Семья
Слабость Теневого Владыки
Панорамные окна моего кабинета на верхнем этаже штаб-квартиры гильдии «Аджин» открывали захватывающий вид на Сеул. Город внизу казался муравейником: бесконечные потоки машин, крошечные фигурки людей, спешащих по своим незначительным делам, мерцание рекламных щитов на зеркальных фасадах небоскребов.
Для любого охотника этот кабинет был вершиной мира. Местом, где решались судьбы рейдов S-ранга, распределялись многомиллиардные ресурсы и вершилась политика новой эпохи.
Но для меня все это было лишь декорацией. Серой, безжизненной шелухой.
Я сидел в массивном кожаном кресле, откинувшись на спинку и скрестив длинные ноги. Мой рост в сто девяносто сантиметров заставлял даже самую внушительную мебель казаться тесной. На мне был безупречно сшитый черный костюм из зачарованной ткани, идеально сидевший на широких плечах, но галстук я уже давно ослабил, расстегнув верхние пуговицы шелковой рубашки.
Перед моими глазами лежал толстый отчет аналитического отдела о пространственных аномалиях в Японском море, однако строчки расплывались. Мои мысли были бесконечно далеки от магических разломов.
Они были там, за городом. В нашем доме.
Вчерашний вечер перевернул во мне все. До сих пор в памяти жгло воспоминание о том, как меня накрыла черная, удушливая бездна. Тот кошмар, где я видел гибель своей семьи, едва не разорвал мою человеческую душу на куски. Я помнил леденящий ужас, парализовавший каждую мышцу, ощущение собственной беспомощности перед монстром, дремлющим в глубине моей монаршей сути.
И я помнил, как во тьму шагнул свет.
Алекс.
Мой потрясающий, невероятный, дерзкий муж. Он не призвал оружие, не отшатнулся в страхе, не позвал на помощь. Он просто вошел в ледяной ад, перешагнул через шипы первобытной тьмы, прижал меня к своей горячей груди и вытащил со дна. Его пальцы в моих волосах, его ласковые искры небесной молнии, его ровный стук сердца под моей щекой… Он стал моим якорем. Моим спасением.
Казалось бы, за столько лет совместной жизни, пройдя через войны, кровь и рождение троих детей, любить сильнее было уже невозможно. Мое сердце и так без остатка принадлежало ему.
Но сегодня я чувствовал, как эта любовь переросла во что-то колоссальное, почти пугающее своей мощью. Я любил его до боли в челюстях, до дрожи в пальцах, до абсолютного преклонения. Этот парень ростом метр восемьдесят пять, с взлохмаченными светлыми волосами, выбритыми висками и серебряными кольцами в ушах, обладал абсолютной, безраздельной властью над существом, перед которым трепетали боги и монархи. И я с радостью, с упоением отдавал ему эту власть.
Я прикрыл глаза, погружаясь в теневую сеть и проверяя своих детей.
Связь с тенями отозвалась мгновенно.
В элитной академии для одаренных детей охотников царил идеальный порядок. Мой десятилетний первенец Юкио — с фарфоровой кожей, смоляными волосами и пронзительными небесно-голубыми глазами Алекса — сидел за первой партой на уроке высшей теории магии. Он слушал преподавателя с тем невозмутимым, аристократическим спокойствием, которое перенял у меня. В его тени дремал Игрис, готовый обезглавить любого, кто посмеет косо взглянуть на наследника.
В соседнем корпусе младших классов шумела семилетняя Миджун. Наша маленькая принцесса, унаследовавшая взлохмаченное золото волос Алекса и мои серые, словно грозовая туча, глаза, как раз строила глазки одноклассникам, пока ее ручки под партой лениво крутили крошечный шарик из спрессованной черной молнии. Рядом с ней, невидимый для окружающих, висел один из элитных теневых магов, мягко рассеивая излишки ее разрушительной маны, чтобы девочка случайно не разнесла кабинет физики.
А дома…
Дома царила тишина. Я коснулся разумом тени в нашей детской. Двухлетний Сухо — моя точная копия, крошечный карапуз с черными вихрами и серьезными серыми глазками-тучками — сладко спал в своей кроватке, зажав в пухлой ручке деревянного дракончика.
А в углу комнаты, сжавшись до размеров послушного домашнего кота, сидел верховный маршал Беру. Могущественный король муравьев, способный в одиночку стирать армии, затаил дыхание, боясь даже скрипнуть хитиновыми пластинами, чтобы не потревожить безмятежный сон юного господина.
Дети были под надежной защитой. Никаких забот. Никаких тревог.
В просторном загородном доме Алекс сейчас остался совершенно один.
Утром, когда я уезжал в гильдию, он проводил меня долгим, тягучим поцелуем, пахнущим черным кофе и корицей. Он выглядел отдохнувшим, в его небесно-голубых глазах плясали привычные озорные чертики, но на фарфоровой коже шеи все еще темнели метки моих губ — следы моей вчерашней благодарности, когда я бесконечно целовал его, шепча клятвы верности в его влажные губы.
Он обещал, что хорошенько выспится, пока Сухо спит после обеда, а старшие на уроках.
– Господин Сон? – робкий голос нарушил тишину кабинета.
Я медленно поднял тяжелый взгляд.
В дверях стоял Ю Джинхо. Мой верный вице-председатель гильдии держал под мышкой увесистую папку с документами, переминаясь с ноги на ногу. Несмотря на годы совместной работы и то, что он был практически членом семьи, моя подавляющая монаршая аура все еще заставляла его нервно сглатывать.
– Что там, Джинхо? – спросил я низким, бархатным голосом, слегка помассировав переносицу.
– Простите, хён-ним, что отвлекаю, – торопливо заговорил парень, проходя к столу и аккуратно выкладывая бумаги. – Это финальные согласования по новому совместному рейду с Ассоциацией охотников. Президент Ко Мунгон лично просил передать, что ожидает вашей подписи до трех часов дня. А еще через полчаса назначена встреча с советом директоров японского филиала по поводу добычи кристаллов маны…
– Перенеси, – бросил я, даже не взглянув на подсунутые страницы.
– Но хён-ним… японцы прилетели утренним рейсом из Токио! Они сидят в приемной на сороковом этаже уже полчаса…
– Пусть посидят еще, – отрезал я, и в моих серых глазах на мгновение вспыхнул тусклый синий огонек монаршей силы. – Или пусть летят обратно. Мне плевать на их кристаллы.
Джинхо мгновенно подобрался, нервно кивнув:
– Понял. Перенесу на завтра. Вы… вы выглядите задумчивым сегодня, хён-ним. Все в порядке дома? Малыш Сухо не заболел?
Упоминание дома заставило лед в моем взгляде растаять. Уголок моих губ дрогнул в едва заметной, мягкой улыбке:
– Все идеально, Джинхо. Лучше, чем когда-либо.
В этот самый момент мой личный смартфон, лежавший на столе рядом с гранитной пепельницей, коротко и требовательно завибрировал.
Этот звук имел уникальный паттерн. Особый сигнал, настроенный исключительно на один контакт. Для внешнего мира этот номер не существовал — по нему мог связаться только один человек во всей вселенной.
Мое сердце пропустило удар.
Я мгновенно протянул руку, смахивая блокировку экрана. На черном стекле высветилось уведомление мессенджера от контакта с подписью: *«Моя молния ⚡»*.
Джинхо все еще стоял напротив, что-то бормоча про график логистических поставок, но его голос превратился для меня в белый шум. Я нажал на иконку диалога.
На экране открылась фотография.
В ту же секунду воздух в моем кабинете словно выкачали мощным насосом.
Мое дыхание перехватило. Глаза расширились, а по позвоночнику сверху вниз прокатилась такая дикая, ослепляющая волна жара, что у меня перед глазами на мгновение потемнело.
Снимок был сделан в нашей залитой мягким полуденным солнцем спальне. На фоне виднелась наша огромная, смятая постель.
А в центре кадра находился Алекс.
Мой муж. Отец моих троих детей. Гордый, непокорный маг небесной грозы, перед которым склонялись монстры.
Прямо сейчас этот потрясающий мужчина стоял на коленях посреди шелкового ковра, прогнувшись в пояснице в невероятно соблазнительной, порочной позе.
На нем был надет костюм… черного плейбой-зайчика.
Это было чистое, концентрированное безумие. Облегающий корсет из тончайшей черной матовой кожи сжимал его узкую талию, безупречно подчеркивая потрясающий рельеф косых мышц живота и кубики пресса. Высокие вырезы на бедрах обнажали длинные, сильные, атлетические ноги и упругие ягодицы, на которых сзади красовался пушистый белоснежный хвостик. На его широкой мужественной груди красовался глубокий V-образный вырез, на тонкой фарфоровой шее был завязан крошечный галстук-бабочка на белом воротничке, а на предплечьях надеты белые манжеты с запонками.
Но самым сводящим с ума контрастом была его голова.
На его светлых, дерзко взлохмаченных волосах с выбритыми висками красовался тонкий кожаный ободок с длинными, заостренными черными кроличьими ушками. В его мочках и хрящах серебром сверкали многочисленные кольца пирсинга. Вдоль правого плеча и вниз по руке, огибая манжету, вилась синяя татуировка-молния, по которой пробегали крошечные, живые электрические искры.
Алекс слегка запрокинул голову, прикусив свою пухлую нижнюю губу. Его небесно-голубые глаза, полуприкрытые пушистыми ресницами, смотрели в камеру с такой невыносимой, пьянящей смесью дерзости, покорности и обжигающего вожделения, что у меня пересохло во рту.
Он опирался одной рукой о край кровати, а пальцы второй руки с длинными аккуратными ногтями игриво зацепились за край кожаного корсета на бедре, словно предлагая потянуть его вниз. На его светлой фарфоровой коже, в районе ключиц и на внутренней стороне бедер, все еще багровели следы моих укусов.
Под фотографией красовалась короткая подпись: *«Сухо уснул как ангелочек, а старшие в школе до самого вечера. Моему Монарху нужен отдых 😘 Жду тебя. Если опоздаешь на пять минут — зайчик найдет себе другое применение морковки.»*
У меня внутри что-то с оглушительным звоном оборвалось.
Кровь с шумом прилила к вискам, выбивая любые мысли, кроме одной: *«Мой. Домой. Сейчас же.»*
В паху мгновенно стало тесно до острой, невыносимой боли. Мои серые глаза налились первобытным, потусторонним синим пламенем монарха, озарив кабинет зловещим мерцанием. Тьма под моими ногами вздыбилась черным кипящим озером.
– Х-хён-ним?.. – послышался испуганный, дрожащий писк Джинхо.
Бедный парень отшатнулся от стола, вжимаясь спиной в книжный шкаф. От внезапного скачка моей маны массивные панорамные окна по всему периметру верхнего этажа мелко и жалобно зазвенели, гранитная столешница под моей ладонью покрылась паутиной тонких трещин, а тяжелые кожаные кресла сдвинулись на несколько сантиметров.
– Джинхо, – мой голос прозвучал так низко и хрипло, словно поднимался из самых глубин преисподней.
– Д-да, председатель Сон!
Я медленно поднялся из-за стола во весь свой огромный рост. Пальцы сжали телефон, пряча экран от чужих глаз. Вся моя собранность, весь образ недосягаемого лидера гильдии пошли прахом перед образом одного светловолосого парня в кроличьих ушках.
– Отмени совет директоров. Отмени встречу с Ассоциацией. Запри здание. Уходи домой, – чеканя каждое слово, приказал я, чувствуя, как монаршая тьма уже окутывает мои плечи черным вихрем.
– Но хён-ним… японцы… они же…
– Если кто-то из них осмелится переступить порог этого кабинета до завтрашнего утра, – я повернул голову к вице-председателю, и в моих пылающих синевой глазах Джинхо увидел обещание скорой и мучительной расправы, – я лично скормлю их Беру. Ты меня понял?
– Т-так точно! Все понял! Уже ухожу! Никаких японцев! Здание опечатано! – в панике затараторил Джинхо, пятясь к выходу и судорожно сжимая свою папку, после чего пулей вылетел за дверь.
Я остался один.
– «Зайчик», значит… – прорычал я в тишину кабинета, и на моих губах расцвела хищная, безумная ухмылка. – Небесная молния решила поиграть в добычу.
Я не собирался тратить время на лифт, спуск на парковку и поездку на машине. Время сейчас измерялось ударами моего бешено колотящегося сердца.
Я мысленно потянулся сквозь пространство, находя крошечную тень, притаившуюся прямо под кроватью в нашей спальне.
– Теневой обмен, – сорвалось с моих губ единым выдохом.
Пространство вокруг меня свернулось в тугую черную воронку. Шум Сеула, небоскребы гильдии «Аджин», свет полуденного солнца — все растворилось в доли секунды.
***
Я шагнул из сгустка чернильной тьмы прямо в центр нашей спальни.
Теневой покров бесшумно спал с моих плеч, возвращаясь в пол. В комнате пахло сладким миндалем, лавандовым ароматическим маслом и тем самым неповторимым, сводящим меня с ума ароматом теплой кожи Алекса и свежего озона. Шторы были наполовину задернуты, создавая интимный, волнующий полумрак.
Алекс все еще был на коленях.
Он даже не успел убрать телефон, держа его в руке и удивленно моргая своими огромными небесно-голубыми глазами. На его идеальном лице застыло комичное, слегка ошеломленное выражение.
– Воу… – сорвалось с его пухлых губ. – Прошло… секунд сорок? Ты что, использовал теневой обмен посреди рабочего дня?
Я не ответил.
Я медленно, словно хищный зверь, загнавший жертву в угол, сделал шаг вперед. Мой тяжелый, горящий синим пламенем взгляд скользнул по его телу.
Вживую это выглядело в тысячу раз более порочно, чем на снимке. Кожаный корсет натягивался на его груди при каждом вдохе, подчеркивая безупречную белизну фарфоровой кожи. Черные кроличьи ушки на его взлохмаченной светлой макушке чуть подрагивали, выбритые виски делали этот образ невероятно контрастным — смесь дерзкого бойца и развратной игрушки. А белый пушистый хвостик на его круглой упругой заднице буквально призывал впиться в него пальцами.
Алекс опомнился первым. Его удивление мгновенно сменилось той самой наглой, самоуверенной улыбкой, от которой у меня срывало крышу. Он медленно отложил телефон на матрас, выгнул спину еще сильнее, отставляя бедра назад, и томно посмотрел на меня снизу вверх:
– Ну что, мой грозный Монарх… Нравится твоя добыча? Я слышал, зайчики очень быстро бегают. Попробуешь поймать?
Мой пиджак полетел на пол. За ним последовал галстук, разорванный резким движением руки.
– Ты никуда не побежишь, – мой голос вибрировал от сдерживаемой страсти, заставляя стены комнаты отзываться тихим эхом.
Я вскинул руку, и чернильная тьма взметнулась к потолку, мгновенно запечатывая спальню непроницаемым, звукоизолирующим куполом высшей плотности. Ни единый звук, ни единый крик не долетит до детской, где спал наш младший сын.
– О-о-у… барьер, – протянул Алекс с притворным испугом, но в его лазурных глазах вспыхнул такой пожар, что по его предплечью с татуировкой пробежали яростные синие молнии. – Кажется, охотник настроен серьезно.
– Ты сам напросился, моя молния, – я шагнул к кровати, на ходу расстегивая ремень брюк, нависая над ним всей своей стодевяностосантиметровой массой. – И этот зайчик сегодня не выйдет из этой комнаты до самого утра.
Алекс тихо, счастливо рассмеялся, подаваясь вперед, навстречу моим рукам:
– Я на другое и не рассчитывал, Джинву. Возьми меня.
И я взял.