Семья
Притяжение двух бездн
Ледяная пыль, оставшаяся от Монарха Жизни, мерцала в лучах полуночной луны, медленно оседая на разрушенный бетон крыши. Юми замерла, опустив взгляд на то место, где еще минуту назад бушевала ярость древнего существа. Ее грудь едва заметно вздымалась, фарфоровая кожа казалась полупрозрачной в холодном свете, а в небесно-голубых глазах застыло глубокое, отстраненное раздумье.
«Что за бред он нес перед смертью?..» – эхом пульсировало в ее голове.
Сын, способный сокрушить основы вселенной. Дитя тени и вечной мерзлоты, перед которым склонятся сами Итаримы — космические боги из внешних миров, чье приближение она смутно ощущала на самой периферии своего восприятия. Это звучало безумно, дико, почти комично. Но в глазах гибнущего владыки не было лжи — лишь слепой, первобытный ужас загнанного зверя.
Юми тряхнула головой, отгоняя наваждение. Черные пряди шелком скользнули по ее обнаженному плечу, скрывая затухающие узоры древней татуировки. Ей нужно было собраться с мыслями, вернуть ту непроницаемую ледяную броню, которая оберегала ее с самого первого дня пробуждения в проклятом лабиринте Системы.
Она сделала шаг в сторону края крыши, собираясь раствориться в морозном вихре и уйти в тишину ночного города.
Но шаг остался незавершенным.
Воздух за ее спиной сжался с глухим хлопком, реальность исказилась, и прежде чем Юми успела хотя бы призвать свои ледяные клинки, сильные, затянутые в черную перчатку пальцы перехватили ее за талию. Мир вокруг смазался. В следующее мгновение земля ушла из-под ног, гравитация потеряла смысл, и миниатюрная правительница вечной стужи оказалась бесцеремонно закинута на широкое, твердое, словно титановая броня, плечо.
– Что?! – выдохнула Юми, широко распахнув глаза.
Холодное величие Монарха Льда треснуло в ту же секунду. На мгновение она потеряла дар речи от чистейшего, незамутненного шока. Ее — существо, перед которым трепетали целые армии монстров, властительницу, способную одним жестом заморозить континент — несли, точно мешок с трофеями после удачной вылазки в разлом!
– Ну что ж, – раздался снизу низкий, бархатистый голос Сон Джинву, в котором сквозила неприкрытая, дерзкая усмешка. – Моя будущая жена, которая подарит мне наследника... Теперь я тебя точно никуда не отпущу.
– Сон... Джинву! – ледяным тоном, от которого сам воздух вокруг них начал звенеть, кристаллизуясь в острые иглы, процедила Юми. Она уперлась ладонями в его спину, пытаясь оттолкнуться, но Теневой Монарх стоял несокрушимой скалой. Разница в тридцать сантиметров роста и колоссальная физическая мощь его истинной формы делали любые попытки сопротивления бесполезными. – Немедленно поставь меня на место, пока я не превратила твои внутренности в ледяную кашу!
– Не превратишь, – совершенно спокойно отозвался Джинву, слегка поправив ее на плече, чтобы было удобнее. Его свободная рука легла на ее бедро, фиксируя девушку с пугающей легкостью. – Твоя магия уже успокоилась. К тому же, ты ведь сама только что просила угостить тебя кофе? Я всего лишь следую твоим желаниям. С доставкой.
– Это не повод тащить меня, как охотничью добычу! – возмущенно выдохнула она, чувствуя, как предательский жар поднимается к щекам. Ее фарфоровое лицо залил густой румянец — не от слабости, а от бессильной ярости и смущения, которое она не испытывала, кажется, целую вечность.
Джинву не слушал ее протестов. В его серых, грозовых глазах полыхало темное, хищное пламя.
Слова погибшего Монарха Жизни произвели на него куда более глубокое впечатление, чем он показал во время боя. Сон Джинву прошел через ад, чтобы стать абсолютом. Он победил правителей, стер монархов, нес на своих плечах бремя бессмертия и защитника этого хрупкого мира. Но в этом величии крылось проклятие — абсолютное одиночество. Ни одна смертная женщина, ни один пробужденный охотник не смогли бы выдержать близости Теневого Монарха. Сама его сущность — чистейшая тьма, плотная, ядовитая для слабых душ, несущая вечный сон. С ним рядом смертная плоть попросту увяла бы, как трава под зимним настом.
Но Юми...
Юми была другой. Она обладала тем же божественным рангом. Она дышала морозом, способным остановить биение времени, и ее жизненная сила была нерушима. Она была единственной во всей мультивселенной, кто мог принять его тьму, не растворившись в ней, единственной, чье лоно было способно выносить семя Монарха Теней.
И если владыки разломов и древние Итаримы дрожали от одного лишь упоминания их гипотетического сына — сына, который еще даже не был зачат, — значит, в этом союзе была высшая справедливость.
Джинву тихо усмехнулся своим мыслям. Если богам суждено пасть от руки его крови, он позаботится о том, чтобы это будущее стало реальностью.
– Джинву! – вновь позвала Юми, и ее пальцы опасно вспыхнули синеватым светом, посылая импульс абсолютного холода прямо в его лопатку. Ткань пальто покрылась толстым слоем инея. – Я не шучу! Отпусти!
– Держись крепче, – лишь бросил он, игнорируя морозный укол. – «Обмен тенями».
Пространство под их ногами лопнуло черной воронкой. Тьма, густая и липкая, поглотила небоскреб, улицу и холодный сеульский ветер, схлопнувшись в абсолютное ничто.
Через долю секунды реальность развернулась вновь, но уже в совершенно ином окружении.
Тихий, приглушенный щелчок выключателя нарушил царивший полумрак. Мягкий янтарный свет разлился по просторной гостиной пентхауса Сон Джинву. Панорамные окна во всю стену открывали захватывающий вид на ночной мегаполис, на полу лежал тяжелый графитовый ковер, а воздух был наполнен сухим, уютным теплом жилого дома, в котором редко, но все же бывал хозяин.
Джинву наконец ослабил хватку и позволил Юми соскользнуть на пол.
Девушка приземлилась с кошачьей грацией, едва коснувшись ковра, и тут же отпрянула на три шага назад. Ее длинные черные волосы разметались по плечам, грудь тяжело вздымалась, а небесно-голубые глаза метали настоящие молнии.
– Ты... самовлюбленный, наглый варвар! – процедила она, скрестив руки на груди. Вокруг ее миниатюрных ступней воздух мгновенно остыл, и на безупречном паркете начал расползаться тонкий узор инея. – Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? Я Монарх Льда! Я стерла в пыль легионы демонов, а ты обращаешься со мной, как с...
– С красивой девушкой, которая согласилась выпить со мной кофе, – невозмутимо перебил ее Джинву, стягивая черное пальто и небрежно бросая его на спинку дивана.
Оставшись в простой темной рубашке с расстегнутым воротом, он выглядел до неприличия домашним, но эта простота лишь подчеркивала пугающую мощь его тела. Широкие плечи, развитая мускулатура, грация пантеры перед прыжком — он возвышался посреди комнаты, глядя на нее с легким прищуром серых глаз, в которых все еще плясали тени.
Юми осеклась, наткнувшись на этот взгляд. Холодная ярость натолкнулась на непреодолимую стену спокойной уверенности. Морозный узор на полу перестал расползаться, но таять не спешил.
– Ты притащил меня в свое логово, – констатировала она, оглядывая пустую квартиру. – Без предупреждения. Воспользовавшись своей способностью.
– Ты могла заморозить меня в ту же секунду, как я поднял тебя, – спокойно заметил Джинву, делая шаг к открытой кухне. – Могла призвать своих волков или ударить кинжалом в шею. Но ты этого не сделала. Почему, Юми?
Она прикусила нижнюю губу. Ее фарфоровая кожа вновь предательски порозовела. Он был прав, черт бы его побрал. Ее рефлексы, отточенные сотнями смертельных схваток, должны были сработать мгновенно. Любой другой на месте Джинву уже превратился бы в ледяную статую и раскололся на куски. Но когда ее коснулись его руки, когда его чудовищная, подавляющая магия Теневого владыки окутала ее тело, древняя сущность внутри нее... замурлыкала. Ее лед не отверг его тьму. Они узнали друг друга.
– Потому что я не хотела разрушать половину Сеула из-за твоей дурости, – холодно парировала она, вздернув подбородок. – И только поэтому.
– Разумеется, – в голосе Джинву прозвучала неприкрытая ирония. Он включил кофемашину, и по комнате поплыл терпкий, глубокий аромат свежемолотых зерен. – Присаживайся. В ногах правды нет, даже если эти ноги принадлежат верховной владычице севера.
Юми смерила его убийственным взглядом, но все же подошла к высокому барному стулу и плавно опустилась на него. Ее движения были исполнены аристократизма и смертоносной пластики. Татуировка на плече слабо пульсировала, реагируя на присутствие чужой магии. В этой квартире тени шевелились по углам — не враждебно, скорее с любопытством, словно тысячи невидимых глаз изучали неожиданную гостью своего повелителя.
– Твои тени слишком навязчивы, – бросила она, скользнув взглядом по углу комнаты, где сгустился особенно темный сгусток мрака.
– Бер, назад, – не оборачиваясь, негромко произнес Джинву.
Тень мгновенно втянулась в плинтус, издав едва слышный виноватый писк, заставивший Юми удивленно приподнять бровь.
– Дрессируешь чудовищ высшего ранга? – хмыкнула она.
– Скорее, поддерживаю дисциплину, – Джинву подошел к стойке и поставил перед ней широкую белую чашку с дымящимся кофе, украшенным плотной пенкой. – Сахар не предлагаю. Не думаю, что Монарх Льда любит сладкое.
– Горький. Без молока и сахара, – машинально ответила Юми, обхватывая чашку изящными пальцами. Пар от напитка тут же начал оседать крошечными снежинками на краях фарфора. – Спасибо.
Джинву налил кофе и себе, оперся бедром о край столешницы напротив нее и скрестил руки на груди. Расстояние между ними сократилось до полуметра. В замкнутом пространстве кухни контраст между ними стал еще более очевидным: он — темный, монументальный исполин, воплощение вечной ночи; она — хрупкая, изящная льдинка с небесными глазами, таящая в себе мощь ледникового периода.
– Итак, – заговорила Юми, сделав маленький глоток и глядя на него поверх чашки. – Оставим цирк с похищением. О чем ты думал там, на крыше? О том бреде про... наследника?
– Я думал о том, что Монарх Жизни был чертовски напуган, – серьезно ответил Джинву, и улыбка сошла с его лица, уступая место холодной проницательности правителя. – Итаримы уже тянут свои щупальца к нашему миру. Разломы меняются. Ты ведь тоже это чувствуешь? Магия, которая просачивается извне, чужда этой вселенной.
Юми слегка нахмурилась. Она медленно поставила чашку на стол.
– Чувствую. С каждым месяцем держать границы становится все сложнее. Они ищут бреши.
– Они ищут силу, – поправил ее Джинву, подавшись чуть вперед. Его серые глаза сверкнули потусторонним фиолетовым отблеском. – В этом мире остался лишь один истинный источник первородной магии — я. И теперь... появилась ты. Еще один Монарх, прошедший через Систему, достигший абсолютного предела и сохранивший человеческую душу. Мы — две величайшие аномалии.
– И поэтому ты решил, что нам непременно нужно продолжить род? – в голосе Юми скользнула легкая язвительность, но дыхание ее на миг сбилось.
– А ты видишь другую альтернативу? – парировал он с обезоруживающей прямотой. – Посмотри на себя, Юми. Твое тело излучает холод, способный разорвать смертного мужчину на атомы от одного прикосновения. А моя тьма выжигает чужую жизненную силу, как серная кислота. Ни ты, ни я больше не принадлежим роду людскому. Мы выше. Мы одиноки в этой пустоте.
Она замолчала. Слова Джинву били без промаха, раня своей жестокой правдивостью. Сколько раз она ловила себя на мысли, что мир людей стал для нее чужим? Она спасала их, защищала города, но в толпе обычных людей чувствовала себя призраком. Никто не мог разделить с ней бремя этой силы. Никто, кроме стоявшего перед ней мужчины.
– Ты слишком уверен в том, что наша кровь даст именно то, о чем говорил тот урод, – тихо произнесла она, отводя взгляд к окну, где кружился сеульский снег.
– Мне плевать на пророчества, – жестко отрезал Джинву. – Меня не волнует, станет ли наш ребенок погибелью для Итаримов или решит просто прожить спокойную жизнь. Меня волнует другое.
– Что? – она снова посмотрела на него.
Джинву протянул руку. Медленно, давая ей возможность отстраниться или ударить, он коснулся кончиками пальцев ее щеки.
Кожа Юми была ледяной, но под пальцами Джинву разлилось странное, пульсирующее тепло. Морозная магия девушки всколыхнулась, пытаясь защитить хозяйку, но тени Джинву мягко сплелись с ледяными кристаллами, нейтрализуя холод и создавая вокруг них кокон абсолютного, звенящего покоя. По ее телу пробежала дрожь — от макушки до кончиков пальцев.
– Меня волнует то, что ты — единственная, кто равен мне, – тихо произнес Джинву, глядя прямо в ее небесно-голубые глаза. – Ты говоришь, что я варвар? Возможно. Но когда Монарх Теней находит то, что принадлежит ему по праву силы и судьбы, он не отступает.
Юми затаила дыхание. Ее сердце, обычно бившееся медленно и размеренно, как замерзший метроном, вдруг пустилось в безумный, сбивчивый пляс. Никто и никогда не смел говорить с ней так. Никто не смел смотреть на нее не со страхом или слепым обожанием, а с открытым, собственническим вожделением равного божества.
Она должна была оттолкнуть его. Должна была призвать свои клинки и доказать, что Монарх Льда не подчиняется никому.
Вместо этого Юми медленно подняла свою тонкую руку и накрыла его широкую ладонь, лежащую на ее щеке. Холод ее пальцев смешался с жаром его кожи.
– Ты чудовищно самонадеян, Сон Джинву, – прошептала она, но в ее голосе больше не было ледяной стали — лишь глубокая, чарующая бархатная мягкость. Губы девушки тронула слабая, едва заметная полуулыбка. – Думаешь, сможешь удержать абсолютный ноль в своих объятиях?
– Я владыка смерти, Окумура Юми, – его пальцы плавно скользнули к ее шее, очерчивая линию челюсти, а серые глаза потемнели до цвета ночного грозового неба. – Абсолютный ноль — это всего лишь температура, при которой засыпает все живое. А в моем царстве этот сон длится вечно.
– Тогда попробуй не замерзнуть, – выдохнула она, слегка приподнимаясь со стула.
Расстояние между их лицами сократилось до считанных сантиметров. Воздух в комнате сжался, искрясь от переизбытка сталкивающихся энергий: фиолетовые сполохи первородного мрака переплетались с лазурным сиянием чистейшего льда. Два колоссальных потока магии закружились вихрем, создавая идеальный, смертоносный баланс, в эпицентре которого не было места внешним богам, страхам и сомнениям.
Итаримы действительно имели все основания дрожать в своих далеких измерениях. Потому что в эту ночь две абсолютные силы не просто встретились — они слились воедино, положив начало новой, несокрушимой эпохе.