерывистым, алые глаза медленно гасли, возвращаясь к глубокому черному цвету. Поддержание столь мощного ментального образа забрало у него остатки чакры. Его колени подогнулись, и он качнулся вперед.
Я среагировал мгновенно.
Обогнув стол, я поймал его прежде, чем он коснулся пола. Мои сильные руки легли ему на талию и плечи, прижимая к себе. Юки не стал вырываться. Он уткнулся лбом в мое плечо, тяжело и судорожно втягивая воздух. Его тело мелко дрожало от истощения.
– Теперь ты видел, – прошептал он хрипло прямо мне в шею. – Ты видел этот кошмар. Я должен быть там...
Я медленно поднял руку и коснулся его затылка, зарываясь пальцами в густые, влажные черные пряди. Мое прикосновение было неожиданно мягким, бережным, не похожим на хватку безжалостного Монарха.
– Я видел, – тихо ответил я, чувствуя, как от его тепла во мне распускается нечто огромное, светлое и непреодолимо собственническое. – Я видел мальчика, на плечи которого сбросили груз целого мира. Но ты больше не там, Юки.
Он попытался поднять голову, но я не позволил, чуть крепче прижав его к своей груди, заставляя слушать ровный, мощный стук моего сердца.
– Твоя война окончена, – продолжал я, и тени вокруг нас зашевелились, создавая кокон абсолютной безопасности. – Ты искал силу, способную выстоять против богов? Она перед тобой. Ты искал равного? Я здесь.
Юки замер. Его дыхание выровнялось, хотя мышцы под моими руками все еще оставались напряженными, как натянутая тетива. Он поднял лицо, и наши взгляды снова встретились на расстоянии дыхания. В его глазах отражались грозовые тучи моих серых радужек.
– Ты сумасшедший, Джинву, – пробормотал он, но в его голосе не было отторжения. Лишь растерянность человека, чью броню впервые в жизни взломали не ударом меча, а неприкрытой, всепоглощающей тягой.
– Возможно, – я едва заметно усмехнулся, опустив ладонь на его лопатку, чувствуя каждый изгиб его спины. – Но отсюда ты никуда не уйдешь. Я слишком долго ждал тебя в этой бесконечной тьме, Юки.
Молодой Учиха медленно выдохнул, не отводя взгляда от моих губ. Воздух между нами был наэлектризован до предела, готовый вспыхнуть новой, еще более яростной бурей, в которой пепел его прошлого навсегда смешается с тенями моего настоящего.