← Назад к обзору

Семья

Мягкие тени и плюшевые рыцари

Утро в доме Теневого Монарха редко бывало по-настоящему тихим, но это утро казалось подозрительно безмолвным. Солнечные лучи золотили светлые волосы Алекса, который, прищурившись, допивал свой утренний кофе. На нем была свободная футболка, едва скрывающая татуировку на плече, и домашние штаны. Он выглядел расслабленным, но я, Сон Джинву, чувствовал, что это затишье перед бурей.

– Джин, ты чувствуешь это? – Алекс поставил чашку на стол и взглянул на меня своими небесно-голубыми глазами. – В детской подозрительно тихо. Обычно в это время Юкио уже пытается вызвать теневых щупалец, чтобы стащить печенье, а Миджун искрит так, что у меня волосы дыбом встают.

Я отложил газету и прислушался к магическому фону дома. Энергия моих детей пульсировала ровно, но в ней ощущалось какое-то странное, сосредоточенное возбуждение.

– Пойдем проверим, – я поднялся, чувствуя, как мои собственные тени радостно заволновались под ногами.

Мы подошли к двери детской. Из-за нее доносилось тихое сопение и приглушенный шепот Сухо, который явно командовал «парадом». Я осторожно приоткрыл дверь.

То, что мы увидели, заставило Алекса замереть на месте, а меня — невольно сжать дверную ручку.

Посреди комнаты, на мягком ковре, сидели наши дети. Сухо, копия меня, сосредоточенно соединял какие-то детали из ткани. Юкио, с его вечно взъерошенными волосами, помогал ему, используя свои маленькие теневые отростки, чтобы придерживать края. Но главной была Миджун. Наша маленькая блондинка с серыми грозовыми глазами сидела в центре, и в её руках...

– Папа! Смотри, что мы сделали! – Миджун заметила нас первой и вскочила, сияя от гордости.

Она подбежала к нам, протягивая свои творения. Это были мягкие игрушки. Но не просто мишки или зайчики. В руках она держала две искусно сшитые (пусть и немного кривовато) фигурки.

Одна из них была уменьшенной, невероятно «милой» версией Игриса. Маленький рыцарь в темно-фиолетовых доспехах из фетра, с длинным красным плюмажем из ниток, который волочился по полу. Вместо грозного меча у него в руках была мягкая подушечка.

Вторая фигурка изображала Беру. Верховный муравей-рыцарь в исполнении детей выглядел как пушистый комочек с огромными глазами-пуговицами и смешными усиками из проволоки, обмотанной нитками.

– Это для них! – радостно воскликнул Юкио, подбегая к Алексу. – Чтобы они не были такими грустными, когда папа Джинву отправляет их обратно в тень. Теперь у них будут... они сами!

Алекс опустился на корточия, принимая игрушки из рук дочери. Его лицо смягчилось, а в глазах заблестели искры смеха и нежности.

– Малыши, это... это просто потрясающе. Миджун, ты сама это сшила?

– Папа Алекс помогал с выкройками, когда ты не видел! – Миджун хитро подмигнула. – А Сухо использовал магию, чтобы иголка не кололась.

Я почувствовал, как внутри меня что-то дрогнуло. Мои верные тени, мои солдаты, которые прошли со мной через тысячи битв, теперь стали героями детских игр. Я не мог не вызвать их.

– Выходите, – тихо произнес я.

Из моей тени мгновенно соткались две высокие фигуры. Игрис, как всегда, преклонил колено, его доспехи не издали ни звука. Беру же, появившись, издал свой характерный вибрирующий звук, готовый к любому приказу.

– Мой Повелитель... – начал Игрис, но осекся.

Миджун, не теряя ни секунды, подбежала к могучему рыцарю и протянула ему «мини-Игриса».

– Это тебе! Чтобы ты не скучал в темноте, – она серьезно посмотрела в прорези его шлема. – Ты наш самый лучший защитник.

Игрис замер. Его массивная рука, способная разрубать сталь, дрогнула, когда он осторожно, кончиками пальцев, взял мягкую игрушку. Он смотрел на плюшевую копию самого себя, и я готов был поклясться, что под его шлемом сейчас происходил настоящий эмоциональный коллапс.

– Маленькая госпожа... – пророкотал он, и его голос звучал непривычно глухо. – Я... я буду хранить это вечно.

Но настоящая драма разыгралась рядом. Сухо подошел к Беру и протянул ему пушистого муравья.

– Беру, это ты. Только мягкий. Чтобы ты мог обнимать его, когда папа Джинву занят.

Беру застыл. Его огромные фасеточные глаза, казалось, расширились еще сильнее. Он взял игрушку обеими лапами, прижал её к своей хитиновой груди и... издал звук, похожий на всхлип.

– Мои... мои юные господа... – Беру упал на колени, и из его глаз (если у теней вообще могут быть слезы в привычном понимании) брызнули искры чистой маны. – Какое счастье! Какая милость! Беру недостоин такой любви!

Он начал раскачиваться из стороны в сторону, прижимая плюшевого муравья к лицу и что-то невнятно причитая о великом будущем династии Сон.

Алекс рассмеялся, обнимая меня за талию и утыкаясь лицом в мое плечо.

– Джин, посмотри на них. Кажется, ты только что лишился двух своих лучших генералов. Теперь они официально принадлежат детской комнате.

– Я не против, – я улыбнулся, глядя, как Миджун пытается заплести косички на плюмаже настоящего Игриса, а тот покорно склоняет голову, боясь пошевелиться.

– Папа, а давай испечем персиковый пирог для всех? – предложил Сухо, дергая Алекса за руку. – И для Игриса с Беру тоже!

– Игрис не ест пироги, милый, – Алекс потрепал сына по волосам.

– Теперь ест! – авторитетно заявила Миджун. – Он обещал мне попробовать!

Я посмотрел на Игриса. Тот лишь молча и обреченно кивнул, всё еще сжимая в руке плюшевую игрушку.

– Ну, раз Миджун сказала, – я усмехнулся, – значит, будет пирог.

Алекс подмигнул мне и потащил детей на кухню.

– Идемте, маленькие монстры. Сегодня у нас будет самый большой пирог в истории Сеула. Юкио, неси муку! Только не рассыпь её с помощью своих теней!

Я остался в комнате на мгновение, глядя на Беру, который всё еще сидел на ковре, нежно поглаживая плюшевые усики своей копии.

– Беру, – позвал я.

Муравей мгновенно выпрямился, но игрушку не выпустил.

– Да, мой Повелитель!

– Ты действительно будешь это хранить?

– Повелитель! – Беру прижал лапу к сердцу. – Это величайший артефакт в моей жизни! Я создам для него отдельное пространство в бездне! Никто не посмеет коснуться этого священного подношения!

– Хорошо, хорошо, успокойся, – я покачал головой. – Иди на кухню, помоги Алексу. Только постарайся не рыдать в тесто.

– Слушаюсь! – Беру вскочил и, прижимая игрушку к груди, умчался вслед за остальными.

Я вышел на террасу, вдыхая свежий утренний воздух. Из кухни уже доносились звуки суеты: смех Алекса, споры детей о том, сколько сахара нужно класть, и восторженные возгласы Беру.

Моя жизнь превратилась в нечто, о чем я даже не смел мечтать, когда был охотником ранга E. У меня был муж, который понимал меня без слов и любил вопреки моей тьме. У меня были дети, которые видели в моих тенях не монстров, а друзей.

Я почувствовал, как кто-то подошел сзади. Это был Алекс. Он прислонился к дверному косяку, вытирая руки полотенцем. Его блондинистые волосы растрепались еще сильнее, а на щеке виднелся след от муки.

– Знаешь, Джин, – тихо сказал он, глядя на сад. – Я иногда боюсь, что всё это — просто сон. Что я проснусь в той больнице после очередного рейда, и тебя не будет рядом.

Я подошел к нему и крепко обнял, чувствуя его тепло и мерное биение сердца.

– Это не сон, Алекс. Я прошел через саму смерть, чтобы создать этот мир для нас. И я никогда не позволю ему исчезнуть.

– Я знаю, – он улыбнулся, поднимая голову для поцелуя. – Просто иногда... это кажется слишком идеальным. Даже с учетом вчерашней драмы с Хэ Ин.

– Хэ Ин больше не проблема, – я прижал его к себе сильнее. – Проблемой будет, если Беру решит, что плюшевый муравей должен стать его заместителем в армии теней.

Алекс рассмеялся, и этот звук был для меня ценнее всех сокровищ подземелий.

– Папа! Пирог в духовке! – закричала Миджун из глубины дома. – Идите скорее, Беру обещал показать фокусы с тенями!

Мы переглянулись и, не сговариваясь, пошли обратно в дом. Туда, где пахло персиками, где искрились маленькие молнии и где даже самые грозные тени становились мягкими и пушистыми, если их об этом просили дети.

Вечер прошел в удивительном спокойствии. Пирог удался на славу — Алекс превзошел сам себя. Даже Игрис, под бдительным присмотром Миджун, сделал вид, что «съел» кусочек, который загадочным образом исчез в складках его мантии (я подозревал, что Беру помог ему, незаметно стащив порцию).

Когда детей наконец уложили спать, и дом погрузился в уютные сумерки, мы с Алексом сидели на диване в гостиной. На журнальном столике лежали те самые игрушки — дети настояли, чтобы Игрис и Беру «отдохнули» здесь до утра.

– Посмотри на них, – Алекс указал на плюшевого Игриса. – Кто бы мог подумать, что Теневой Монарх будет окружен мягкими игрушками.

– Это новая эра, Алекс, – я улыбнулся, притягивая его к себе. – Эра плюшевых теней.

– Мне нравится эта эра, – прошептал он, закрывая глаза. – До тех пор, пока в ней есть ты.

Я смотрел на спящие игрушки, на своего мужа, на тени, которые мягко колыхались в углах комнаты. Ча Хэ Ин могла говорить что угодно о статусе и имидже, но она никогда не поняла бы главного. Сила не в способности разрушать. Сила в способности создать мир, где даже великие воины бездны могут плакать от счастья, получив в подарок пушистого муравья.

И в этом мире я был самым могущественным существом не потому, что командовал армией мертвых, а потому, что был любим.

– Джин... – сонно позвал Алекс.

– Да?

– Завтра купи еще персиков. Кажется, Беру вошел во вкус.

Я тихо рассмеялся, целуя его в макушку.

– Обязательно, любимый. Обязательно.

За окном Сеул сиял миллионами огней, но здесь, в нашем доме, был свой собственный свет. Свет, который не могли погасить никакие врата и никакие монархи. Свет нашей семьи, защищенный бархатом теней и рокотом грома.