Сердце Повелительницы
Крылья, разорвавшие бездну
Свист рассекаемого воздуха оглушал.
Падение сквозь разорванные облака не походило на полет — это было слепое, беспомощное скольжение в разверзшуюся пасть гравитации. Высота в три сотни метров таяла со скоростью сорвавшейся лавины.
Астерия не закрывала глаз.
Сквозь кровавую пелену от рассеченного виска и рваные пряди огненно-рыжих волос она видела, как небо над Островом Тенрю окрашивается в цвета агонии. Исполинский черный дредноут «Сердца Гримуара», чье искусственное сердце она только что пробила клинком белого пламени, кренился на правый борт. Из разорванного брюха летающей крепости с чудовищным гулом вырывались столбы черного дыма и лазурных детонаций; бронированные переборки скручивало, словно пергамент в костре, и стонущая громада из темной стали заваливалась в сторону скалистого западного мыса.
Ее тело было пустым.
Впервые за восемь лет после катастрофы в Долине Багрового Пепла внутри Астерии не осталось даже горстки тлеющих углей. Великое Горнило ее клана, выжженное до самого каменного основания колоссальным ударом возмездия, молчало. «Слеза Феникса» на безымянном пальце остыла до температуры горного льда, а раненая правая рука, висевшая плетью, пульсировала такой острой, тупой болью, что каждый удар ветра по обнаженным ожогам отдавался звоном в зубах.
Она падала спиной вниз.
Зеленая шапка Великого Древа неслась ей навстречу с головокружительной скоростью. Ветки вековых секвой и каменные клыки прибрежных утесов приближались, готовые встретить ее тело ударом, который не переживет ни один смертный маг.
Но страха не было.
В ее затуманенном взоре, в самой глубине сапфировых радужек, подернутых усталостью, теплилось странное, безмятежное знание. Она знала этот остров. Она знала землю, по которой ступала.
И она знала зверя, которого оставила внизу.
– Нацу… – ее губы шевельнулись беззвучно, не породив ни звука среди ревущего урагана.
И земля ответила.
Внизу, прямо посреди густого изумрудного полотна джунглей, вспыхнула сверхновая.
Это не было обычным костром. Это был взрыв чистой, слепой, первобытной силы. Золотисто-багровый столб пламени пробил верхушки деревьев, разметав во все стороны тысячи горящих листьев. Звуковой барьер лопнул с сухим громоподобным треском, и навстречу падающей волшебнице из лесной чащи взмыла огненная стрела.
– АСТА-А-А! – вой, перекрывший свист ветра и грохот падающего корабля, нес в себе столько отчаяния и бешеной ярости, что тучи над островом дрогнули.
Нацу не использовал крылья Хэппи. Синий кот просто не успел бы за ее падением. Парень превратил собственные ноги и локти в реактивные сопла драконьего горнила: из его пяток вырывались яростные, ревущие факелы сжатого эфира, толкающие его вертикально вверх с силой баллистического снаряда.
Его жилетка была разорвана в клочья, обнажая бронзовую грудь, покрытую свежими шрамами и сажей, белый чешуйчатый шарф Игнила полоскался за спиной, словно разорванное знамя, а глаза горели темным, расплавленным янтарем.
Он преодолел разделявшие их сто метров за полторы секунды.
Нацу врезался в нее в воздухе — не мягко, не осторожно, а со всей сокрушительной, собственнической силой дикого хищника, поймавшего свою падающую добычу. Его широкая, мозолистая рука намертво обвила ее талию, прижимая хрупкое, обессиленное тело девушки к своей горящей груди, а вторая ладонь бережно, но властно легла на ее затылок, уберегая шею от страшной перегрузки.
– Поймал! – прорычал он ей в самое ухо, задыхаясь от перепада давления. – Поймал, черт тебя дери!
– Нацу… – выдохнула Астерия, и ее пальцы бессознательно вцепились в ткань его шарфа.
– Держись крепче! Будет жестко!
Они не могли зависнуть в воздухе: вес двоих людей и колоссальная инерция падения тянули их вниз. Нацу резко развернулся спиной к земле, принимая удар судьбы на себя. Вокруг его ног и лопаток взметнулся защитный кокон из ревущего золотого пламени.
– **ОГНЕННОЕ КРЫЛО ДРАКОНА!** – взревел он во всю мощь своих легких, выстреливая горизонтальными струями огня в обе стороны, чтобы погасить чудовищное ускорение.
Они пробили крону исполинского тропического дерева.
Ветки толщиной с человеческое бедро ломались с пушечным треском, осыпая их градом щепок и зелени. Огонь Нацу сжигал препятствия на лету, но удары о сучья все равно отдавались глухими толчками по его спине и плечам. Парень сцепил зубы до крови, ни на миллиметр не ослабляя хватку на талии Астерии, полностью закрывая ее тело собой от летящих обломков.
Они рухнули на песчаную насыпь у подножия древних базальтовых руин, пропахав глубокую, дымящуюся борозду длиной в добрых двадцать метров.
Песок взметнулся высокой желтой стеной, оседая на камнях горячими крупинками.
Тишина на мгновение накрыла поляну.
Нацу лежал на спине, тяжело, прерывисто дыша через нос. Каждая мышца его тела стонала от чудовищной перегрузки, кожа на лопатках была содрана о кору деревьев, но его руки продолжали намертво сжимать Астерию, лежавшую у него на груди.
Девушка приподнялась на здоровом левом локте. Ее длинные огненно-рыжие волосы рассыпались по его плечам и лицу, смешиваясь с песком и копотью. Алые скрытые пряди, лишенные магической подпитки, сейчас казались просто темно-бордовыми шелковыми лентами.
Она посмотрела в его лицо.
Нацу щурился от боли, по его виску стекала струйка пота, но стоило ему встретиться с ней взглядом, как его карие глаза вспыхнули такой неистовой, слепящей смесью облегчения и дикой злости, что у Астерии перехватило дыхание.
– Ты… – прохрипел Нацу, судорожно втягивая ноздрями ее запах. – Ты совсем без мозгов, птица ощипанная?! Что ты сделала с этим корытом?!
– Я… отключила его пушки, – ее голос был слабым, надтреснутым, в нем не осталось прежнего царственного величия, но губы дрогнули в едва заметной, усталой улыбке. – Ты же просил… чтобы по лагерю не стреляли.
– Я просил тебя не подыхать! – рявкнул он, и его рука на ее талии сжалась так сильно, что захрустела ткань ее разорванной туники.
Нацу резко сел, увлекая ее за собой и усаживая к себе на колени. Его пальцы бережно, почти испуганно коснулись ее изуродованной ожогами правой руки, наскоро перевязанной окровавленной тряпкой. Парень замер, его ноздри задрожали, а челюсти сжались с такой силой, что на скулах заходили желваки.
– Кто это сделал? – его голос внезапно упал до зловещего, вибрирующего шепота, от которого песок вокруг них начал слабо нагреваться. – Этот старик в мантии?
– Занкроу… и Пречт, – тихо ответила Астерия, позволяя своей голове бессильно опуститься на его плечо.
Она была слишком слаба, чтобы спорить или держать дистанцию. Тепло, исходившее от Нацу, было живым, густым, родным. Оно просачивалось сквозь ее озябшую кожу, медленно согревая пустые магические сосуды.
– Хэдес, – поправил Нацу сквозь зубы. – Его зовут Хэдес.
– Его имя Пречт Гаеболг, – прошептала она в изгиб его шеи, чувствуя, как под ее щекой тяжело бьется его сонная артерия. – Он был Вторым Мастером нашей гильдии, Нацу. И это он… он дал Морзану черные формулы, которыми сожгли мой клан.
Тело Нацу окаменело.
Вся его мальчишеская бравада, все его привычное гильдейское буйство испарились без следа. Парень медленно поднял руку и зарылся пальцами в ее растрепанные волосы на затылке, прижимая ее к себе так крепко, словно пытался физически закрыть ее от всего мира.
– Значит… это он во всем виноват, – глухо произнес Нацу. В его голосе не было крика — там поселилась ледяная, абсолютная пустота, в которой зарождаются самые страшные бури. – Он сжег твой дом.
– Да.
– Тогда он не уйдет с этого острова живым, – Нацу коснулся губами ее горячего лба, стирая пепел своим дыханием. – Я вырву его бороду вместе с его черной магией. Клянусь тебе, Аста.
– НАЦУ-У-У! АСТЕРИЯ-СА-А-АН!
Крик раздался со стороны чащи, заставив их вздрогнуть.
Из зарослей папоротников, спотыкаясь и задыхаясь, выбежала Венди. За ней по пятам летели Шарли и заплаканный Хэппи, а следом сквозь кустарник тяжело продиралась Люси, поддерживаемая растрепанным, полуобнаженным Греем и Эрзой, чьи доспехи были покрыты глубокими вмятинами и копотью.
– Они здесь! – закричала Люси, падая на колени прямо в песок рядом с ними. На ее глазах блестели слезы. – Боже мой, Нацу! Астерия! Вы… вы сбили этот корабль?!
– Аста его сбила, – буркнул Нацу, не выпуская девушку из объятий, хотя его щеки предательски порозовели под взглядами товарищей. – А я ее поймал.
– Астерия-сан! – Венди упала на колени с другой стороны, ее маленькие ручки мгновенно окутались мягким, полупрозрачным сиянием исцеляющего ветра Небесного Дракона. – Ваша рука… о небо, сколько крови! Пожалуйста, не двигайтесь!
Девочка прижала ладони к сожженному предплечью Астерии.
Прохладный, благословенный ветерок коснулся растерзанной плоти, снимая адскую пульсирующую боль. Астерия облегченно выдохнула, чувствуя, как края разорванных сосудов начинают медленно стягиваться.
– Спасибо, маленькая птичка, – слабо улыбнулась Аста, глядя на заплаканную девочку. – Твоя магия… она пахнет весенним утром.
– Не разговаривайте, берегите силы! – шмыгнула носом Венди, усиливая напор исцеляющих чар.
Эрза подошла вплотную. Ее лицо, обычно невозмутимое и строгое, было бледным. Великая мечница опустила взгляд на раненую Хранительницу, затем перевела его на Нацу, и в ее глазах мелькнуло глубокое, невысказанное уважение.
– Азума повержен, – коротко произнесла Титания. – Сила Великого Древа вернулась к нам. Но… Макаров-сан все еще без сознания на южном рифе. Половина гильдии ранена. А этот проклятый корабль…
Договорить она не успела.
Западный горизонт острова разорвало чудовищным, титаническим грохотом.
Земля под их ногами подпрыгнула на добрых полметра. Вековые секвойи затрещали, раскачиваясь, словно былинки на ветру. Громадная туша черного дредноута, лишенная управления и магической тяги, на полной скорости врезалась в скалистый берег в двух милях от них.
Ударная волна слизала половину прибрежного леса, подняв в небо исполинский гриб из черного дыма, горящего магометалла и пара. Эхо катастрофы раскатилось над океаном, заглушая шум прибоя.
– Он упал… – выдохнул Грей, сжимая кулаки, вокруг которых мгновенно закружились морозные кристаллы. – Неужели это конец?
– Нет, – раздался слабый, но удивительно твердый голос Астерии.
Она сделала усилие и поднялась на ноги, опираясь на плечо Нацу, который тут же поддержал ее за талию, готовый подхватить в любую секунду. Ее сапфировые глаза, в глубине которых снова начали робко пробиваться фиолетовые искорки, были устремлены прямо на клубы черного дыма над местом падения.
– Пречт жив, – произнесла она. – Я пробила Демоническое Сердце корабля, но он успел перекачать часть его скверны в собственное тело. Тьма внутри него… она слишком глубока, чтобы умереть от падения железа.
Словно в ответ на ее слова, из самого центра дымящихся обломков дредноута в пасмурное небо ударил столб непроглядно-черной энергии.
Это не было пламенем или молнией. Это был чистый концентрированный мрак, рассекающий облака, словно гнилой клинок. Давление магической силы, хлынувшее от места крушения, было настолько сокрушительным, что Люси вскрикнула, прижав руки к вискам, а Хэппи с Шарли кубарем покатились по песку.
– Какая чудовищная мощь… – прошептал Грей, его зубы невольно выбили мелкую дробь. – Даже после крушения… он излучает столько магии?!
– Он идет сюда, – Эрза выхватила два зачарованных клинка, ее латы сверкнули холодным серебром. – Он знает, что мы здесь. И он не оставит свидетелей своего падения.
– Пусть идет, – оскалился Нацу.
Он шагнул вперед, заслоняя собой Астерию и Венди. Его кулаки вспыхнули багровым золотом, а чешуя на скулах снова проступила темным, хищным узором.
– Нацу, стой, – Астерия положила здоровую левую руку ему на плечо.
Она не стала удерживать его силой. Но прикосновение ее пальцев, украшенных «Слезой Феникса», мгновенно заставило пламя парня стать ровнее. Она посмотрела на собравшихся магов: Эрза, Грей, Люси, Венди… Израненные, измотанные, но не сломленные.
– Мы не сможем победить его порознь, – сказала она, и ее бархатный голос звучал с вековой мудростью павшего клана. – Хэдес владеет первородной магией Аматерасу и Черными Искусствами Зерефа. Любая обычная атака просто растворится в его Бездне. Чтобы пробить его защиту, нам нужен единый удар. Гармония стихий.
– Гармония? – переспросил Грей, нахмурившись. – С этим психопатом-угольком? Да мы скорее передеремся на первом же заклинании!
– Не передеретесь, – отрезала Астерия. – Потому что я свяжу ваше пламя, твой лед, сталь Эрзы и ветер Венди в единое русло. Мой клан создавал Горнила не для разрушения. Мы соединяли несовместимое.
Она повернулась к Нацу и посмотрела ему прямо в глаза:
– Ты помнишь, чему я учила тебя в каверне?
– Помню, – Нацу накрыл ее ладонь на своем плече своей широкой рукой, сжав ее пальцы с благоговейной силой. – Огонь не должен орать. Он должен гореть ради тех, кого защищает.
– Именно, – ее губы тронула теплая, ослепительная улыбка, от которой у Нацу сладко заныло в груди. – Покажи ему, Саламандра. Покажи предателю, что такое настоящий очаг.
***
Они встретили его на широком каменистом плато перед руинами древнего храма, где вековые корни Древа Тенрю вздымались из земли подобно ребрам уснувшего титана.
Хэдес шел медленно.
Его роскошная синяя мантия превратилась в изодранные лохмотья, белый плащ сгорел почти дотла, а седая борода была испачкана копотью и засохшей кровью. Но в его поступи не было хромоты. Старик держал в руке свой тяжелый посох, каждый шаг которого выбивал из камня снопы черных искр.
А на его лице…
Кожаная повязка, закрывавшая правый глаз, сползла.
Там, где должна была быть пустая глазница, пылал багровым, нечеловеческим светом Демонический Глаз — Глаз Бездны, пульсирующий в унисон с остатками темного эфира разрушенного корабля. Вокруг его силуэта клубились призрачные, кошмарные тени, шепчущие на забытых языках преисподней.
– Жалкие насекомые… – голос Хэдеса звучал подобно скрежету могильных плит. – Вы посмели сломать Сердце моего величия. Вы думали, что, лишив меня корабля, вы спасете свои ничтожные жизни?
Он остановился в тридцати шагах от замершей шеренги магов «Хвоста Феи». Его единственный нормальный глаз впился в стоящую в центре Астерию.
– Твоя мать сгорела в пепле, девчонка. Твоя сестра захлебнулась собственной кровью. И сегодня ты разделишь их судьбу на этом камне. Я сотру память о клане Феникса из самой истории этого мира!
Воздух вокруг него взорвался.
– **Формула Аматерасу: Врата Сто!** – взревел Хэдес, вскидывая посох.
Небеса над плато почернели за долю секунды. Сто колоссальных магических кругов закрыли горизонт, готовые обрушить на магов силу, способную испарить океанский залив.
– СЕЙЧАС! – крикнула Эрза, срываясь с места.
– **Перевооружение: Доспех Чистилища!** – в руках мечницы возник колоссальный шипастый палаш из черного металла, а ее броня вспыхнула яростной, несокрушимой волей Титании.
– **Магия Ледяного Созидания: Ледяной Гроб Семи Граней!** – взревел Грей, ударяя обеими ладонями о землю.
Стены из прозрачного, адамантового льда вырвались из гранита, перекрещиваясь под невероятными углами, формируя защитный рефрактор вокруг формирующихся кругов Аматерасу.
– **Рёв Небесного Дракона!** – Венди, встав рядом с Люси, выдохнула ревущий шторм исцеляющего и ускоряющего ветра, направляя воздушный таран прямо в спины своих товарищей, удесятеряя их скорость.
Атаки посыпались на Хэдеса со всех сторон. Лед Грея сковывал его движения, клинки Эрзы высекали снопы искр из его темного барьера, ветер Венди сдувал ядовитые пары распада. Но старик стоял непоколебимо. Его Демонический Глаз вспыхнул, и чудовищный выброс темной гравитации разметал атакующих: Грей отлетел назад, ломая ребра о скалу, доспехи Эрзы треснули, а саму Титанию впечатало в землю.
– Мусор! – хохотал Хэдес. – Все вы — ничтожный мусор перед вратами Единой Магии!
Он навел свой посох на поднимающуюся на ноги Люси, готовясь испепелить девушку черным лучом.
Но луч не вылетел.
Внезапно свинцовые тучи над островом разорвала ослепительная, яростная, золотая молния.
Громовой раскат был такой силы, что у всех присутствующих заложило уши. Молния ударила не с неба — она рухнула прямо на посох Хэдеса, сокрушая древнее дерево в щепки и отбрасывая старика назад на десяток шагов.
Среди клубящегося озона и золотых электрических разрядов на плато стоял высокий, широкоплечий мужчина в распахнутом пальто с меховым воротником. Его светлые волосы торчали ежиком, шрам в виде молнии пересекал правый глаз, а вокруг его мощных кулаков плясали яростные дуги драконьего электричества.
– Лаксус!.. – выдохнула Люси, едва веря своим глазам.
– Какого черта вы устроили тут такой шум? – хрипло, недовольно бросил внук Макарова, не оборачиваясь к гильдии. Его взгляд был прикован к поднимающемуся из пыли Хэдесу. – Старик лежит при смерти на берегу. А этот выживший из ума пень смеет топтать землю нашей гильдии?
– Лаксус Дрейяр… – проскрежетал Хэдес, сплевывая кровь. – Семя Макарова. Еще один щенок, возомнивший себя громовержцем!
– Я не щенок, старик, – прорычал Лаксус, и его тело растворилось в золотой вспышке.
Бой двух титанов начался с такой яростью, что воздух над плато начал раскаляться добела.
Лаксус атаковал без пощады. Его кулаки, заряженные сотнями тысяч вольт Убийцы Драконов Молнии, обрушивались на темные барьеры Хэдеса, как удары гигантского молота. Взрывы грома сотрясали остров. Старик отвечал темными цепями и лучами распада, выжигая землю вокруг них.
Но Хэдес был монстром иной эпохи.
Когда золотой кулак Лаксуса пробил очередную защиту старика, Хэдес не отшатнулся. Его Демонический Глаз полыхнул багровым пламенем, и черная цепь, материализовавшаяся из воздуха, пробила плечо громового мага насквозь.
Лаксус захрипел, кровь брызнула из его рта на камни. Электричество вокруг его тела задрожало, теряя плотность.
– Твоя сила велика, мальчик, – прошипел Хэдес, занося вторую руку с черным клинком тьмы над грудью раненого дракона. – Но ты слишком юн, чтобы понять бездну!
– Может, и юн… – Лаксус оскалился окровавленными зубами. На его лице не было страха. Там была лишь дикая, безрассудная насмешка «Хвоста Феи». – Но я знаю того… кто жрет огонь на завтрак!
Он не стал пытаться разорвать цепь.
Лаксус резко повернул голову в сторону Нацу, стоящего в нескольких шагах позади:
– НАЦУ! ЖРИ!
Золотая молния невиданной мощи сорвалась с груди Лаксуса, устремляясь прямо в лицо Саламандры.
– Нацу, нет! – вскрикнула Люси. – Ты не сможешь поглотить молнию! Твой желудок…
– ОН СМОЖЕТ! – крик Астерии перекрыл шум боя.
Она рванулась вперед, не думая о сломанных ребрах или раненой руке. Девушка упала на колени позади Нацу, ее здоровая ладонь с сияющей «Слезой Феникса» легла прямо на его позвоночник, между лопаток, туда, где сходились главные магические меридианы его тела.
– Нацу! Впусти ее! – закричала она, и ее бархатный голос зазвенел древней властью Хранительницы. – Не сопротивляйся току! Огонь и молния — дети одного шторма! Я удержу твое сердце!
Нацу распахнул пасть.
И золотая молния Лаксуса хлынула в его глотку.
Его тело выгнулось дугой. Мышцы вздулись до предела, вены на шее почернели от дикого напряжения, а глаза закатились, обнажая белки. Чистый ток напряжением в миллионы вольт начал разрывать его внутренние органы, готовый испепелить парня изнутри.
– Я ДЕРЖУ ТЕБЯ! – выкрикнула Астерия.
Ее длинные огненно-рыжие волосы взметнулись в небо гигантским костром, алые скрытые пряди вспыхнули с ослепительной рубиновой яростью, а татуировка Феникса на ее спине проступила сквозь остатки одежды живым золотом.
Она влила всю силу своего возрождающегося Горнила в его тело.
Она не стала гасить молнию — она обернула ее в кокон из первородного пламени, создавая идеальный, нерушимый баланс. Огонь дракона, ярость бога, очищенная в каверне, ток громовержца и вечное тепло Феникса…
Четыре великие стихии, которые должны были разорвать любого смертного на атомы, под пальцами Астерии слились в единую, гармоничную симфонию абсолютного созидания.
Сердце Нацу пропустило удар… и забилось с новой, чудовищной силой.
– ГХА-А-А-А-А-А! – рев, вырвавшийся из груди Нацу, сотряс основание Великого Древа.
Хэдес отшатнулся от Лаксуса, его единственный глаз расширился до предела:
– Что… что это за форма?! Это невозможно!
Вокруг Нацу бушевал не просто огонь.
Его левую половину тела охватило багрово-золотое пламя Игнила, а по правой стороне заплясали слепяще-белые дуги драконьей молнии. Но в самом центре, прямо над его сердцем, где лежала рука Астерии, горела чистейшая лазурно-фиолетовая искра — печать Феникса, удерживающая этот хаос в повиновении.
Чешуя на его теле стала переливаться металлическим блеском, глаза превратились в два сияющих солнца, а чешуйчатый шарф на шее вспыхнул первозданным белым светом.
**Режим Дракона Огненной Грозы.**
Рожденный из доверия. Скрепленный печатью Хранительницы.
Нацу медленно поднял голову. Воздух вокруг него вибрировал с такой частотой, что мелкие камни под его ногами начали медленно всплывать в невесомости.
– Ты… – голос Нацу звучал раскатами далекого грома, в котором слышался рев самого пламени. – Ты сжег ее дом, старик. Ты предал дедулю. Ты предал гильдию.
– Жалкий ублюдок… – Хэдес в ярости вскинул обе руки, собирая остатки всей своей темной магии в исполинскую черную сферу распада. – СДОХНИ ВМЕСТЕ СО СВОИМ ОЧАГОМ!
– Нацу, – тихо прошептала Астерия ему в затылок, ее дыхание обожгло его шею. – Сожги его дотла.
– С превеликим удовольствием, – оскалился Нацу.
Он сорвался с места.
Скорость его рывка разорвала звуковой барьер в клочья. Пространство перед Хэдесом просто перестало существовать: в одну микросекунду Нацу был в двадцати метрах, а в следующую — его объятый молнией и огнем кулак уже пробивал черную сферу магии старика, словно мыльный пузырь.
– ЧТО?! – успел выдохнуть Хэдес, прежде чем удар настиг его.
– **СЕКРЕТНОЕ ИСКУССТВО УБИЙЦ ДРАКОНОВ!** – взревел Нацу, и его голос заполнил собой все небо над Островом Тенрю.
Его левый кулак, пылающий пламенем Игнила, вонзился Хэдесу в солнечное сплетение, выбивая дух из древнего тела:
– Это за дедулю Макарова!
Его правый кулак, окутанный трещащей молнией Лаксуса, сокрушил челюсть темного мастера, разрывая барьер Демонического Глаза:
– Это за ребят из Хвоста Феи!
Хэдес взлетел в воздух, но Нацу не дал ему упасть. Он взмыл следом, кружась в воздухе подобно огненному смерчу, нанося десятки, сотни ударов в секунду. Каждый выпад отдавался раскатом грома и огненной вспышкой, выжигая из тела старика остатки темной скверны Зерефа.
А затем Нацу завис прямо над падающим мастером Гримуара.
Он соединил основания ладоней над головой. Молния и огонь слились воедино, порождая клинок колоссальной разрушительной мощи, окаймленный фиолетовыми перьями магии Феникса.
– А ЭТО… ЗА ДОМ АСТЕРИИ! – взревел он, обрушивая руки вниз. – **КЛИНОК БАГРОВОГО ЛОТОСА БОЖЕСТВЕННОЙ ОГНЕННОЙ ГРОЗЫ!**
Удар расколол скальное плато надвое.
Ослепительный столб бело-золотого света ударил в самое сердце острова, пробивая тучи и уходя далеко в космос. Волна очищающего жара прокатилась по Тенрю, смывая остатки черной магии, заставляя распуститься увядшие цветы и исцеляя стонущую землю.
Демонический Глаз Хэдеса лопнул, рассыпавшись безвредной стеклянной пылью.
Тело Второго Мастера рухнуло на расколотый гранит, окончательно лишенное магии, сломанное и поверженное.
Тьма «Сердца Гримуара» пала навсегда.
***
Золотое сияние медленно угасало, растворяясь в прохладном морском бризе.
Над Островом Тенрю впервые за этот долгий, кровавый день выглянуло настоящее солнце. Его теплые лучи пробились сквозь рассеявшиеся тучи, золотя изумрудные листья Великого Древа и спокойную гладь океана.
Нацу стоял посреди дымящегося кратера.
Режим Огненной Грозы рассеялся. Молния Лаксуса покинула его тело, а собственное пламя свернулось обратно в груди, сытое, спокойное и тихое