← Назад к обзору

Призраки на асфальте

Паразитное сопротивление

Месяц спустя учебный байк под Максимом больше не напоминал дикого мустанга. Он стал послушным, почти ручным. Мотоцикл плавно закладывал вираж на размеченной «восьмерке», и Максим, наклоняя корпус, чувствовал, как сила инерции прижимает его к сиденью. Он больше не смотрел себе под ноги, его взгляд был устремлен вперед, туда, где изгибалась траектория. Страх, липкий и парализующий, сменился звенящей концентрацией.

Стас стоял в центре площадки, скрестив руки на груди. Он молча наблюдал, и это молчание было красноречивее любых слов. Он больше не бегал рядом, выкрикивая команды. Теперь он лишь изредка подавал голос, корректируя положение корпуса или советуя раньше открывать газ на выходе из поворота. После каждого удачно выполненного элемента Стас едва заметно кивал. И этот скупой кивок стоил для Максима дороже любых восторженных похвал. Ради него он был готов часами наматывать круги по асфальту, доводя движения до автоматизма.

Тот день, когда он взял на себя вину Стаса, стал невидимой границей. Что-то безвозвратно изменилось между ними. Стас перестал видеть в нем только неуклюжего «хомячка». Он увидел что-то еще, и это новое отношение читалось во всем: в его взгляде, в тоне голоса, в том, как он теперь объяснял сложные технические моменты – не как ребенку, а как равному, способному понять.

Максим тоже изменился. Он стал увереннее не только на байке, но и в жизни. Он начал здороваться с другими членами клуба, и те, видя его упорство и молчаливое одобрение помощника тренера, отвечали ему сдержанно, но уже без насмешки. Даже банда Быкова, пересекаясь с ним, лишь цедила что-то сквозь зубы, но больше не решалась на открытые издевательства. Слово Семена Аркадьевича было законом, а негласное покровительство Стаса – броней.

И в этой новой, почти идеальной реальности было лишь одно «но». Его звали Влад.

Каждый вечер, когда измотанный, но довольный Максим выкатывался за ворота клуба, он был там. Словно верный пес, дожидающийся хозяина. Только вот взгляд у этого пса был не преданный, а голодный и требовательный.

– Ну что, откатался, гонщик? – Влад отлеплялся от стены, на которой живописно висел все это время, и его лицо расплывалось в потребительской улыбке. – Пошли, есть охота. Что у нас там по деньгам?

Это вошло в привычку. Влад больше не делал даже вида, что ищет работу. Он превратился в тень Максима, в его личный балласт. Он провожал его утром до остановки, а вечером встречал у клуба. Он не интересовался его успехами, не спрашивал, как прошла тренировка. Все его вопросы сводились к одному: сколько денег и что можно на них купить.

Стас заметил это не сразу. Поначалу он просто видел, как к Максиму после тренировки подходит какой-то парень, и они вместе уходят. Но однажды он задержался, чтобы поговорить с механиком, и стал невольным свидетелем сцены, разыгравшейся у небольшого магазинчика неподалеку от клуба.

Он увидел, как Максим достал из кармана несколько мятых купюр – все, что осталось от скромного аванса. Влад бесцеремонно выхватил их у него из рук, пересчитал и хмыкнул.

– Маловато. Ну, на пиво и чипсы хватит.

– Влад, подожди, нам хлеб и молоко нужны, – робко попытался возразить Максим.

– Обойдешься, – отрезал Влад, уже направляясь в магазин. – Молоко тебе для диеты вредно, а хлеб и так есть, вчерашний.

Стас, делая вид, что говорит по телефону, смотрел, как Влад выходит из магазина с пакетом, в котором угадывались бутылки с пивом и несколько пачек снеков. Он сунул пакет в руки Максиму и зашагал вперед, что-то оживленно рассказывая. А Максим поплелся следом, опустив голову.

В груди у Стаса заворочалась холодная ярость. Он видел, как Максим осунулся за последние недели, несмотря на то, что тот уверял, будто теперь питается нормально. Он видел его старые, почти разваливающиеся кроссовки. И он знал, о чем мечтает его подопечный. Несколько дней назад они разглядывали в каталоге гоночную экипировку, и Максим с тоскливым восторгом смотрел на фотографию недорогого, но качественного комбинезона.

– Вот бы мне такой, – вздохнул он тогда. – В нем, наверное, совсем другие ощущения. Чувствуешь себя защищенным.

– Накопишь, – коротко ответил Стас.

Теперь он понимал, что с таким «другом» Максим не накопит на этот комбинезон никогда.

На следующий день, когда тренировка закончилась, Стас подошел к Максиму, который уже собирался уходить.

– Подожди, – сказал он. – Провожу тебя. Мне по пути.

Максим удивленно моргнул.

– Не стоит, Стас, правда…

– Я не спрашивал, – тон Стаса не предполагал возражений. Он переоделся и, закинув рюкзак на плечо, вышел вместе с Максимом за ворота.

Влад уже ждал их на своем обычном посту. Увидев рядом с Максимом высокую фигуру Стаса, он на мгновение смешался, но тут же нацепил на лицо свою обычную нагловатую ухмылку.

– О, а ты сегодня с охраной? – съязвил он.

Стас окинул его ледяным, оценивающим взглядом, от которого Влад невольно съежился.

– Богданов Стас, – коротко представился он, не протягивая руки.

– Влад, – буркнул тот, чувствуя себя неуютно под этим тяжелым взглядом.

Они пошли втроем. Атмосфера была напряженной. Влад пытался болтать, как обычно, но его шутки повисали в воздухе. Максим молчал, чувствуя себя зажатым между двух огней. Стас тоже молчал, но его молчание было оглушительным. Он просто шел рядом, и одного его присутствия было достаточно, чтобы Влад вел себя тише и не пытался, по своему обыкновению, залезть Максиму в карман.

Когда они проходили мимо сверкающих желтых арок «Макдональдса», Влад не выдержал. Запах жареной картошки ударил в ноздри, и его инстинкты взяли верх над осторожностью.

– Макс, а Макс! – заканючил он. – Пошли в Макдак, а? Я жрать хочу, как сто волков! Вон, смотри, там акция какая-то!

Максим мучительно покраснел. Он бросил быстрый, виноватый взгляд на Стаса.

– Влад, я же говорил… у меня денег почти нет. Мне надо копить.

– Да ладно тебе копить! – не унимался Влад. – Вечно ты со своим «копить»! Один раз живем! Ну пожалуйста, Макс! Я всего один чизбургер съем!

Максим мялся, не зная, что ответить. Он не мог отказать Владу – за годы их «дружбы» он привык уступать. Но и денег у него действительно почти не было – он откладывал каждую копейку на комбинезон. А главное, ему было ужасно стыдно перед Стасом за эту унизительную сцену.

– Я угощаю, – ровным, безэмоциональным голосом произнес Стас.

И Максим, и Влад уставились на него.

– Серьезно? – глаза Влада загорелись алчным огнем. Он тут же забыл про обещание съесть один чизбургер. – Вот это по-нашему! Вот это я понимаю, настоящий друг! Не то что некоторые!

Стас проигнорировал его выпад и посмотрел на Максима.

– Пошли. Голодный гонщик – плохой гонщик. Ты сегодня хорошо поработал, заслужил.

Максим хотел отказаться, пролепетать, что ему неудобно, но, встретившись со спокойным, настойчивым взглядом серых глаз, лишь молча кивнул.

Внутри «Макдональдса» было шумно и людно. Стас подошел к кассе.

– Я возьму кофе, – сказал он кассирше. – Алёнушкин, ты что будешь?

– Мне… тоже кофе, пожалуйста, – тихо пробормотал Максим.

– Какой еще кофе! – возмутился Влад, отталкивая его от кассы. – Мужик, ты что, серьезно? Раз уж угощают, надо брать по полной! Так, мне, значит, два Биг Тейсти, большую картошку, соус сырный, двадцать наггетсов с кисло-сладким, и большой клубничный коктейль! А, и пирожок вишневый!

Кассирша удивленно посмотрела на него, потом на Стаса. Стас, не моргнув и глазом, кивнул.

– И ему, – он указал на Максима, – Биг Мак, среднюю картошку и колу.

– Не надо, Стас, я не хочу… – начал было Максим.

– Надо, – отрезал Стас. – Ешь.

Он молча расплатился картой и отошел в сторону, чтобы дождаться заказа. Влад уже занял столик у окна и нетерпеливо барабанил пальцами по столешнице, поглядывая на табло с номерами.

Когда поднос с едой оказался на столе, началось представление. Влад набросился на еду с жадностью оголодавшего хищника. Он запихивал в рот огромные куски бургера, чавкая и роняя соус на стол. Затем он, как экскаватор, загреб почти всю картошку из большой пачки, макая ее в соус. Наггетсы исчезали в его рту один за другим. Он говорил с набитым ртом, что-то рассказывая про новую компьютерную игру, но ни Стас, ни Максим его не слушали.

Максим сидел напротив и ковырял вилкой свою картошку. Он съел пару картофелин и отпил немного колы. Кусок не лез в горло. Ему было стыдно. Стыдно за Влада, за его жадность и невоспитанность. Стыдно за себя, за то, что он позволяет так с собой обращаться. И больше всего ему было стыдно перед Стасом, который сидел рядом, медленно попивая свой кофе, и с непроницаемым лицом наблюдал за этим цирком.

– О, Макс, ты бургер не будешь? – Влад, покончив со своей порцией, уставился на нетронутый Биг Мак Максима. – Давай я съем, а то остынет, невкусный будет.

Не дожидаясь ответа, он протянул руку и придвинул коробку к себе.

– Влад! – Максим впервые за весь вечер попытался возмутиться.

– Да что, тебе жалко, что ли? – прочавкал Влад, уже откусывая кусок. – Ты ж все равно на диете, пухляш. Тебе вредно. Я о тебе забочусь!

Он подмигнул и продолжил поглощать чужой ужин. Затем он схватил стакан Максима.

– Колу тоже не будешь? Дай допью.

Он осушил стакан почти до дна, оставив на донышке лишь разбавленную растаявшим льдом жидкость. Сыто рыгнув, он откинулся на спинку диванчика.

– Уф-ф, вот это я наелся! Спасибо, Стасян, от души! Уважаю! – он хлопнул Стаса по плечу.

Рука Стаса, державшая стаканчик с кофе, на мгновение напряглась так, что картон затрещал. Но его лицо осталось совершенно спокойным.

– Пожалуйста, – холодно произнес он. – Пошли. Нас ждут великие дела.

Они вышли на улицу. Вечерний воздух после душного помещения показался особенно свежим. Влад шел впереди, довольный и расслабленный, насвистывая какую-то мелодию. Максим плелся позади, чувствуя себя раздавленным и униженным. Ему хотелось провалиться сквозь землю.

Стас шел рядом с ним, и Максим чувствовал исходящее от него напряжение. Он ждал упреков, насмешек, чего угодно. Но Стас молчал.

Они дошли до обшарпанной пятиэтажки Максима.

– Ну все, мужики, спасибо за вечер! – бодро крикнул Влад, уже направляясь к подъезду. – Стас, заходи как-нибудь, пивка попьем! За мой счет! – добавил он и громко расхохотался собственной шутке.

– Алёнушкин, стой, – голос Стаса прозвучал резко и властно.

Максим замер. Влад обернулся.

– Я забыл тебе сказать насчет завтрашней тренировки. Важный момент.

– А? – не понял Влад.

– Ты иди, – Стас посмотрел на Влада так, что тот инстинктивно сделал шаг назад. – Мы сейчас догоним. Это по технической части, тебе будет неинтересно.

Влад пожал плечами.

– Ну, как хотите. Я тогда пошел, в тепле вас подожду.

Он скрылся в темном проеме подъезда.

На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь шумом проезжающих машин. Фонарь над подъездом тускло освещал два силуэта. Максим не решался поднять глаза. Он смотрел на свои старые кроссовки и ждал приговора.

– Посмотри на меня, – тихо, но настойчиво сказал Стас.

Максим медленно поднял голову. В полумраке лицо Стаса казалось высеченным из камня. Синяк давно сошел, но взгляд был жестче любого удара.

– Ты понимаешь, что сейчас произошло? – спросил он.

– Прости, Стас… я не знаю, что на него нашло… он обычно не такой… – залепетал Максим, начиная по привычке выгораживать Влада.

– Замолчи, – оборвал его Стас. Не грубо, но так веско, что Максим тут же замолчал. – Перестань его оправдывать. Хотя бы передо мной. Ты прекрасно знаешь, какой он. И я теперь тоже знаю.

Он сделал шаг ближе.

– Он сожрал твой ужин. Он выпил твою колу. Он отобрал бы у тебя последние деньги, если бы меня не было рядом. Он живет в твоей квартире, спит на твоей кровати и пожирает твою жизнь, Максим. А ты стоишь и молчишь. Почему?

Вопрос повис в воздухе. Максим открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашел слов. А что он мог сказать? Что ему жалко Влада? Что он боится скандала? Что он просто не умеет говорить «нет»? Все это звучало жалко и неубедительно.

– Ты врешь мне, что нормально питаешься. Ты ходишь в рваных кроссовках. Ты не можешь накопить на сраный комбинезон, который стоит копейки, потому что этот паразит высасывает из тебя все соки. Ты пашешь на тренировках, ты меняешься, ты растешь. Ты заступился за меня, рискуя всем. У тебя внутри стальной стержень, Алёнушкин, я это видел. Так какого черта ты позволяешь этому… существу… обращаться с тобой, как с грязью под ногами?

Стас говорил тихо, почти шепотом, но каждое его слово било наотмашь, сдирая с Максима все его жалкие оправдания и страхи.

– Я… я не знаю, – прошептал Максим. В горле стоял ком, а в глазах защипало.

– Знаешь. Ты просто боишься, – Стас покачал головой. – Боишься остаться один. Думаешь, что такой друг лучше, чем никакого. Но это не дружба, Макс. Это паразитизм. И пока ты от него не избавишься, ты не сдвинешься с места. Ни в гонках, ни в жизни. Ты так и будешь топтаться на месте, отдавая всю свою энергию тому, кто этого не стоит ни капли.

Он помолчал, давая Максиму осознать сказанное.

– Завтра после тренировки мы с тобой поедем в магазин. И купим тебе этот комбинезон. Деньги я тебе одолжу, отдашь, когда сможешь. А потом… потом нам надо будет серьезно поговорить. О том, как избавиться от паразитного сопротивления.

Стас положил руку Максиму на плечо, сжал его, словно передавая часть своей силы и решимости.

– Иди домой, гонщик. Тебе нужно отдохнуть. И подумать.

Он развернулся и зашагал прочь, его высокая фигура быстро растворилась в вечерних сумерках.

Максим остался один перед своим подъездом. Он чувствовал на плече фантомное тепло от руки Стаса. Внутри него бушевала буря. Стыд, злость на Влада, злость на самого себя и огромная, всепоглощающая благодарность к человеку, который упорно пытался вытащить его из болота.

Он поднял голову и посмотрел на темное окно своей квартиры на третьем этаже. Там его ждал Влад. Его «друг». Его балласт.

«Паразитное сопротивление», – пронеслось в голове. Аэродинамический термин, означающий сопротивление, создаваемое частями, не участвующими в создании подъемной силы. То, что просто мешает, тормозит, тянет назад.

И впервые за долгие месяцы Максим понял, что больше не хочет, чтобы его тормозили.