Семья
Шторм в тишине океана
Ночной океан дышал мерно и тяжело, накатывая ленивые волны на песчаную косу в нескольких десятках шагов от нас. Воздух все еще вибрировал от остаточного озона: сияющие искры молний, рассыпавшиеся во тьме во время оргазма Алекса, медленно угасали, оседая на темную ткань пледа крошечными светлячками.
Алекс лежал под моим боком, уткнувшись носом в изгиб моей шеи. Его фарфоровая кожа горела живым, сводящим с ума жаром, а частое, рваное дыхание обжигало ключицу. Я чувствовал каждый удар его сердца — сильный, гулкий, отдающийся в моей собственной груди. Моя рука неторопливо скользила по его спине, оглаживая четко очерченные лопатки, спускаясь к пояснице и успокаивая легкую дрожь, которая все еще пробегала по натренированным мышцам.
– Ты совсем меня доконал, Монарх... – сипло, почти беззвучно пробормотал Алекс, не открывая глаз. Его пальцы слабо сжались на моей талии. – Ноги словно ватные. Если сейчас Юкио решит призвать Годзиллу номер два, я даже с места не сдвинусь. Буду лежать и смотреть, как нас топчут.
Я тихо усмехнулся, прижимаясь губами к его влажному виску, пробуя на вкус соленую капельку пота:
– Юкио спит без задних лап, Алекс. И Игрис с Бером не подпустят к дому даже ветер. Нас никто не потревожит.
Алекс чуть приоткрыл один глаз. В его небесно-голубой радужке, подернутой дымкой томной истомы, вспыхнул знакомый насмешливый огонек:
– Ты так уверенно говоришь... А сам?
Его ладонь медленно скользнула вниз по моему бедру, на мгновение задев затвердевшую, пульсирующую плоть, жаждущую продолжения, и он тихо, гортанно выдохнул:
– Думаешь, я не чувствую, как ты сгораешь? Ты всегда сначала отдаешь всё мне, Джинву. Но я ведь вижу, как темнеют твои глаза.
Мои пальцы зарылись в его взлохмаченные светлые пряди, заставляя его запрокинуть голову. В полумраке ночи мои серые глаза действительно мерцали опасным, тяжелым пепельным светом — буря теней внутри меня рвалась на свободу, требуя своего законного права на полное, безоговорочное обладание этим невероятным мужчиной.
– Я хочу тебя, – произнес я прямо, не пытаясь скрыть хрипоту в голосе. – Но я не стану торопиться. Сегодня ты принадлежишь мне до последней капли, и я возьму каждую секунду этой ночи.
Алекс судорожно сглотнул, глядя на меня снизу вверх. По его губам скользнула пьянящая, дерзкая улыбка, а серебряное кольцо в ухе блеснуло в свете звезд:
– Тогда чего ты ждешь? Возьми.
Я сбросил с себя остатки одежды, оставаясь перед ним абсолютно нагим. Наше оружие, звания, тяжесть титулов — все это исчезло. Здесь, под бездонным куполом тропического неба, мы были просто двумя любящими людьми, связанными нерушимой клятвой душ.
По мановению моей мысли из складки пространства между пальцами соткался небольшой флакон с густым, шелковистым маслом, разогретым до температуры тела. Тонкий аромат сандала и цветущего лотоса мягко смешался с морской солью и запахом грозы.
Я обильно смочил пальцы правой руки тягучей, прозрачной жидкостью.
Алекс неотрывно следил за моими движениями. Его зрачки расширились, почти полностью затопив небесную синеву глаз, а по татуировке на плече пробежала едва заметная лазурная искра — его магия трепетала в унисон с моим нетерпением.
Я навис над ним, раздвигая его крепкие, длинные ноги и устраиваясь между ними на коленях. Моя левая ладонь легла ему на бедро, властно и уверенно фиксируя, а пальцы правой руки, покрытые теплой маслянистой пленкой, коснулись сокровенного, сжатого кольца мышц.
Алекс резко втянул воздух сквозь зубы, его пальцы судорожно впились в ткань пледа.
– Расслабься, родной, – шепнул я, наклоняясь ниже и накрывая его губы мягким, тягучим поцелуем, забирая его стон себе.
Мой первый палец мягко, не спеша надавил на податливую плоть, скользя внутрь. Алекс застонал в поцелуй, прикрывая глаза, его бедра мелко дрогнули. Внутри него было невыносимо тесно и обжигающе горячо, словно в кратере дремлющего вулкана. Я двигался предельно плавно, круговыми, растягивающими движениями массируя податливые стенки, давая его телу привыкнуть к вторжению.
Оторвавшись от его губ, я заглянул в его лицо.
Фарфоровая кожа Алекса покрылась нежным, горячим румянцем. Коротко выбритые виски блестели от пота, светлые волосы разметались по темной ткани, словно ореол. Он был ослепительно, обезоруживающе красив.
– Джинву... – прерывисто выдохнул он, запрокидывая голову назад. Мышцы на его шее натянулись струнами. – Еще... не останавливайся...
Я добавил второй палец.
Сдавленный, полный наслаждения стон сорвался с его губ и растворился в шелесте прибоя. Я начал медленно разводить пальцы в стороны, растягивая его, смазывая каждый миллиметр податливых мышц, чувствуя, как упрямое тело моего мужа с каждым моим движением становится мягче, послушнее, раскрываясь навстречу мне. Когда мои пальцы задели чувствительную точку глубоко внутри, тело Алекса прошила электрическая дуга. Он выгнулся дугой навстречу моим рукам, сжимая бедрами мои бока.
– А-ах!.. Джинву, боги... именно там... – его голос сорвался на хриплый шепот.
– Я знаю, – негромко отозвался я, добавляя третий палец, окончательно подготавливая его к себе.
Я растягивал его не спеша, тщательно, слушая его сбивающееся дыхание, наблюдая, как синие искры с треском срываются с кончиков его пальцев и гаснут в песке вокруг нас. Алекс терял контроль над своей стихией — верный знак того, что разум уступал место слепому, первобытному вожделению.
Когда я почувствовал, что он готов принять меня целиком, без боли и сопротивления, я медленно извлек пальцы. Алекс издал протяжный, жалобный всхлип от внезапной пустоты внутри, его бедра нетерпеливо качнулись вверх в поисках утраченного тепла.
– Не торопись, любовь моя, – выдохнул я ему в пылающее ухо, прикусив мочку чуть выше серебряного кольца.
Я лег сверху, ощущая всем телом его жар. Оперся на предплечья, удерживая свой вес, чтобы не придавить его, и прижался головкой своего члена к влажному, трепещущему входу.
Взгляды наших глаз встретились. Мой — тяжелый, грозовой, полный бездонной тьмы. Его — небесно-голубой, ослепительный, переполненный абсолютным доверием и пылающей страстью.
Я начал медленно, неотвратимо входить в него.
– М-м-х-х!.. – Алекс сжал зубы, его веки судорожно сомкнулись, а на фарфоровом лбу залегла тонкая морщинка.
Он был невероятно узким, обволакивающим, тугим, словно в первый раз. Каждый миллиметр продвижения давался с пьянящим, сладостным усилием. Я замер на мгновение, давая ему передышку, целуя его сомкнутые веки, кончик носа, подбородок, стирая губами напряжение с его лица.
– Дыши, Алекс. Смотри на меня.
Он распахнул глаза. Синева в них казалась бездонной.
– Я в порядке... – судорожно выдохнул он, и его губы тронула слабая, любящая улыбка. – Иди дальше. Заполни меня всего...
Я толкнулся вперед, плавно преодолевая последние барьеры, погружаясь до самого основания, пока наши тела не соприкоснулись бедрами без малейшего зазора.
Стон, вырвавшийся из груди Алекса, был похож на крик птицы в штормовом небе. В то же мгновение его сильные, тренированные ноги взметнулись вверх и крепко, собственнически обхватили мою талию, замыкая нас в неразрывное кольцо. Его руки нашли мои плечи — пальцы с силой впились в напряженные мышцы, ногти царапнули кожу до приятной боли, словно якоря, удерживающие его посреди бушующего океана страсти.
– Ты внутри... – задыхаясь, прошептал он мне в самые губы. – Ты такой горячий, Джинву...
Я замер, позволяя нам обоим прочувствовать это абсолютное единение. Моя тьма и его свет. Моя теневая бесконечность и его буйная, неукротимая молния. В этот миг наши магические ядра словно вошли в резонанс: по воздуху над нами прокатилась беззвучная ударная волна, примявшая траву вокруг пледа, а звезды в вышине показались ближе и ярче.
Я сделал первое медленное движение назад, почти полностью выскальзывая из его обжигающего нутра, а затем с глубоким, тягучим нажимом вошел обратно.
– А-а-х-х!.. – Алекс запрокинул голову, выгибаясь в пояснице. Его пальцы сжались на моих плечах с такой силой, что любой обычный охотник взвыл бы от перелома ключиц. Но для Монарха эта боль была лишь сладким подтверждением его яростной, всепоглощающей отдачи.
– Ты сводишь меня с ума, – прорычал я, ускоряя ритм. – С первой нашей встречи и до этой ночи.
– Тогда не останавливайся! – потребовал он с дерзким отчаянием в голосе, толкаясь бедрами навстречу моим движениям. – Сильнее, Джинву!
Я больше не сдерживал мощь Теневого Монарха.
Каждый мой толчок стал глубоким, выверенным и сокрушительным. Я двигался внутри него мощно и размеренно, словно прибойная волна, накатывающая на скалы. Звуки наших тел — влажные, звонкие хлопки, рваное дыхание и непрекращающиеся, стонущие выдохи Алекса — заполнили ночную бухту, перекрывая даже шум океана.
Его ноги, обвивавшие мою талию, сжимались все крепче, притягивая меня глубже с каждым ударом сердца. Руки Алекса скользнули с моих плеч мне на шею, притягивая мое лицо вниз, и мы слились в яростном, сокрушительном поцелуе. Мы делили один воздух на двоих, сминая губы друг друга, пробуя на вкус ту безумную страсть, которую не могли остудить никакие годы совместной жизни.
– Джинву... о боги, Джинву... быстрее... я сейчас сгорю... – молил он между поцелуями, его голос срывался на отчаянный хрип.
Я перехватил его бедра своими широкими ладонями, приподнимая его чуть выше, меняя угол атаки. С каждым толчком я намеренно задевал тот самый пульсирующий узел нервов внутри него, от которого тело блондина прошибало неконтролируемой судорогой.
Его член, зажатый между нашими животами, вновь истекал прозрачной влагой, подрагивая от запредельной стимуляции даже без единого прикосновения рук. По фарфоровой коже Алекса, переплетаясь с завитками его татуировки, бежали настоящие ветвистые голубые молнии. Они щелкали, обжигая мою грудь и плечи, но моя теневая магия жадно поглощала эти разряды, сплетая наши силы воедино.
Тьма и молния танцевали вокруг нас в безмолвном экстазе.
– Смотри на меня, Алекс! – властно потребовал я, вбиваясь в него на пределе скорости.
Он распахнул глаза. В них стояли слезы от невыносимого, всепоглощающего блаженства, но взгляд был устремлен лишь на меня одного.
– Я с тобой... всегда с тобой... – закричал он, срывая голос.
Кульминация накрыла нас одновременно, словно девятый вал, сметающий любые преграды.
Алекс вскрикнул высоко и пронзительно, запрокинув голову так, что жилы на его шее вздулись. Его внутренние мышцы судорожно, мертвой хваткой сжались вокруг моего ствола, пульсируя и выдаивая меня до капли. В ту же секунду из его тела вырвался сноп ослепительно-синей энергии, ударивший в ночное небо и рассыпавшийся тысячами мерцающих сапфировых искр, осветивших всю лагуну призрачным светом. Горячее семя Алекса брызнуло на наши животы, пачкая разгоряченную кожу.
Этот спазм окончательно сорвал мои собственные оковы.
Я глухо, утробно зарычал, подавшись вперед в последнем, сокрушительном толчке, вжимая его в плед, и излился глубоко внутрь него. Моя тьма вспыхнула, окутав нас непроницаемым черным коконом, защищая наш экстаз от всего остального мира. Волна чистого, неописуемого наслаждения выжгла мысли, оставив лишь ощущение его горячего нутра, пульсирующего вокруг меня, и бешеный ритм двух сердец, бьющихся как одно.
Мы замерли.
Секунды растянулись в вечность. Мир вокруг нас медленно возвращался в свои берега. Теневой купол мягко осыпался черным пеплом, растворяясь в прохладном ночном воздухе.
Алекс судорожно вздрагивал под моим весом, его грудь ходила ходуном. Его ноги медленно, бессильно соскользнули с моей талии и упали на плед, а пальцы, до побелевших костяшек сжимавшие мои плечи, разжались, оставляя на смуглой коже полукруглые красные следы от ногтей.
Я не стал спешить выходить из него, наслаждаясь этой драгоценной, интимной наполненностью. Опустившись на локти, я уткнулся лицом в его влажную шею, жадно вдыхая его запах — терпкий, острый, родной до каждой клеточки.
– Живой?.. – негромко, с хриплой нежностью спросил я, целуя его пульсирующую венку.
Алекс издал слабый, булькающий смешок, больше похожий на стон, и с трудом повернул голову, утыкаясь носом в мои растрепанные черные волосы:
– Если это смерть... то я готов умирать так каждую ночь, Монарх. Господи... у меня, кажется, даже зубы током бьют.
Я улыбнулся в его кожу, чувствуя невероятное, глубокое умиротворение, которое могло подарить только его присутствие. Медленно, предельно аккуратно я покинул его тело. Алекс тихо всхлипнул от ощущения пустоты, но тут же свернулся на боку, подтягивая колени к груди.
По мановению моей мысли из лазурной морской волны поднялась чистая водяная сфера, нагретая моей маной до приятной теплоты. Я призвал мягкую хлопковую ткань и бережно, не торопясь, омыл его уставшее тело, стирая следы нашей страсти, семени и соли. Алекс лишь благодарно прикрыл глаза, позволяя мне заботиться о себе.
Когда я закончил и очистил себя, я укутал его в легкое сухое покрывало и поднял на руки.
– Мы возвращаемся? – сонно пробормотал он, безвольно уронив голову мне на грудь. Его светлые ресницы уже слипались, а тело обмякло от накатившей свинцовой усталости.
– Возвращаемся, – ответил я, неторопливо шагая по песчаному берегу обратно к деревянному бунгало. – Тебе нужно поспать.
– Угу... Но завтра на завтрак... блины печешь ты, – пробормотал он заплетающимся языком, уже почти проваливаясь в сон. – И персики... нарежь Миджун персики...
– Обязательно, любимый. Спи.
Я поднялся по ступеням террасы и бесшумно вошел в дом.
В гостиной мягко шелестели тени. Игрис стоял на страже у входа в коридор, склонив шлем в безмолвном приветствии. В детской комнате слышалось мирное, размеренное сопение троих наших детей. Юкио, раскинувшись звездой, обнимал подушку; Сухо спал на боку, аккуратно сложив руки; а Миджун что-то неразборчиво бормотала во сне, сжимая в кулачке игрушечный гаечный ключ.
Я отнес Алекса в нашу спальню, бережно уложил на широкую кровать и лег рядом, притягивая его спиной к своей груди и укрывая нас обоих легким одеялом.
Муж тут же сонно вздохнул, поерзал, устраиваясь удобнее, и переплел свои пальцы с моими, прижимая нашу сцепленную ладонь к своему сердцу. Серебряное кольцо в его ухе слабо блеснуло в лунном свете, пробивающемся сквозь жалюзи.
Я закрыл глаза, слушая, как за окном шумит океан, а рядом ровно дышит моя семья.
Мой отпуск продолжался. И это было лучшее, что когда-либо случалось с повелителем теней.