← Назад к обзору

Семья

Цветы грозы и тени в лунном свете

В спальне царил полумрак, разбавляемый лишь мягким серебристым светом луны, проникавшим сквозь неплотно задвинутые шторы. После бури, которую устроили наши дети, и последовавшего за ней уютного семейного ужина, этот покой казался почти осязаемым. Я лежал на спине, закинув одну руку за голову, и слушал мерное дыхание Алекса рядом.

Мой муж, мой неукротимый бог грома, который еще пару часов назад был готов испепелить любого, кто косо посмотрит на наш дом, сейчас выглядел совершенно умиротворенным. Его взлохмаченные блондинистые волосы рассыпались по подушке, а выбритые виски казались серебристыми в лунном свете. Он полулежал, привалившись к моему плечу, и светящийся экран его телефона был единственным ярким пятном в комнате.

– Джинву, смотри, – негромко произнес Алекс, его голос, обычно звонкий и энергичный, сейчас звучал бархатисто и сонно.

Он повернул экран ко мне. Я прищурился, привыкая к свету, и увидел изображение, которое заставило меня невольно улыбнуться.

На фотографии было запечатлено платье. Но это не было просто одеждой — это было произведение искусства, словно созданное не из ткани, а из самих снов. Оно стояло на изящном манекене в окружении огромных белых бумажных цветов, которые создавали атмосферу сказочного леса.

– Это... для Миджун? – спросил я, разглядывая детали.

– Да, – Алекс оживился, его пальцы быстро заскользили по экрану, увеличивая фрагменты. – Посмотри на этот корсаж. Он украшен настоящим объемным цветком, который переходит в юбку. А эти веточки? Они выглядят как живая сакура, распускающаяся прямо на ткани. Мастер говорит, что это ручная работа, высокая мода для маленьких принцесс.

Я внимательно вгляделся в текстуру. Платье было выполнено в нежных пастельных тонах, розовато-карамельных, как рассветное небо после грозы. Тонкие линии веточек и лепестков были прорисованы с такой тщательностью, что казалось, будто они колышутся от дыхания.

– Оно очень красивое, Алекс. Но не слишком ли оно... хрупкое для нашей дочери? – я вспомнил, как сегодня днем Миджун искрила фиолетовыми молниями, едва не подпалив ковер. – Она ведь может случайно... ну, ты понимаешь.

Алекс тихо рассмеялся, и этот звук отозвался теплом в моей груди. Он перелистнул на второе фото.

– А вот это — вариант для торжественного выхода. Смотри, какой здесь лиф. Светлая ткань с розоватым оттенком, пояс из полупрозрачной ткани и эти крупные розы. Но самое главное — юбка.

Второе платье было еще более впечатляющим. Многослойное, пышное, оно состояло из каскада воланов и рюшей. Цвета перетекали из пудрово-розового в нежно-сиреневый, а затем в глубокий, почти черный оттенок у самых краев. По всей ткани был рассыпан мелкий серебристый блеск, напоминающий звездную пыль или искры магии.

– Окантовка по краям воланов делает каждый слой четким, – продолжал Алекс, увлеченно описывая наряд. – Оно похоже на огромный раскрытый цветок. Я подумал, что если мы пойдем на ежегодный прием Ассоциации, Миджун должна выглядеть как истинная дочь Теневого Монарха и... ну, меня. В нем есть и нежность, и эта темная глубина, которая так напоминает твои тени.

Я представил нашу маленькую блондинку в этом наряде. С её серыми, грозовыми глазами и моей решительностью во взгляде, она действительно будет выглядеть как маленькая правительница.

– Что думаешь, Миджун понравится? – Алекс с надеждой заглянул мне в глаза. – Она в последнее время всё чаще крутится перед зеркалом и примеряет мои серьги. Растет девочка.

– Ей очень понравится, – я притянул Алекса ближе, целуя его в висок. – Она будет в восторге. Но ты же понимаешь, что мальчики тоже захотят подарки? У нас не получится отделаться одним платьем, иначе дом превратится в зону боевых действий уже к утру.

Алекс хмыкнул, откладывая телефон на прикроватную тумбочку.

– О, я уже об этом подумал. Пока я выбирал платья, я краем уха слушал их споры в детской. Юкио спит и видит новую игровую приставку. Ту самую, последнюю модель, с полным погружением. Говорит, что хочет тренировать свою реакцию в виртуальных боях, хотя я подозреваю, что он просто хочет обыграть Бериу в гонки.

Я невольно представил своего верховного муравья-рыцаря, сосредоточенно жмущего на кнопки геймпада, и это вызвало у меня приступ смеха. Бериу был фанатом исторических драм, но ради Юкио он готов был освоить любую технику.

– А Сухо? – спросил я. – Моя маленькая копия тоже хочет приставку?

– Нет, – Алекс покачал головой, и его лицо стало удивительно мягким. – Сухо попросил набор для рисования. Но не просто карандаши, а профессиональный набор с мольбертом, маслом и какими-то особенными холстами. Он хочет нарисовать нас всех. Сказал, что фотографии не передают того, как светятся твои глаза, когда ты смотришь на меня, и как искрят мои руки, когда я готовлю персиковый пирог.

Я замолчал, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Мои дети были удивительными. Несмотря на всю ту мощь, что дремала в них, они оставались чуткими и любящими. Сухо, который внешне был моим отражением, унаследовал от Алекса эту способность видеть красоту в мелочах.

– Мы купим им всё, что они хотят, – твердо сказал я. – Завтра же. Я попрошу Игриса проследить за доставкой, чтобы всё было дома к их пробуждению.

– Игрис в роли курьера? – Алекс улыбнулся, устраиваясь поудобнее у меня на плече. – Боюсь, курьерская служба сойдет с ума, если увидит рыцаря в кровавых доспехах, приносящего приставку и краски.

– Пусть привыкают, – я закрыл глаза, вдыхая запах волос мужа. – Мои тени существуют для того, чтобы служить моей семье.

Мы помолчали некоторое время. Тишина была нарушена лишь далеким раскатом грома — где-то за горизонтом собиралась настоящая гроза, откликаясь на внутреннее состояние Алекса.

– Джинву, – позвал он через минуту.

– Да?

– Ты ведь не злишься на них за то, что они сделали с Ча Хэ Ин? – в его голосе проскользнула тень беспокойства. – Я знаю, она твоя коллега, и всё такое...

Я открыл глаза и посмотрел в потолок.

– Она перешла черту, Алекс. Когда она пришла в мой дом и начала угрожать моему мужу и детям, она перестала быть для меня коллегой. Она стала угрозой. И то, что дети дали ей отпор, прежде чем я вмешался — это показатель их силы и верности. Я не злюсь. Я горжусь ими. Но мне больно от мысли, что они услышали те слова о том, что я могу их бросить.

Алекс приподнялся на локте, глядя на меня сверху вниз. Его небесно-голубые глаза светились в темноте.

– Они знают правду, Джин. Дети чувствуют любовь лучше, чем взрослые. Они видят, как ты спешишь домой, как ты смотришь на них, как ты оберегаешь наш покой. Та женщина... она просто несчастна в своем безумии. А у нас есть то, чего у неё никогда не будет.

Он наклонился и нежно коснулся моих губ своими. Поцелуй был долгим, тягучим, со вкусом персиков и ночной прохлады. Я ответил на него с той же страстью, чувствуя, как внутри закипает энергия теней, сплетаясь с электрическими разрядами, пробегавшими по коже Алекса.

– Знаешь, – прошептал он, отстранившись на миллиметр, – когда ты сегодня пришел в кабинет и посмотрел на неё... я в очередной раз влюбился в тебя. Твой холодный гнев — это самое сексуальное, что я видел.

– Ах так? – я усмехнулся, перекатываясь и оказываясь над ним. – Значит, Теневой Монарх в гневе тебе нравится больше, чем Теневой Монарх, который ест твой пирог?

– О, мне нравятся оба, – Алекс обхватил мою шею руками, его кольца в ушах тихо звякнули. – Но сейчас я бы предпочел, чтобы ты забыл об Ассоциации, о Ча Хэ Ин и даже о платьях для Миджун.

– Твоё желание — закон, – ответил я, накрывая его губы своими.

Этой ночью гроза так и не дошла до нашего города. Она осталась внутри, в нашей спальне, где тени танцевали под вспышки невидимых молний, а два сердца бились в унисон, защищенные стенами дома, который мы построили вместе.

На следующее утро я проснулся первым. Солнце только начало золотить верхушки деревьев за окном. Алекс еще спал, разметавшись по всей кровати и закинув ногу на моё одеяло. Его лицо во сне казалось совсем юным, лишенным той дерзости, которую он обычно демонстрировал миру.

Я осторожно выбрался из постели, стараясь не разбудить его, и вышел в коридор. Мои тени безмолвно скользили по стенам, приветствуя своего господина.

– Игрис, Бериу, – позвал я мысленно.

Две фигуры мгновенно соткались из пустоты в гостиной. Игрис преклонил колено, его красный плюмаж на шлеме коснулся пола. Бериу, как обычно, издал тихий вибрирующий звук, выражая свою преданность.

– Слушаю, мой Повелитель, – прозвучал в голове голос Игриса.

– Нужно выполнить одно поручение, – я передал им образы платьев из телефона Алекса, а также информацию о приставке и наборе для рисования. – Найдите лучших мастеров. Платья должны быть доставлены к полудню. Приставку и краски — тоже. И проследите, чтобы всё было упаковано в лучшем виде.

– Будет исполнено, Повелитель! – Бериу выглядел воодушевленным. – Маленький господин Юкио будет доволен! Я лично выберу самые лучшие игры, где можно сражаться с достойными противниками!

– Только без насилия, Бериу, – предупредил я. – Ему всего семь.

Муравей склонил голову, хотя я чувствовал его легкое разочарование.

Когда тени исчезли, я прошел на кухню. Мне захотелось сделать что-то приятное для Алекса. Обычно он готовил для нас, балуя своими кулинарными шедеврами, но сегодня я решил взять инициативу в свои руки. Конечно, я не был таким виртуозом, как он, но приготовить кофе и нарезать фрукты я мог.

Я достал из холодильника те самые персики, которые Алекс купил вчера. Они были огромными, сочными и пахли летом. Нарезая их, я думал о том, как странно сложилась моя жизнь. От слабого охотника ранга E до существа, способного изменять реальность. Но самым важным моим достижением были не победы над монархами, а эти моменты тишины на кухне, пока моя семья спит.

Вскоре послышались шаги. Но это был не Алекс.

В дверях кухни стоял Сухо. Он был в своей любимой пижаме с изображением маленьких рыцарей (которые подозрительно напоминали Игриса). Его черные волосы торчали в разные стороны, а глаза заспанно щурились.

– Папа? Ты почему так рано? – он подошел и обнял меня за ногу.

– Решил приготовить завтрак, – я поднял его на руки и усадил на кухонный остров. – Как спалось, герой? Кошмары не мучили?

Сухо покачал головой.

– Нет. Мне снилось, что мы летим на Кайселе над морем. И папа Алекс пускал молнии в воду, чтобы они превращались в светящихся рыб.

Я улыбнулся, представляя эту картину.

– Папа, – Сухо вдруг стал серьезным. – Ты ведь правда не уйдёшь? Та женщина... она была очень злой. Она пахла страхом и чем-то кислым.

Я отложил нож и взял его маленькие ладошки в свои.

– Сухо, послушай меня. В этом мире нет силы, которая заставила бы меня оставить вас. Даже если все монархи вселенной соберутся вместе, они не смогут забрать меня у вас с папой Алексом. Понял?

Сын серьезно кивнул и вдруг улыбнулся, показав ямочки на щеках — точь-в-точь как у меня.

– Я так и знал. Я сказал Юкио, что она просто глупая. Кстати, Юкио уже проснулся, он пытается уговорить тень в углу принести ему шоколадку.

Я рассмеялся. Жизнь с детьми-полубогами никогда не была скучной.

Через час весь дом уже стоял на ушах. Проснулся Алекс, привлеченный запахом кофе и шумом из гостиной. Он вышел к нам, потягиваясь и зевая, в одной домашней паре штанов, демонстрируя свою идеальную фарфоровую кожу и татуировки.

– Доброе утро, семья, – пробормотал он, притягивая меня к себе для утреннего поцелуя, совершенно не смущаясь детей.

– Папа, папа! – Миджун влетела в кухню, размахивая своей куклой. – Смотри, у куклы тоже волосы как у папы Алекса!

– Красиво, принцесса, – Алекс подхватил её на руки. – А теперь все за стол. У нас сегодня великий день. Папа Джинву сказал, что сегодня мы идем...

Он не успел договорить, так как в дверь позвонили.

На пороге стоял человек в строгом костюме, выглядевший так, словно он только что вышел с королевского приема. За его спиной стояли еще двое, удерживая огромные коробки, перевязанные лентами. Я почувствовал присутствие Игриса неподалеку — он явно контролировал процесс «доставки».

– Господин Сон Джинву? – вежливо спросил курьер, хотя его руки слегка дрожали. Видимо, аура нашего дома была для обычного человека тяжеловатой. – Доставка из ателье «Золотая игла» и магазина электроники.

– Заносите, – кивнул я.

Дети замерли. Даже Алекс удивленно приподнял бровь.

– Джин, ты что, уже...? – он посмотрел на меня с восхищением.

– Ты же сказал, что им понравится, – я пожал плечами.

Когда коробки были вскрыты, дом наполнился криками восторга. Миджун буквально лишилась дара речи, когда увидела свои платья. Она осторожно касалась пальчиками нежных лепестков сакуры на ткани, а её глаза светились таким счастьем, что в комнате стало светлее.

Юкио с воплем «Да-а-а!» вцепился в коробку с приставкой, а Сухо с благоговением открыл профессиональный кейс с красками, проводя пальцами по гладким тюбикам масла.

Алекс стоял рядом со мной, прислонившись плечом к моему плечу.

– Ты сумасшедший, Джинву, – тихо сказал он, но в его голосе звучала такая нежность, что я понял — я всё сделал правильно.

– Я просто люблю вас, – ответил я.

В этот день мы не поехали на пикник. Мы остались дома. Сухо сразу же установил мольберт в саду и начал делать первые наброски. Юкио и Бериу (который официально получил разрешение «помочь с настройкой») оккупировали телевизор в гостиной. А Миджун... Миджун надела свое первое платье и весь день танцевала среди цветов, а Алекс бегал за ней с фотоаппаратом, пытаясь запечатлеть каждый момент.

Я сидел на террасе, наблюдая за ними. Моя семья. Моя крепость. Моя единственная и самая важная победа.

Вечером, когда дети, измотанные впечатлениями, наконец уснули прямо в гостиной на ковре среди коробок и красок, мы с Алексом вышли на балкон.

– Знаешь, – Алекс облокотился на перила, глядя на ночной город. – После вчерашнего я думал, что этот инцидент с Хэ Ин оставит какой-то неприятный осадок. Но глядя на них сегодня... я понял, что ни одна ложь в мире не может разрушить то, что мы создали.

Я подошел сзади, обнимая его и чувствуя, как вечерняя прохлада приятно холодит кожу.

– Она хотела забрать у нас мир, но в итоге лишь сделала нас сильнее.

Алекс повернулся в моих руках, его глаза сияли.

– Завтра я испеку персиковый пирог. Снова. Но в этот раз — просто так. Потому что мы счастливы.

– И потому что ты лучший повар в этом мире, – добавил я, прежде чем снова поцеловать его.

Гроза ушла, оставив после себя чистый воздух и аромат цветов. В доме Теневого Монарха снова царил мир, охраняемый любовью, верностью и тихим шелестом теней, которые теперь точно знали: их господин нашел свое истинное сокровище. И это сокровище не имело рангов, уровней или цены. Оно было бесценным. Оно было семьей.