Семья на грани развода
Сквозь пелену фарфоровой тишины
В доме семьи Сон было неестественно тихо. Эта тишина не была уютной, она не напоминала те мгновения, когда дети засыпали, а Джинву обнимал Алекса со спины, утыкаясь носом в его блондинистый затылок. Нет, это была тишина склепа. Тяжелая, вакуумная, она давила на барабанные перепонки, заставляя слышать лишь собственное прерывистое дыхание.
Алекс сидел на диване в гостиной, скрестив ноги. На нем была одна из огромных толстовок Джинву, которая раньше казалась ему самым теплым местом во вселенной. Теперь ткань ощущалась чужой, колючей, пропитанной запахом предательства. Перед ним на журнальном столике лежал планшет. Экран не гас, то и дело вспыхивая новыми уведомлениями.
Заголовки пестрели во всех социальных сетях и новостных порталах. Корейское общество, затаив дыхание, наблюдало за падением своих идолов.
«Теневой Монарх: Герой или предатель? Тайная связь с Ча Хэ Ин раскрыта!»
«Скандал в гильдии "Охотники": Пак Кён Хи публично унизила вице-президента Ча».
«Золотая девочка Ассоциации — разлучница? Кадры из парка взорвали сеть».
Алекс смотрел на фотографии. Размытые, сделанные издалека, но на них всё было предельно ясно. Вот Джинву наклоняется к ней. Вот его рука касается её плеча. Вот поцелуй. Тот самый поцелуй, который перечеркнул десять лет их совместной жизни, троих детей и тысячи клятв, произнесенных в темноте спальни.
Странно, но Алекс не чувствовал гнева. В его жилах текла сила молнии, способная испепелить целые кварталы, но сейчас внутри него не было даже крошечной искры. Только пустота. Огромная, серая, бездонная дыра там, где раньше билось любящее сердце. Он чувствовал себя фарфоровой куклой, у которой внутри нет ничего, кроме опилок и холодного воздуха.
Он знал, что дети у родителей Джинву. Сухо позвонил ему час назад. Голос десятилетнего сына звучал пугающе серьезно: «Папа, мы у бабушки с дедушкой. Мы всё знаем. Не плачь, пожалуйста. Мы скоро вернемся».
Алекс не плакал. Слезы кончились еще неделю назад, когда интуиция впервые прошептала ему, что аромат чужих духов на одежде мужа — это не случайность.
Входная дверь открылась. Звук поворота ключа, который раньше заставлял Алекса бежать в прихожую с улыбкой, теперь вызвал лишь легкую дрожь в пальцах.
Джинву вошел в дом. Он не стал включать свет в прихожей, оставаясь в полумраке. Его высокая фигура казалась еще массивнее, еще мрачнее. Он долго не решался пройти в гостиную, чувствуя ауру мужа — обычно яркую и искрящуюся, а теперь тусклую, едва уловимую.
– Алекс... – голос Джинву был хриплым.
Алекс не обернулся. Он продолжал смотреть в окно, где капли дождя медленно стекали по стеклу, оставляя кривые дорожки.
– Ты уже видел новости? – Джинву прошел в комнату и остановился в нескольких метрах от дивана. Он не смел подойти ближе.
– Видел, – ответил Алекс. Его голос был ровным, лишенным всяких эмоций. – Твоя мама очень решительная женщина. Она всегда говорила, что семья — это крепость. Жаль, что ты решил сжечь её изнутри.
– Это была ошибка, Алекс. Безумие, минутное помутнение... – Джинву сделал шаг вперед, протягивая руку. – Я не хотел, чтобы так вышло. Я люблю тебя.
Алекс наконец повернул голову. Его небесно-голубые глаза, обычно сиявшие добротой, теперь выглядели выцветшими, как старая фотография. В них не было упрека. В них не было даже ненависти.
– Любишь? – Алекс чуть склонил голову набок, разглядывая мужа, словно видел его впервые. – Джинву, ты — Теневой Монарх. Ты видишь правду сквозь любые иллюзии. Ты чувствуешь ложь за версту. И ты стоишь здесь и говоришь мне, что любишь меня, после того как месяцами врал, глядя в глаза мне и нашим детям?
– Я запутался! – Джинву вдруг сорвался на крик, и его тени всколыхнулись, заполняя углы комнаты черным туманом. – Ты всегда такой идеальный, Алекс! Такой светлый! Ты — якорь, который держит меня в этом мире, но иногда этот якорь тянет на дно! С Хэ Ин мне не нужно было быть отцом, не нужно было быть мужем... я просто был охотником. Силой.
Алекс медленно поднялся с дивана. Несмотря на то, что он был ниже Джинву, в этот момент он казался выше и сильнее всего теневого воинства, скрытого в недрах силы монарха.
– Значит, дети — это балласт? – тихо спросил он. – Сухо, который ловит каждое твое слово? Юки, который так старается быть похожим на тебя, что даже хмурится так же? Миджун, которая засыпает только тогда, когда ты целуешь её в лоб? Они — это то, от чего тебе нужно было отдохнуть в объятиях другой женщины?
Джинву замолчал, его плечи опустились. Тишина снова начала давить на стены.
– Она разрушена, Джинву, – Алекс обвел рукой комнату. – Ча Хэ Ин теперь «шлюха и разлучница» для всей страны. Твоя репутация в грязи. Но это мелочи. Самое страшное — ты разрушил мир в глазах собственных детей. Ты знаешь, что Сухо сказал мне по телефону? Он сказал: «Не плачь». Десятилетний ребенок утешает отца, потому что его герой оказался предателем.
– Я всё исправлю, – Джинву упал на колени перед диваном, пытаясь поймать руки Алекса. – Я уйду из Ассоциации, мы уедем, я сделаю всё, что ты захочешь...
Алекс мягко, но решительно отстранился. Его фарфоровая кожа казалась почти прозрачной в лунном свете, пробивающемся сквозь тучи.
– Ты не можешь исправить разбитую вазу так, чтобы не было видно трещин, – Алекс вздохнул, и этот звук был полон такой бесконечной усталости, что Джинву зажмурился. – Пустота, Джинву. Внутри меня сейчас просто пусто. Я не злюсь на тебя. Я даже не обижен на Хэ Ин — она получила свое, и поверь, позор для такой гордой женщины, как она, хуже смерти. Но я больше не чувствую твоего тепла. Когда я смотрю на тебя, я вижу только тень.
– Пожалуйста, – прошептал Монарх, прижимаясь лбом к коленям мужа. – Не уходи. Не бросай меня в этой темноте.
– Ты сам выбрал эту темноту, – Алекс коснулся его взъерошенных черных волос, но в этом жесте не было нежности — только прощание. – Я останусь в этом доме ради детей. Я не хочу, чтобы они лишились крыши над головой или привычного уклада. Но мы больше не мужья, Джинву. Мы — соседи. Родители общих детей. Не более.
Джинву поднял голову, его глаза были полны отчаяния.
– Ты не можешь так поступить...
– Я могу, – голос Алекса окреп, в нем наконец прорезались искры молнии. – И если ты попытаешься давить на меня своей силой или тенями, клянусь, я заберу детей и исчезну так, что даже твои ищейки не найдут нас. Ты предал мое доверие, Джинву. Ты выбросил наше «навсегда» в мусорный бак ради интрижки. Теперь живи с этим.
Алекс развернулся и направился к лестнице.
– Завтра родители привезут детей, – бросил он через плечо. – Приготовься к тому, что они не захотят с тобой разговаривать. И не смей их винить. Они просто любят меня так, как ты разучился.
Джинву остался один в темной гостиной. Он, Теневой Монарх, властелин жизни и смерти, сидел на коленях на ковре, который они выбирали вместе с Алексом три года назад. Он чувствовал, как его собственная сила душит его, как тени нашептывают о его ничтожности.
В эту ночь в доме Сон не было криков. Не было битой посуды. Была лишь тихая, неумолимая смерть любви.
Алекс зашел в их общую спальню, закрыл дверь на замок и лег на самый край кровати. Он закрыл глаза, и впервые за долгое время по его щеке скатилась одна-единственная слеза. Пустота начала заполняться холодной, кристально чистой решимостью. Он защитит своих детей. Он защитит себя. А Джинву... Джинву пусть остается со своими тенями. Ведь тени — это всё, что у него осталось после того, как он погасил свой собственный свет.
За окном прогремел гром. Молния на мгновение осветила комнату, отразившись в серых глазах Миджун, которая в доме дедушки Ильхвана тоже не спала, глядя в сторону родного дома. Дети Сон были готовы к войне. И эта война только начиналась.