Семья
Свет, прошедший сквозь бездну
Дверь моего кабинета с глухим щелчком встала на место, отрезая ледяной полумрак личных покоев от залитого дневным светом просторного коридора верхнего этажа штаб-квартиры «Аджин».
Я не торопился активировать теневой обмен. Мои шаги по полированному гранитному полу были совершенно бесшумными — древняя привычка хищника, для которого собственное присутствие всегда оставалось тайной для окружающих. С моим восприятием, превосходившим чувства любого живого существа на этой планете, стены здания казались тонкими, как папиросная бумага. Я слышал биение сотен сердец на нижних этажах, гул кондиционеров, шелест бумаг и, разумеется, приглушенные голоса.
В зоне отдыха для старшего административного персонала, скрытой за матовым стеклом в паре десятков метров от приемной, кипели нешуточные страсти.
– Вы видели ее лицо? – раздался взволнованный, чуть сдавленный шепот одной из координаторов гильдии. – Она выскочила из кабинета Владыки белее мела! Кажется, даже тушь потекла.
– Боже, опять? – тяжело вздохнула вторая сотрудница, судя по звуку, нервно размешивая ложечкой сахар в фарфоровой чашке. – Неужели Ча Хэ Ин до сих пор не надоело так позориться? Прошло пятнадцать лет! Пятнадцать, господи! У нее вообще нет хоть капли женской гордости?
– Какая там гордость, – фыркнул мужской голос, принадлежавший одному из аналитиков S-ранга. – Бегать за глубоко женатым мужчиной, у которого образцовая, счастливая семья… Это уже не влюбленность, это какая-то клиническая одержимость. Господин Сон никогда даже взгляда лишнего в ее сторону не бросил, а она все строит из себя роковую музу, которую он «когда-нибудь обязательно заметит».
– Да на что она вообще рассчитывает? – не унималась первая. – Она возомнила о себе невесть что только потому, что когда-то была сильнейшей женщиной-охотником Кореи. Но вы видели господина Алекса? Господи, да он же в миллион раз красивее ее! Настоящий оживший бог. Эта фарфоровая кожа, потрясающие синие глаза, фигура… А как он держится? В нем столько огня, жизни и харизмы, что рядом с ним меркнут вообще все. Не говоря уже о том, что он родил нашему Владыке троих невероятных ангелочков!
– Вот именно. Дети у них — просто загляденье. Маленький Сухо — вылитый господин Сон, а старшие уже сейчас творят с магией такое, что у аналитиков волосы дыбом встают. Вся Корея знает, как сильно Владыка обожает своего мужа. Он ради него весь мир вверх дном перевернет и глазом не моргнет. А Хэ Ин все лезет в закрытые двери со своими духами и декольте… Смешно и жалко.
Уголки моих губ дрогнули в холодной, едва заметной усмешке.
Сотрудники гильдии были абсолютно правы в своей прямолинейности, пусть и не знали даже сотой доли правды. Для них Ча Хэ Ин была просто недальновидной женщиной, застрявшей в глупых иллюзиях, а наш с Алексом союз — союзом двух богоподобных существ, недосягаемых и прекрасных.
Но они понятия не имели, через какой ад нам пришлось пройти, чтобы оказаться здесь.
Ей, гордой мечнице S-ранга, избалованной вниманием и комфортом с момента своего пробуждения, никогда не понять, что связывает меня и Алекса. Для нее сила была данностью, а я — призом, самым могущественным охотником, подходящей партией.
Какая чудовищная, слепая глупость.
Алекс был рядом со мной не тогда, когда я стал неостановимым Теневым Монархом, перед которым трепетали короли и боги.
Он был со мной, когда я был никем.
Перед моим мысленным взором пронеслись воспоминания десятилетней давности. Тесные, пропахшие дешевой лапшой и застарелой пылью коридоры моей крошечной съемной квартирки. Я — самый слабый охотник человечества, жалкий Е-ранг, чье тело после каждого плевого рейда превращалось в кровавое месиво. Я помнил холод бетонных полов низкоранговых подземелий, где любая собака или низший гоблин могли перегрызть мне горло.
И я помнил Алекса.
Тогда его светлые, непослушные волосы были еще более взлохмаченными, виски выбриты кривовато, на дешевых серьгах в ушах не было никакого серебра — простая медицинская сталь. Он сам едва сводил концы с концами, подрабатывая на разгрузках и скрывая свой странный, пульсирующий под кожей дар молнии, который не укладывался в привычные рамки магических рангов.
Но когда я приползал домой, харкая кровью и сжимая сломанные пальцы, Алекс никогда не смотрел на меня с жалостью или презрением.
Он опускался передо мной на колени на старый скрипучий линолеум, бережно брал мои израненные руки в свои ладони и делился теплом. На его фарфоровой коже вспыхивали ласковые синие искорки, его небесно-голубые глаза сияли непоколебимой, слепой верой, а тихий шепот разгонял любой кошмар:
– Ты выживешь, Джинву. Слышишь меня? Ты сильнее, чем думаешь. А пока ты учишься быть сильным, я буду твоим щитом. Мы выберемся из этой нищеты вместе.
Он бинтовал мои раны, ругался сквозь слезы, когда я снова едва не погиб, и делил со мной последнюю миску риса. Когда я оказался в Двойном Подземелье и весь мир посчитал меня мертвым, Алекс был единственным, кто не поверил в мою гибель. Он дневал и ночевал у дверей больницы, исхудавший, с темными кругами под прекрасными глазами, готовый разорвать любого врача, который посмел бы заикнуться о морге.
А когда я изменился… Когда внутри меня зародилась безжалостная Системная тьма, когда я начал расти, превращаясь в монстра, способного поднимать мертвецов, другие люди шарахались от меня, чуя могильный холод.
Но только не мой мальчик.
Алекс не испугался черного пламени, плясавшего в моих зрачках. Он подошел вплотную, запустил пальцы в мои темнеющие волосы, прижался лбом к моему лбу и рассмеялся — тем самым звонким, дерзким, электрическим смехом, от которого в моей груди оживало мертвое сердце:
– Ну надо же, мой неуклюжий Е-ранг отрастил клыки. Теперь мы точно наведем шороху, Владыка.
Мы прошли через кровь, через бесчисленные прорывы врат, через войну монархов и правителей, где ткань реальности трещала по швам. Его молнии прикрывали мою спину в самых безнадежных битвах, его несгибаемый дух вытаскивал меня из пучины безумия, когда тяжесть миллионов теневых душ грозила стереть мою человечность.
А потом он совершил то, на что не решилось бы ни одно существо во вселенной.
Обладая редчайшей физиологией и благословением первозданной бури, Алекс согласился принять в себя семя Монарха Теней. Выносить детей с монаршей кровью было пыткой, граничащей со смертью: темная мана внутри него бушевала, вступая в конфликт с его собственной стихией. Я помню ночи, когда он сжимал простыни до белизны в пальцах, когда электрические разряды дугой били в потолок спальни от невыносимой боли, а по его фарфоровому лицу катился крупный град пота.
Я умолял его остановиться. Я готов был вырвать свою силу, лишь бы облегчить его страдания.
Но Алекс лишь слабо улыбался пересохшими губами, накрывал своей светлой ладонью округлившийся живот и тихо, упрямо выдыхал:
– Заткнись, Джинву… Это наши дети. Наша семья. Я сделаю это, даже если небеса рухнут нам на головы.
И он сделал это. Трижды. Подарив мне наследника с моим взглядом и его кожей, яростную грозовую принцессу и маленького Сухо, чье рождение окончательно замкнуло круг нашего абсолютного, выстраданного счастья.
И после всего этого какая-то женщина смеет думать, что может встать между нами? Что она может предложить мне взамен этой священной, выкованной в пожарищах бесконечных войн связи? Свою смазливую мордашку и статус охотника?
Жалкое, ничтожное безумие.
Я беззвучно растворился в тени прямо посреди коридора. Пространство свернулось в тугую спираль, и через долю секунды Сеул с его небоскребами, сплетнями и мирской суетой остался далеко позади.
***
Я шагнул из тени в просторную, залитую солнцем гостиную нашего загородного дома.
Здесь пахло настоящей жизнью. Запах озона, оставшийся от утренней магии, смешивался с ароматом клубничного варенья, свежести выстиранного хлопка и детского крема. Мягкий ворсистый ковер приглушал шаги, а из колонок домашнего кинотеатра едва слышно доносилась спокойная инструментальная музыка.
Картина, открывшаяся моим глазам, заставила монаршую тьму внутри меня окончательно свернуться сытым, умиротворенным зверем.
Алекс лежал на животе прямо на полу, подперев подбородок ладонями. Широкие серые домашние штаны все так же свободно сидели на его бедрах, а обнаженная спина с рельефными мышцами и полосами моих утренних отметин грелась в лучах полуденного солнца. Его светлые взлохмаченные волосы с дерзко выбритыми висками были в очаровательном беспорядке, серебряные кольца в ушах мягко поблескивали.
На его пояснице, как на удобном холмике, восседал двухлетний Сухо. Малыш был одет в черный комбинезончик, его темные вихры забавно топорщились, а серьезные серые глазки были сосредоточены на сложнейшей задаче: он пытался надеть синее пластиковое кольцо от пирамидки на татуированную руку папы.
– Ну давай, Сухо, еще чуть-чуть, надевай браслет, – лениво мурлыкал Алекс, чуть шевеля пальцами, отчего по его предплечью пробегали крошечные, совершенно безопасные синие искры. – Будешь самым модным разрушителем в песочнице.
– Не ле-зе! – сердито надул губки Сухо, и в его глазах-тучках на мгновение вспыхнул знакомый холодный свет.
Тень под ковром послушно шевельнулась, готовая сломать непокорную игрушку, но я шагнул вперед, прерывая назревающий бунт.
– Игрушки ломать нельзя, юный монарх, – спокойно произнес я.
Сухо мгновенно вскинул голову. Обида с его пухлого личика испарилась в ту же секунду.
– Па-па! – радостно взвизгнул карапуз, плюхнувшись на попу прямо на спине Алекса.
– Ох, черт, мои почки, – наигранно застонал блондин, но на его лице расцвела такая ослепительная, теплая улыбка, что любая тьма в мире показалась бы ничтожной. Он перекатился на бок, ловко подхватывая сына, и поднял на меня свои невероятные небесно-голубые глаза. – Ты быстро, грозный Владыка. Я думал, бумажная волокита задержит тебя до вечера.
– Дела подождут, – я подошел ближе и опустился на колени рядом с ними.
Сухо тут же переполз ко мне, вцепившись пухлыми ручонками в ткань моей черной рубашки и с упоением уткнувшись носом в мою шею. Я легко подхватил двухлетнего богатыря, поцеловал его в макушку, вдыхая родной запах, а свободной рукой притянул к себе Алекса за затылок.
Мои пальцы запутались в его мягких светлых прядях, скользнули по гладкой коже выбритого виска, и я накрыл его губы глубоким, жадным поцелуем. Алекс тихо выдохнул, подаваясь навстречу, приоткрыл рот и охотно ответил на ласку, оплетая мою шею рукой с татуировкой молнии. Слабый, пьянящий разряд электричества пробежал по моим губам, заставляя кровь закипать.
Когда мы наконец неохотно оторвались друг от друга, его фарфоровые щеки слегка пылали, а зрачки были расширены.
– М-м, какой ты пылкий посреди дня, – насмешливо протянул Алекс, окинув меня проницательным взглядом. Его лазурные глаза блеснули чуть острее. – От тебя пахнет могильным холодом, Джинву. И… чужими духами. Жасмин и белая лилия? Кто-то снова пытался испытывать твое ангельское терпение?
Я усмехнулся, усаживая Сухо к себе на скрещенные ноги. Малыш тут же принялся с интересом изучать пуговицы на моей рубашке.
– Ча Хэ Ин, – коротко бросил я, не видя смысла скрывать. – Заявилась в кабинет с явным намерением проверить глубину своего декольте.
Алекс звонко, раскатисто рассмеялся, откинувшись назад и опираясь на локти. Его великолепная грудь плавно вздымалась от смеха, а сережки в ушах весело звенели:
– Святые угодники, она серьезно? После стольких лет? Неужели эта дамочка до сих пор думает, что ты променяешь меня на нее?
– Она спросила, что в тебе есть такого, чего нет в ней, – тихо добавил я, глядя прямо в его сияющие глаза.
Веселье на лице Алекса сменилось мягкой, бесконечно глубокой нежностью. Он подполз ближе, опустился грудью на мои колени, прижимаясь щекой к бедру и положив ладонь поверх ручки Сухо.
– И что ты ей ответил?
– Правду, – я провел ладонью по его обнаженной спине, очерчивая пальцами тонкие царапины и выступающие позвонки. – Сказал, что ты в миллионы раз красивее. Что ты подарил мне троих лучших детей на свете. И что если она еще хоть раз посмеет упомянуть твое имя или подойти к нашей семье, я сотру ее в пыль без малейших колебаний.
Алекс довольно заурчал, прикрыв глаза, словно большая дикая кошка, которую погладили против шерсти в правильном месте.
– Жестокий Владыка, – прошептал он, целуя мое колено сквозь ткань брюк. – Но мне чертовски нравится, когда ты рычишь из-за меня. Хотя ты зря тратишь на нее нервы. Ей никогда не понять, через что мы прошли. Она видит только корону на твоей голове, Джинву. Но она не знает, каково это — вытаскивать тебя полумертвого из подземелий, когда у тебя не было даже нормального меча.
– Никто не знает, – согласился я, переплетая свои пальцы с его тонкими, сильными пальцами. – Только ты.
– Па-па! Ба-бах! – звонко выдал Сухо, хлопнув ладошкой по полу. От его хлопка по ковру пробежала маленькая черная молния, бесследно растворившись в воздухе.
– О, начинается, – усмехнулся Алекс, приподнимаясь и щелкая сына по пухлому носику. – Один грозовой монстр уже проснулся. А через полчаса школьный автобус привезет еще двоих. Ты готов к штурму, отец семейства?
– С моей армией теней я выдерживал осады драконов, – невозмутимо парировал я, но уголки губ выдавали меня с головой. – Думаю, с Юкио и Миджун мы как-нибудь справимся.
– Не будь так самоуверен. Миджун утром грозилась принести домой пойманного теневого жука и покрасить его в розовый цвет, – подмигнул мне муж, легко поднимаясь на ноги во весь свой великолепный рост.
Он потянулся всем телом, демонстрируя безупречные линии атлетических мышц, и нагнулся, чтобы забрать Сухо с моих колен. Малыш с радостным писком уцепился за его шею, пачкая слюнями фарфоровую кожу.
– Пойдем на кухню, – позвал Алекс, мягко покачивая сына на бедре и бросая на меня взгляд через плечо. – Я обещал этому мелкому захватчику оладьи, если он не разгромит гостиную до твоего прихода. Поможешь мне?
– Всегда, – ответил я.
Я поднялся следом за ним.
Пусть за стенами этого дома шептались охотники, пусть глупцы строили теории, а отвергнутые мечницы захлебывались в собственных слезах. Весь внешний мир с его рангами, ассоциациями и смертными интригами не стоил и крупицы того золотистого света, который лился из кухни, где мой невероятный, совершенный муж напевал веселый мотив, кружась в танце с нашим сыном на руках.
Я шагнул в этот свет, чувствуя, как древняя тьма внутри меня окончательно склоняет голову перед единственной силой, которой покорился Теневой Монарх.
Перед любовью.