Семья
Тень отвергнутых надежд
Утро в нашем доме всегда пролетало как один миг, наполненный громким смехом, запахом кофе и звоном посуды. Но стоило на часах появиться восьми утра, как наступало время возвращаться к обязанностям внешнего мира.
У входной двери царила привычная, милая сердцу суматоха. Алекс стоял в прихожей, прислонившись бедром к косяку. Он так и не надел футболку — видимо, назло мне, зная, как сильно меня будоражит вид его совершенного тела. На светлой фарфоровой коже отчетливо темнели свежие метки моих губ и царапины, оставленные в пылу безумной ночи, а на правом предплечье лениво пульсировала синяя татуировка-молния. На его руках сидел Сухо. Двухлетний карапуз сонно щурил серые глазки-тучки и посасывал свой пальчик, крепко ухватившись пухлой ладошкой за светлые, взлохмаченные волосы отца.
– Возвращайтесь без синяков и выговоров от директора, – мягко усмехнулся Алекс, окинув меня пронзительным взглядом небесно-голубых глаз. – Особенно это касается тебя, моя грозовая девочка.
– Папа! Я же обещала, что больше не буду взрывать шкафчики мальчишек! – надула губки Миджун, застегивая ярко-желтую куртку.
Я наклонился к Алексу, накрыв его губы долгим, собственническим поцелуем, от которого он тихо выдохнул мне в рот, едва сдерживая электрическую дрожь. Сухо забавно нахмурился между нами, недовольный тем, что внимание переключилось, и я с улыбкой коснулся кончика его носа:
– Будь умницей, Сухо. Слушай папу. Скоро вернусь.
– Па-па бр-р! – важно заявил малыш, вызвав у Алекса тихий смешок.
– Езжайте уже, Владыка, – шепнул мой муж, легко мазнув пальцами по моей шее. – Мы будем ждать тебя дома.
Я вывел старших на улицу, где у ворот нас ждал черный внедорожник. На самом деле я мог бы переместить детей прямо к школьному порогу щелчком пальцев через теневой обмен, но мы с Алексом сознательно старались давать им нормальное детство — насколько это вообще было возможно для детей Теневого Монарха и живого воплощения Небесной Грозы.
– Отец, Миджун опять забрала мой блокнот для заклинаний, – пожаловался Юкио, забираясь на заднее сиденье.
Его темные, смоляные вихри волос были очаровательно взъерошены ветром, а фарфоровая кожа лица делала его похожим на маленького принца из старинной сказки. В этих невероятных небесно-голубых глазах, доставшихся ему от Алекса, сквозило ледяное спокойствие.
Не успела Миджун возразить, как из тени за спиной Юкио бесшумно вырвались тонкие, абсолютно черные, полупрозрачные щупальца из чистой теневой материи. Они изящно скользнули по салону автомобиля, ловко обогнули сиденье и с легким шорохом выдернули тетрадь из бокового кармана рюкзака сестры.
– Эй! Так нечестно! – взвизгнула Миджун.
Золотистые волосы семилетней бунтарки встали дыбом, а ее серые глаза потемнели, наливаясь грозовой тяжестью. На крошечных пальчиках девочки с сухим треском вспыхнули разряды. Но это была не обычная лазурная молния ее папы — сила Алекса смешалась с моей монаршей тьмой, породив уникальное, пугающее пламя. Кончики ее пальцев оплетали смоляно-черные электрические дуги, потрескивающие первозданной разрушительной мощью.
– Хватит, – спокойно, но с непререкаемой властностью произнес я, бросив взгляд в зеркало заднего вида.
Черные щупальца Юкио мгновенно втянулись обратно в его тень, аккуратно опустив блокнот ему на колени, а черные молнии Миджун растаяли в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона и жженого сахара.
– Вы оба великолепно контролируете свои силы, – добавил я чуть мягче, выруливая на главную дорогу Сеула. – Но школа — не подземелье S-ранга. Юкио, не используй тени на глазах у обычных людей. Миджун, если я узнаю, что ты снова сожгла чью-то обувь черной молнией, сладкого не будет до выходных.
– Ну па-а-ап… то есть, отец! Он первый начал обзываться! – обиженно протянула Миджун, но сложила ручки на груди и уставилась в окно.
Юкио лишь сдержанно кивнул, открывая тетрадь:
– Я понял, отец. Я прослежу за ней.
Доставив детей до элитной частной академии для одаренных потомков охотников и убедившись, что пара моих высших теневых рыцарей затаилась в кронах деревьев для их абсолютной защиты, я направил машину в центр столицы.
Сегодня мне нужно было появиться в гильдии «Аджин».
Небоскреб гильдии возвышался над Сеулом символом нерушимой мощи. Здесь работали сотни людей, координируя рейды, логистику и исследования врат, но верховная власть всегда оставалась за мной. Когда я вошел в просторный холл, все замерло: охотники и служащие инстинктивно вжимали головы в плечи, почтительно склоняясь перед моей аурой. Даже скрытая на девяносто девять процентов, сила правителя заставляла воздух вибрировать ледяным могильным холодом.
Я поднялся на верхний этаж в свой кабинет. Огромное пространство из темного дерева, панорамные окна во всю стену с видом на раскинувшийся внизу мегаполис, массивный стол из черного гранита. Я сел в глубокое кожаное кресло, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и прикрыл глаза, погружаясь в отчеты о нестабильных разломах.
Тихий стук в дверь нарушил тишину.
– Войдите, – бросил я, не поднимая взгляда от документов.
Дверь мягко защелкнулась, и в воздухе мгновенно распространился аромат — терпкий, цветочный, с нотками дорогих французских духов. Большинство охотников потеряли бы голову от этого запаха, но для меня он был совершенно чужим. Стерильным. Искусственным. Не имеющим ничего общего с моим любимым ароматом озона, теплой кожи и ванили, которым был пропитан каждый сантиметр тела Алекса.
– Джинву-сси, здравствуйте, – раздался мягкий женский голос.
Я поднял тяжелый взгляд.
Перед столом стояла Ча Хэ Ин. Прошло уже почти пятнадцать лет с момента трагедии на острове Чеджу, но время, казалось, щадило S-ранговых охотников. Она по-прежнему была хороша собой: аккуратное светлое каре, правильные черты лица, точеная фигура бойца. Все вокруг считали ее непревзойденной красавицей, эталоном женственности в мире охотников.
Но для меня она была пустым местом.
Тогда, на проклятом острове, Хэ Ин почему-то решила, что между нами возникла судьбоносная связь лишь потому, что я был единственным охотником, от которого для нее не разило гнилью маны. Она возомнила, что мое спасение ее жизни было знаком свыше, прологом к романтической истории. Но она никогда не знала — или отчаянно отказывалась признавать, — что на тот момент мое сердце, моя душа и вся моя тьма уже без остатка принадлежали Алексу.
– Хэ Ин, – холодно произнес я, откладывая бумаги в сторону. – Что-то срочное по поводу третьего рейда?
Вместо ответа она сделала медленный, нарочито плавный шаг вперед. Ее взгляд скользнул по моим широким плечам, по линии челюсти, по рукам, лежащим на столе. В этих глазах все еще горела слепая, фанатичная надежда, граничащая с одержимостью.
– Рейд подождет. Я просто зашла проведать тебя, – промурлыкала она, подходя к краю моего стола вплотную. – Вы какой-то слишком напряженный в последнее время, Джинву-сси. Словно на ваших плечах лежит весь мир. Тебе… тебе не тяжело нести все это в одиночку?
Ча Хэ Ин плавно наклонилась вперед, уперевшись ладонями в полированный гранит.
Ее шелковая блузка с нарочито глубоким вырезом натянулась, демонстрируя пышную грудь и соблазнительную ложбинку декольте прямо перед моим лицом. Она искренне верила, что этот жест, это женское оружие подействует. Что мужчина ростом за метр девяносто, обладающий абсолютной властью, дрогнет перед классической соблазнительницей.
Внутри меня вскипела ледяная ярость. Мои серые глаза, похожие на предгрозовое небо, мгновенно полыхнули потусторонним синим пламенем монарха.
Я даже не коснулся ее руками. Легким мысленным усилием, использовав Власть Правителя, я с глухим хлопком отшвырнул ее назад. Невидимая кинетическая стена буквально вытолкнула Хэ Ин на середину кабинета. Она едва удержалась на ногах на каблуках, судорожно хватая ртом воздух и прижимая ладонь к груди.
– Ча Хэ Ин, прекрати этот цирк, – мой голос прозвучал низко, вибрируя рокотом надвигающейся бури, от которого стекла панорамных окон мелко задрожали.
– Джинву… я просто… – начала она растерянно, ее лицо залила краска стыда и обиды.
– Хватит! – отрезал я, медленно поднимаясь из-за стола во весь свой огромный рост.
Тьма в углах кабинета мгновенно ожила. Длинные черные тени поползли по стенам, извиваясь тысячами безмолвных клинков, готовых разорвать нарушительницу на части. Температура в комнате упала до арктического мороза.
– Неужели ты за эти чертовы пятнадцать лет так ничего и не поняла? – я шагнул вперед, нависая над ней, как само воплощение смерти. – Ты не привлекаешь меня. Никак. Ни на йоту. Ты можешь надеть самое откровенное платье, можешь встать передо мной абсолютно голой — и у меня даже не шевельнется. У меня на тебя попросту не встанет, Хэ Ин. Смирись с этим уже наконец!
Она отшатнулась, словно от физической пощечины. Ее фарфоровое лицо исказилось от унижения, в глазах блеснули злые, беспомощные слезы. Для женщины, привыкшей к обожанию миллионов, эти слова были смертельным ядом.
– Но… этот парень… Алекс… – выдавила она дрожащим, срывающимся голосом, полным накопившейся за годы ревности. – Он даже не чистокровный охотник нашей страны! Он мужчина! Что в нем есть такого, чего нет во мне?! Я любила тебя все эти годы! Я ждала!
– Не смей произносить его имя своим грязным ртом, – прошипел я, и воздух вокруг нас сгустился до такой степени, что ей стало трудно дышать. – Алекс в миллионы раз красивее тебя. В нем есть жизнь, в нем есть огонь, в нем есть сила, о которой ты даже мечтать не смеешь. Он выносил и подарил мне троих прекрасных детей. Моего наследника Юкио, мою принцессу Миджун и маленького Сухо. Он — мой единственный муж, мой единственный свет в этой бесконечной тьме, и я люблю его больше всего мироздания.
Я подошел вплотную, глядя на нее сверху вниз с абсолютным, безжалостным презрением:
– Ты ничего не значишь для меня, Хэ Ин. Твои иллюзии — это твоя личная проблема. Прекрати бегать за мной, как побитая собака. Забудь дорогу в мой дом и перестань искать встреч наедине. Найди себе нормального мужика, выйди замуж, займись своей жизнью и оставь мою семью в покое.
Я сделал паузу, позволив тьме опутать ее лодыжки ледяным призрачным холодом, ясно давая понять масштаб угрозы:
– Запомни мои слова: еще одна подобная выходка, еще один грязный намек или попытка приблизиться к моему мужу и детям — и мне будет плевать на твой S-ранг, плевать на твои былые заслуги перед Кореей и ассоциацией. Я лично сотру тебя в пыль. От тебя не останется даже тени. Ты меня поняла?
Ча Хэ Ин судорожно кивнула. Ее била мелкая дрожь. В ее глазах наконец-то рухнули последние воздушные замки, уступив место первобытному, животному ужасу перед существом, стоявшим перед ней. Она осознала: Сон Джинву никогда не был человеком, которого можно очаровать смазливым личиком. Он был Теневым Монархом. И его сердце навеки принадлежало другому.
– Вон отсюда, – холодно бросил я.
Теневые путы отпустили ее ноги. Хэ Ин, спотыкаясь, пулей вылетела из кабинета, даже не потрудившись закрыть за собой тяжелую дубовую дверь.
Я тяжело выдохнул. Тьма покорно отступила назад, возвращаясь в текстуру теней под мебелью, температура в помещении снова начала подниматься.
Жалкое, пустое зрелище. Как можно тратить пятнадцать лет жизни на погоню за тем, кто с самого первого дня ясно дал понять, что занят? Люди порой бывают невероятно слепы в своем эгоизме.
Я подошел к панорамному окну и опустил руку в карман брюк. Пальцы нащупали вибрирующий смартфон.
На экране высветилось уведомление. Сообщение от контакта с подписью: *«Моя молния»*.
Я разблокировал телефон, и вся тяжесть, все раздражение от мерзкого разговора мгновенно испарились без следа. На присланной фотографии был запечатлен Алекс. Он сидел на ковре в нашей залитой солнцем гостиной, по-прежнему в одних только домашних штанах. Его светлые взлохмаченные волосы были забавно перевязаны детской розовой резинкой, а на спине верхом сидел Сухо. Малыш с упоением дергал папу за сережки в ухе, заливаясь беззубым хохотом, а сам Алекс, скосив небесно-голубые глаза в камеру, показывал мне язык, счастливо улыбаясь во весь рот.
Снизу была короткая подпись: *«Твой младший клон захватил меня в заложники и требует блинов на обед. Возвращайся скорее, Владыка. Мы безумно скучаем по тебе.»*
Уголки моих губ сами собой дрогнули в теплой, искренней улыбке. Внутри разлилось густое, пьянящее чувство абсолютного счастья.
Пусть весь мир горит в огне, пусть глупцы строят иллюзии и рушатся под гнетом своих несбыточных желаний. Мой истинный трон, моя единственная драгоценность и смысл всего этого бессмертного существования ждали меня дома.
– Скоро буду, любовь моя, – прошептал я в тишину пустого кабинета, пряча телефон обратно в карман и позволяя теням распахнуться под моими ногами, унося меня прочь из гильдии — туда, где меня ждал мой персональный свет.