Семья
Искры в плену полночных теней
Прохладный ночной воздух Сеула приятно освежал лицо, но внутри меня всё ещё бушевало пламя, оставшееся после недавних потрясений и безумной близости в спальне. Мы стояли на веранде нашего дома. Дети наконец утихомирились и спали, а мой отец уехал к себе, оставив нас наедине с этой оглушительной, звенящей тишиной. Алекс стоял, оперевшись на перила, и смотрел на звёзды. Его блондинистые взлохмаченные волосы слегка шевелил ночной бриз, обнажая выбритые виски, а фарфоровая кожа в лучах луны казалось полупрозрачной, почти нереальной.
Я подошёл сзади, бесшумно, как умеют только тени, и обнял его за талию, прижимаясь всем телом. Алекс вздрогнул, но тут же расслабился, откидывая голову мне на плечо. По его предплечьям, прямо по замысловатым линиям татуировок, пробежали крошечные, едва заметные синие искорки. Запах озона, всегда исходивший от него, когда он был взволнован или возбуждён, мгновенно ударил мне в нос.
– Знаешь, – тихо заговорил я, наклоняясь к его уху, украшенному серебряными серёжками, – раз уж мы заговорили о маскировке и костюмах... Как насчёт костюма зайчика? С мягкими ушками и пушистым хвостиком?
Я почувствовал, как Алекс мгновенно напрягся. Его фарфоровые щёки тут же вспыхнули густым, ярким румянцем, который в полумраке веранды выглядел невероятно соблазнительно. Я уже наяву представил своё маленькое сияющее чудо в этом откровенном наряде, и волна чистой, первобытной похоти затопила мой разум. Моё собственное возбуждение, тяжёлое и требовательное, упёрлось ему в поясницу. Алекс судорожно вздохнул, ощутив эту перемену.
– Джинву, ты... ты невыносим, – прошептал он, пытаясь повернуться ко мне лицом, но я не позволил.
Я прикусил мочку его проколотого уха, заставляя его тихо охнуть, и одновременно с этим спустил руку ниже, властно ущипнув его за внутреннюю сторону бедра сквозь тонкую ткань домашних брюк. Алекс резко вздрогнул, по его телу прошла ощутимая волна дрожи, а воздух вокруг нас явственно затрещал от статического электричества.
– Сон Джинву, стой... мы же на улице, – прохрипел Алекс, выгибаясь в моих руках и тщетно пытаясь обрести опору. – Нас же могут увидеть... дети, или соседи... или твои тени...
– Мои тени видят только то, что я им позволяю, – прорычал я ему прямо в шею, теряя последние крохи самообладания.
Одним резким движением я развернул его к себе лицом и прижал к кирпичной стене дома. Моя тень под нашими ногами мгновенно пришла в движение, повинуясь безмолвному приказу. Чёрная, непроницаемая пелена поднялась от земли, окутывая веранду плотным коконом, отрезая нас от всего остального мира, от света уличных фонарей и чужих глаз. Теперь мы были в абсолютной темноте, видимые только друг для друга.
– Джинву... – выдохнул Алекс, его небесно-голубые глаза расширились от восторга и страха перед моей силой.
Я не стал слушать его возражения. Наклонившись, я грубо укусил его за шею, прямо в основание плеча, оставляя чёткий след, который завтра напомнит ему о том, кому он принадлежит. Алекс застонал, запрокидывая голову назад и сильнее прижимаясь к стене. Его руки взлетели вверх, пальцы запутались в моих волосах, но он не отталкивал меня, а наоборот, притягивал ближе.
Моя рука скользнула вниз, к его поясу. С тихим, резким звуком я расстегнул ширинку на его штанах, освобождая его уже горячее, истекающее смазкой возбуждение. Алекс прерывисто задышал, его бёдра инстинктивно подались навстречу моей руке.
– Тогда будь хорошим мальчиком, Алекс, – прорычал я, глядя ему прямо в глаза, в которых сейчас бушевал настоящий грозовой шторм.
Я надавил ему на плечи, заставляя опуститься вниз. Алекс не сопротивлялся. Его колени коснулись прохладных досок веранды, а светлые волосы растрепались ещё сильнее. Он поднял на меня взгляд, полный такой преданности и страсти, что у меня перехватило дыхание. Его фарфоровое лицо, обрамлённое выбритыми висками, сейчас казалось лицом ангела, спустившегося в мою личную тьму.
Он протянул руки, обхватывая мои бёдра, и его длинные пальцы с вытатуированными молниями слегка сжались, оставляя покалывающие электрические следы на моей коже. Алекс приоткрыл рот и уверенно взял меня в себя.
– О, боже... – сорвалось с моих губ, когда я почувствовал невыносимый, обжигающий жар его рта.
Алекс двигался уверенно, несмотря на то, что мы были на улице, защищённые лишь зыбким барьером из моих теней. Он знал, как довести меня до безумия. Его язык ласкал меня, а губы плотно обхватывали ствол, заставляя меня сжимать кулаки так, что ногти врезались в ладони. Я запустил пальцы в его блондинистые волосы, слегка оттягивая их назад, направляя его движения, заставляя брать меня глубже.
Каждый его вдох, каждый сдавленный горловой звук отзывался во мне мощными толчками крови. Небесно-голубые глаза Алекса были устремлены вверх, на меня, следя за выражением моего лица. Он видел, как я теряю контроль, как фиолетовое свечение Монарха начинает проступать в моих глазах, и это, казалось, только подстегивало его.
Я чувствовал, как земля уходит из-под ног. Его рот был идеальным, слишком горячим, слишком тесным. Электрические импульсы, которые он непроизвольно генерировал из-за возбуждения, передавались мне, заставляя каждый нерв на моем теле вибрировать от сладкой боли.
– Достаточно, – хрипло выдохнул я, понимая, что ещё пара секунд, и я изльюсь прямо ему в рот, а я обещал ему совсем другое.
Я мягко, но настойчиво потянул его за волосы вверх, заставляя подняться с колен. Алекс тяжело дышал, его губы блестели в темноте, а на подбородке осталась капля моей смазки. Он выглядел настолько развратным и одновременно невинным, что внутри меня окончательно сорвало все тормоза.
– После этого я тебя трахну до потери пульса, – прорычал я, разворачивая его обратно к стене и грубо наклоняя вперед.
– Да... Джинву, пожалуйста... – умоляюще отозвался он, его голос сорвался на стон.
Я не стал тратить время на долгую подготовку. Мы оба были слишком возбуждены, слишком наэлектризованы этой ночью. Я нанёс немного смазки, скопившейся на его члене, на свой палец, быстро растягивая его податливое, горячее нутро. Алекс судорожно выдохнул, его пальцы впились в кирпичную кладку стены, сдирая кожу на костяшках, но он, казалось, не замечал этого.
Я пристроился сзади, упираясь коленями в его бёдра, и вошёл в него одним мощным, глубоким толчком на всю длину.
Алекс вскрикнул, и этот звук был полон такой чистой, первобытной боли и наслаждения, что мои тени вокруг веранды забурлили с новой силой. Он выгнулся в спине, его бёдра судорожно сжались вокруг меня, принимая мой напор.
– Боже, Джинву! – сорвался он на крик, но барьер надёжно поглотил этот звук.
Я начал двигаться, не щадя его, выплескивая всю ту ярость и защитный инстинкт, что копились во мне с момента нападения на меня в гильдии. Я доказывал ему, себе, всей вселенной, что этот человек принадлежит мне, что его тело и душа — моя личная территория, куда никто не смеет ступать.
Ритм был бешеным. Стены веранды содрогались от наших ударов. Алекс стонал без умолку, его голова моталась из стороны в сторону, а светлые волосы облепили влажный лоб. По его фарфоровой коже то и дело пробегали мощные разряды синих молний, которые с треском ударялись в мой теневой купол, заставляя его искриться фиолетовыми сполохами. Это была битва двух стихий, танец Тьмы и Молнии, где никто не хотел уступать, но оба получали от этого наивысшее наслаждение.
Я перехватил его за талию, приподнимая над полом, лишая его последней опоры. Теперь он полностью зависел от меня, удерживаемый лишь моими сильными руками и тем глубоким, жестоким проникновением, которым я его терзал.
– Ты... ты убьёшь меня... – задыхаясь, прохрипел Алекс, его пальцы судорожно скребли мои плечи, оставляя глубокие царапины, которые тут же затягивались благодаря моей регенерации.
– Не убью, – выдохнул я ему в шею, нанося очередной сокрушительный удар. – Ты выдержишь всё, что я с тобой сделаю. Ты моя молния, Алекс. Сияй для меня.
Он действительно сиял. В какой-то момент его энергия достигла такого пика, что его татуировки начали светиться ровным, ослепительным синим светом, просвечивая сквозь кожу. Я чувствовал, как его внутренние мышцы судорожно сжимают меня, увлекая в бездну, из которой не было возврата.
Я ускорился, доводя нас обоих до той черты, за которой сознание просто отключается. Мои толчки стали быстрыми, рваными. Алекс уже не стонал — он лишь хрипло ловил ртом воздух, его глаза закатились, являя лишь белки, подёрнутые дымкой экстаза. Он действительно был на грани потери пульса, как я и обещал.
– Джинву... я... сейчас... – это всё, что он успел произнести.
Вспышка была такой силы, что мой теневой барьер едва выдержал. Алекс излился прямо на стену дома, его тело содрогнулось в мощнейшем оргазме, который высвободил колоссальное количество электричества. В ту же секунду я сделал последний, самый глубокий толчок и кончил внутрь него, чувствуя, как моя тьма смешивается с его искрами, заполняя его до самых краёв.
Я прижал его к себе, тяжело дыша, чувствуя, как его сердце колотится в бешеном, неровном ритме. Мы оба медленно сползли по стене на пол веранды. Мой теневой купол медленно растаял, возвращаясь в мою тень, и на нас снова упал мягкий свет луны.
Алекс лежал на моих грудях, его тело всё ещё подрагивало от остаточных микроразрядов. Его блондинистые волосы были мокрыми от пота, а на фарфоровой коже плеч и спины отчетливо виднелись багровые следы моих пальцев и зубов.
– Ты... сумасшедший... Монарх... – едва слышно прошептал он через несколько минут, даже не пытаясь пошевелиться.
– Я же обещал, – я улыбнулся, нежно поглаживая его по влажным волосам, убирая их с выбритых висков. – Ты сам согласился на костюм зайчика.
Алекс издал слабый, хриплый смешок, утыкаясь носом в мою шею.
– Больше... никаких костюмов. По крайней мере, на улице. У меня до сих пор ноги трясутся.
– Это пройдёт, – я поцеловал его в макушку, чувствуя, как внутри меня наконец-то воцаряется абсолютный, незыблемый покой. Все тревоги прошедших дней сгорели в этом пламени страсти. – Пойдём в дом. Дети скоро проснутся, а нам ещё нужно смыть с себя следы нашей «тренировки».
Я аккуратно поднял его на руки. Алекс был тяжёлым, его 185 сантиметров мускулов и силы сейчас казались податливой глиной в моих руках. Он обхватил мою шею, доверчиво прижимаясь ближе, и закрыл свои небесно-голубые глаза.
Мы вошли в дом, оставляя позади ночную прохладу и пепел наших страхов. Впереди нас ждал новый день, новые вызовы и новые враги, но пока этот мужчина был в моих руках, а его молнии грели мою тьму, наш мир оставался в полной безопасности. И никакая сила во вселенной не могла это изменить.