Семья
Шепот ночного прибоя
В деревянном бунгало наконец воцарилась благословенная, абсолютная тишина.
Потребовалось почти два часа, чтобы уложить всех троих. Сначала Миджун упорно требовала дорассказать историю о том, как устроен выхлоп у гоночного байка, пока ее серые глазки не начали слипаться сами собой. Затем Сухо пытался прочесть еще одну главу по теории магических потоков, и мне пришлось буквально вынуть книгу из его цепких пальцев, накрыв сына легкой простыней. Юкио же, растративший весь свой запас маны на создание Годзиллы, отключился первым, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в подушку.
Я тихо прикрыл дверь детской спальни и неслышно ступил на деревянный пол гостиной. Моя тень под ногами слегка всколыхнулась, выпуская двух верных стражей.
– Игрис, охраняй их покой. Бер, никаких разговоров, просто держи периметр, – отдал я мысленный приказ.
Тени беззвучно склонили головы и растворились по углам комнаты, сливаясь с ночным мраком. Теперь я мог быть уверен: ни один кошмар, ни одно случайное пробуждение не останутся незамеченными, а к детям не подберется даже тропическая мошка.
Алекс сидел на широком диване у распахнутых панорамных окон, ведущих на террасу. Он уже переоделся в легкие пляжные шорты, смыв с себя соль дневного океана. Его светлые волосы были еще влажными после душа, взлохмаченные пряди небрежно падали на лоб, обнажая аккуратно выбритые виски. В тусклом свете настенного бра серебряные кольца в его ушах мерцали мягкими искрами, а сложная татуировка на правом предплечье казалась застывшим узором из чернил и магии. Он сидел, откинув голову на спинку, с закрытыми глазами, и просто дышал — глубоко, ровно, наслаждаясь моментом, когда никто не дергает его за край футболки и не просит сладкого.
Я подошел сзади неслышно, словно сама ночь, опустил ладони на его плечи и мягко провел пальцами по напряженным мышцам.
Алекс даже не вздрогнул. Он лишь тихо, прерывисто вздохнул, безошибочно узнавая мое прикосновение, и откинул голову назад, упираясь затылком мне в живот. Его веки дрогнули, приоткрывая омут небесно-голубых глаз.
– Спят? – шепотом спросил он. Голос звучал хрипловато и невероятно устало, но в нем сквозило долгожданное облегчение.
– Все трое, – ответил я, наклоняясь и оставляя легкий поцелуй на его теплой фарфоровой щеке. – Юкио даже не шевелится. До утра точно не проснется.
– Слава богам... – Алекс прикрыл глаза, слабо улыбнувшись уголком губ. – Если бы он призвал еще и кракена, я бы точно заставил тебя спать на коврике у двери.
– Я бы не посмел спорить с твоей молнией, – усмехнулся я.
Не давая ему опомниться, я скользнул руками под его спину и колени. Одно плавное движение — и крепкое тело Алекса оказалось у меня на руках.
– Эй! – негромко ойкнул он, инстинктивно обхватив меня за шею обеими руками. По его коже от неожиданности пробежал крошечный статический разряд, приятно щекотнувший мне кожу. – Джинву, ты что творишь? Поставь меня, я вешу восемьдесят килограммов, а не как твоя Миджун!
– Для Теневого Монарха ты не весишь ничего, – невозмутимо парировал я, прижимая его к своей груди и направляясь прямо к выходу на террасу. – И мы уходим.
– Куда?
– Туда, где есть только ты, я и океан.
Алекс тихо рассмеялся, перестав сопротивляться, и уткнулся носом в изгиб моей шеи. От него пахло свежестью цитрусового геля, ночным ветром и тем самым сводящим с ума теплом, которое принадлежало только мне.
Я спустился по деревянным ступеням бунгало. Влажный ночной песок был приятно прохладным под босыми ногами. Остров преобразился: тропическая ночь смыла дневной зной, оставив лишь шелест набегающих лазурных волн, подсвеченных фосфоресцирующим планктоном, и бескрайнее черное небо, усыпанное миллиардами алмазных звезд.
Пройдя добрую сотню метров по кромке прибоя в сторону укромной бухты, скрытой от дома скалистым выступом, я остановился. По мановению моей мысли из тени прибрежных пальм соткался широкий, мягкий темный плед, расстелившийся прямо на чистом сухом песке.
Я бережно опустил Алекса на ткань, но не позволил ему отстраниться, тут же нависнув сверху. Мои черные пряди упали вперед, почти касаясь его лица. В темноте мои серые глаза слабо мерцали пепельным светом, отражая сияние звезд и скрытую бурю, которую я сдерживал весь этот долгий, суматошный день.
Алекс лежал под мной, раскинув руки по мягкому пледу. Его грудь тяжело вздымалась. Светлые волосы разметались по темной ткани, а в голубых глазах заплясали опасные, соблазнительные искры.
– Наконец-то дети уснули, – прошептал я низким, грудным голосом, скользя ладонью по его фарфоровой щеке к подбородку. – И теперь ты мой. Целиком.
– Я и так всегда был твоим, глупый Монарх, – выдохнул Алекс с лукавой, дразнящей усмешкой, но в его голосе уже пробивалась сладкая дрожь предвкушения.
Я не стал отвечать словами. Я накрыл его губы своими, заглушая тихий вздох.
Поцелуй начался жадно, собственнически, сметая остатки дневной усталости. Алекс подался навстречу с готовностью, отвечая на каждый напор, приоткрывая рот и впуская мой язык. Он застонал мне в губы — глухо, надрывно, зарываясь сильными пальцами в мои темные волосы и притягивая меня еще ближе, словно между нашими телами не должно было остаться даже миллиметра воздуха.
Я оторвался от его губ, оставляя влажную дорожку поцелуев вдоль четко очерченной линии челюсти. Алекс запрокинул голову, подставляя мне беззащитную длинную шею, и тяжело задышал.
– Джинву... – сорвалось с его губ прерывистым шепотом.
– Молчи, – выдохнул я ему в кожу, прикусывая чувствительное место у основания шеи, прямо там, где бешено кололся его пульс. – Просто чувствуй.
Мои губы скользнули ниже, по ключицам, где тонкая фарфоровая кожа казалась прохладной под ночным бризом. Я согревал ее своим дыханием, поцелуями, дразнящими прикосновениями губ. Спустился к правому плечу, очерчивая кончиком языка завитки татуировки. Алекс вздрогнул; по его руке прокатилась волна мурашек, и воздух вокруг нас слабо затрещал от чистой стихийной магии. Его сила молнии всегда откликалась на страсть, вырываясь наружу крошечными лазурными искрами, которые кололи мою кожу, но мне это только нравилось. Это было доказательством того, насколько глубоко он чувствует меня.
Я сместился к центру его груди. Мускулистая, рельефная, она часто вздымалась от сбившегося дыхания.
Опустив голову к его левой груди, я нашел языком темнеющий, уже напряженный сосок. Алекс всхлипнул, выгибаясь на пледе навстречу моим губам. Я обвел чувствительный кружок горячим языком, чувствуя, как он твердеет, а затем слегка прихватил зубами, тут же втягивая в рот и посасывая.
– А-ах... боже... – Алекс сжал мои плечи, его ногти впились в мою спину. Из кончиков его пальцев вырвался сноп голубоватых искр, с тихим хлопком растворившийся в темноте. – Джинву, черт... ты слишком...
Я перешел ко второму соску, повторяя ласку с удвоенным жаром, терзая его губами и языком, слушая, как рваные стоны мужа смешиваются с монотонным рокотом океанских волн. Его бедра беспокойно задвигались по ткани, выдавая силу желания, которое скручивало его изнутри.
Я медленно оторвался от его груди, оставляя кожу влажной и блестящей в лунном свете. Мой взгляд скользнул вниз, и серые глаза потемнели еще сильнее, превращаясь в грозовые тучи.
Поцелуями я начал спускаться по его телу.
Каждый дюйм этого великолепного мужчины был мне знаком, но каждый раз казался новым откровением. Я целовал крепкие кубики его пресса, чувствуя, как мышцы под моими губами судорожно сжимаются от каждого прикосновения. Провел горячим языком вдоль узкой дорожки светлых волосков, спускавшихся от груди прямо к пупку.
Остановившись у аккуратного пупка, я мягко очертил его кончиком языка, углубляясь внутрь, и Алекс судорожно втянул живот, задыхаясь от нахлынувшей волны удовольствия. Его фарфоровая кожа здесь была особенно нежной, тонкой, хранящей память о величайшем чуде нашей жизни. Я прижал ладонь к низу его живота, почти благоговейно поглаживая это место. Именно здесь он выносил Сухо, Юкио и Миджун. Этот несокрушимый охотник, повелитель небесного грома, прошел через невероятную боль и испытания, чтобы подарить нам семью. Мое уважение и любовь к нему не имели границ, они были глубже самого океана.
– Ты идеален, Алекс, – прошептал я в его разгоряченную кожу, целуя самый низ живота.
– Джинву, пожалуйста... хватит мучить... – простонал он, с мольбой глядя на меня затуманенными от похоти лазурными глазами. Его щеки пылали ярким румянцем, серебряное кольцо в ухе блестело, отражая свет луны.
Я усмехнулся, медленно скользя ладонями к поясу его пляжных шорт.
Пальцы зацепили тонкую эластичную ткань. Медленным, плавным движением я потянул плавки вниз, стягивая их через узкие бедра, мимо напряженных, сильных бедер и сбрасывая прочь на песок.
Алекс лежал передо мной абсолютно нагой, прекрасный в своей уязвимости и первозданной страсти. Его член уже истекал прозрачной смазкой, подрагивая от малейшего дуновения ветра и пульсируя от нетерпения.
Я провел ладонью по внутренней стороне его бедра, заставляя его развести ноги шире. Алекс послушно подчинился, шумно выдыхая через сжатые зубы, его пальцы вцепились в темную ткань пледа, комкая ее в кулаках.
Опустившись ниже, я наклонил голову к его паху. Теплый пар его возбуждения коснулся моего лица. Сначала я лишь слегка провел языком по самой головке, слизывая выступающую соленую каплю, дразня, пробуя его на вкус.
– Мх-х-м!.. – протяжный, жалобный стон сорвался с губ блондина, его бедра непроизвольно дернулись вверх, пытаясь найти продолжение контакта. – Не дразнись... умоляю...
Я больше не стал медлить.
Разомкнув губы, я плавно и глубоко принял горячую, твердую плоть в свой рот.
Алекс вскрикнул, запрокидывая голову назад так, что его горло натянулось струной. Вокруг его запястий заплясали настоящие электрические дуги, потрескивая и освещая ночной пляж призрачным голубым светом, но я лишь сильнее сомкнул губы, лаская его ствол языком, задавая неспешный, выверенный, сводящий с ума темп.
Моя рука скользнула под его бедра, приподнимая его, чтобы мне было удобнее брать его глубже. Внутри моего рта было жарко и влажно; я двигался ритмично, массируя его головку небом и языком, с каждым разом погружаясь все ближе к основанию.
– Джинву... о боги, Джинву!.. – Алекс больше не сдерживался, его голос дрожал, срываясь на хриплые, отчаянные выдохи. Его сильные руки нашли мою голову, пальцы запутались в моих черных прядях — не пытаясь оттолкнуть, а наоборот, направляя, прижимая меня к себе в поисках этой невыносимо сладкой муки. – Да... именно так... господи, как же хорошо...
Я чувствовал, как с каждым моим движением его тело натягивается, словно тетива перед выстрелом. Его дыхание стало рваным, частым, мышцы пресса закаменели, а бедра начали непроизвольно подстраиваться под мой ритм, толкаясь мне в рот навстречу. Я ускорил темп, обхватив основание его члена свободной рукой и сжимая в такт движениям губ, доводя его до той грани, за которой не существовало ничего, кроме чистой магии и слепого экстаза.
Алекс стонал открыто, без стыда, заполняя ночную тишину бухты звуками своего наслаждения.
– Я сейчас... Джинву, я больше не могу... – задыхаясь, предупредил он, судорожно сжимая мои волосы. – Джинву!..
Я не отстранился. Напротив, я опустился до самого конца, плотно охватывая его губами и делая последнее, самое глубокое и плавное движение.
Тело Алекса прошило мощным разрядом. Он громко, протяжно застонал, выгибаясь дугой, и над нашими головами воздух буквально взорвался безвредными, ослепительно-синими искрами молний, рассыпавшимися во тьме, словно праздничный салют. Его плоть запульсировала у меня во рту, исторгая горячие, густые толчки семени.
Я принял всё до единой капли, не выпуская его, мягко и бережно продолжая ласкать языком гиперчувствительную головку, помогая пережить сокрушительную волну оргазма, пока последние судороги не покинули его крепкое тело.
Когда я наконец отстранился, Алекс бессильно рухнул обратно на плед, раскинув руки. Он тяжело хватал ртом воздух, его фарфоровая грудь ходила ходуном, а на ресницах блестели крошечные слезинки от невероятной остроты ощущений. Взлохмаченные светлые волосы промокли от пота и прилипли ко лбу.
Я скользнул выше по его телу, укладываясь рядом и притягивая его обмякшее, разгоряченное тело в свои объятия. Алекс тут же уткнулся лицом в мою шею, судорожно выдыхая мне в кожу, обнимая меня за талию и слабо подрагивая.
– Ты... ты невозможный, – едва слышно пробормотал он, шмыгнув носом, но в его шепоте сквозило абсолютное, безмятежное счастье.
– Я просто люблю тебя, – тихо ответил я, целуя его в макушку и поглаживая по взмокшей спине, успокаивая остаточную дрожь. – И мне нужно было напомнить тебе, чье сердце ты держишь в своих руках.
Алекс слабо усмехнулся мне в ключицу, прижимаясь еще теснее:
– Как будто я когда-то об этом забывал, мой мрачный Монарх.
Мы лежали на пледе посреди теплой тропической ночи, укрытые пологом из звезд и бескрайней тьмой океана. Где-то там, в бунгало, под защитой непобедимых теневых рыцарей мирно спали наши дети, которым завтра наверняка снова придет в голову идея перевернуть остров вверх дном.
Но сейчас времени не существовало. Были только мерный рокот лазурных волн, прохладный ветер, целующий обнаженную кожу, и тепло любимого человека, тихо засыпающего в моих руках.