← Назад к обзору

Призраки на асфальте

Точка опоры

Дверь за Максимом захлопнулась с тихим щелчком, отрезая его от запаха кошек и затхлости подъезда. В крохотной прихожей пахло иначе – немытой посудой, залежавшимся мусором и чем-то кислым. Из единственной комнаты доносились звуки ожесточенной перестрелки – Влад снова спасал виртуальную галактику.

Максим поставил пакеты на пол. Руки гудели от их тяжести, но это была приятная усталость. Он заглянул в комнату. Влад, развалившись на диване, который служил Максиму кроватью, с отсутствующим видом тыкал в кнопки геймпада. Пустые пачки из-под чипсов и банки из-под дешевого энергетика валялись на полу вокруг него.

– О, вернулся, – бросил Влад, не отрывая взгляда от экрана. – Есть че пожрать? А то я тут с голоду помираю.

– Принес, – глухо ответил Максим.

Звуки стрельбы на экране стихли. Влад наконец оторвался от игры и посмотрел в коридор. Его взгляд упал на два больших, набитых до отказа пакета. Глаза его удивленно округлились.

– Ни хрена себе… Ты где столько взял? Ограбил кого?

– Нашел, – соврал Максим, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. Ложь давалась ему тяжело. – Кошелек… на улице. Там только деньги были, документов не было.

Влад медленно поднялся с дивана. Он подошел к пакетам и заглянул в один из них, вытаскивая пачку пельменей. Его лицо выражало смесь недоверия и алчного восторга.

– Да ладно? Прям нашел? И сколько там было?

– Достаточно, – уклончиво ответил Максим, начиная разбирать продукты. Он выкладывал на маленький кухонный стол курицу, сыр, молоко, яйца. Сокровища, которых его холодильник не видел уже несколько месяцев.

– Ну ты везунчик, Аленушкин! – Влад хлопнул его по плечу так, что Максим едва не выронил пачку масла. – Хоть раз в жизни повезло! А я уж думал, мы опять пустыми макаронами давиться будем. Давай пельменей сварим! Прямо сейчас!

Максим молча кивнул. Он чувствовал себя опустошенным. Радость от неожиданной заботы Стаса смешивалась с горечью от собственной лжи и отвращением к поведению Влада. Тот уже гремел кастрюлей, предвкушая сытный ужин, и ни на секунду не задумался, откуда у его «друга» вдруг появились деньги. Он просто принял это как должное. Как принимал как должное крышу над головой, еду и полное отсутствие обязанностей.

«Избавиться от балласта», – всплыли в памяти слова Стаса. Максим посмотрел на суетящегося Влада и впервые за долгое время почувствовал не жалость, а глухое, холодное раздражение. Но выгнать его… Нет, он пока не мог.

***

Следующее утро было другим. Максим проснулся от луча солнца, пробившегося сквозь грязное окно, а не от бурчания в собственном желудке. Он съел на завтрак яичницу с сыром и выпил стакан молока. Простая еда казалась ему пищей богов. Влад еще спал, раскинувшись на диване и тихо похрапывая. Максим, стараясь не шуметь, оделся и выскользнул из квартиры.

Дорога до мотоклуба сегодня не казалась такой пугающей. Тревога, конечно, никуда не делась, но к ней примешивалось другое чувство – нетерпеливое ожидание. Он хотел увидеть Стаса. Хотел снова услышать его хрипловатый голос, пусть даже тот будет отчитывать его за очередную ошибку.

Когда Максим вошел в ангар, там было еще почти пусто. Лишь механик в дальнем углу возился с двигателем, и музыка из его маленького радиоприемника едва слышно разносилась под высокими потолками. Стаса нигде не было видно. Максим прошел к тренировочной площадке за ангаром. Утреннее солнце уже начинало припекать асфальт.

И тут он его увидел.

Рядом с площадкой была оборудована небольшая зона для воркаута: пара турников, брусья, шведская стенка. Стас был там. В одних только спортивных штанах, босиком, он размеренно подтягивался на перекладине. Широкая спина, покрытая сеткой напрягшихся мышц, плавно вздымалась и опускалась. Каждое движение было выверенным, мощным, лишенным малейшего напряжения. Солнечные лучи играли на его вспотевшей коже, а темные кудри прилипли ко лбу и шее.

Максим замер, не в силах отвести взгляд. Он смотрел, как перекатываются под кожей лопатки, как напрягаются бицепсы, как сильные руки сжимают холодный металл. Это было завораживающее зрелище – воплощение силы и уверенности, которых так не хватало ему самому. В груди снова разлилось то самое теплое, тягучее чувство, от которого перехватывало дыхание.

Стас, закончив подход, легко спрыгнул на землю. Он заметил Максима и, взяв с лавки полотенце, чтобы вытереть лицо и шею, пошел ему навстречу. На его скуле все еще темнел вчерашний синяк, но выглядел он бодрым и отдохнувшим.

– Уже здесь? – он чуть улыбнулся уголком рта, тем самым, что вчера был разбит. – Пунктуальность – это хорошо. Позавтракал хоть?

– Да, – кивнул Максим, чувствуя, как краснеет под его внимательным взглядом. – Спасибо тебе… за вчерашнее.

– Проехали, – отмахнулся Стас, натягивая через голову черную футболку. – Пошли работать. Я вчера думал, почему у тебя не получается.

Они подошли к учебному байку, который сиротливо стоял у края площадки.

– Ты боишься, это понятно, – начал Стас, катая мотоцикл взад-вперед. – Но главная проблема в том, что ты не понимаешь, как он себя ведет. Ты пытаешься удержать его руками, как велосипед. А мотоцикл держат ногами и корпусом. Ты должен чувствовать его центр тяжести, слиться с ним. Ты ведь даже пассажиром никогда не ездил, так?

Максим отрицательно покачал головой.

– Вот. Ты пытаешься управлять тем, чего совершенно не чувствуешь. Это как пытаться писать, не зная букв. Надо это исправить.

Стас вдруг оседлал свой собственный байк – тяжелый, черный чоппер, стоявший неподалеку. Он выглядел на нем так органично, словно был его продолжением.

– Садись сзади, – бросил он, заводя мотор.

Двигатель ожил с низким, бархатным рокотом, от которого у Максима по спине пробежали мурашки.

– Что? – не понял он.

– Садись, говорю. Сзади. Прокачу тебя пару кругов. Почувствуешь, как байк входит в поворот, как наклоняется, как реагирует на смещение веса. Давай, не трусь.

Максим колебался. Сесть туда… так близко к Стасу? Это казалось чем-то немыслимым, слишком интимным. Но взгляд серых глаз был настойчивым и не допускающим возражений. Сглотнув, Максим неловко перекинул ногу через заднее сиденье и опустился позади Стаса. Он старался держаться как можно дальше, упираясь руками в край сиденья позади себя.

– Готов? – спросил Стас через плечо.

– Д-да.

– Тогда держись.

Стас плавно отпустил сцепление, и мотоцикл тронулся с места. Максим инстинктивно подался назад, едва не свалившись.

– Эй! – крикнул Стас, перекрывая рев мотора. – Держись за меня, идиот, а не за сиденье! Обхвати меня руками, иначе вылетишь на первом же повороте!

Выбора не было. Преодолевая дикое смущение, Максим подался вперед и несмело положил руки на талию Стаса.

– Не так! – рявкнул тот. – Крепче! Представь, что от этого зависит твоя жизнь. Потому что так и есть!

Собрав всю волю в кулак, Максим плотнее прижался к широкой спине и обхватил Стаса обеими руками, сцепив пальцы на его животе. И в этот момент его мир перевернулся.

Он всем телом ощутил твердость мышц под тонкой тканью футболки. Почувствовал жар, исходящий от чужого тела. Вибрация мощного двигателя проходила сквозь Стаса и передавалась ему, заставляя трепетать каждую клетку. Но сильнее всего ударил запах. Это была сложная смесь из аромата кожи, металла, пота после тренировки и чего-то еще – терпкого, мужского, неуловимо притягательного. Запах самого Стаса.

Максим зажмурился на секунду, вдыхая его полной грудью. Сердце заколотилось с бешеной скоростью. Это было слишком. Слишком много ощущений, слишком близко.

– Расслабься, – донесся до него голос Стаса. – И смотри.

Мотоцикл набирал скорость. Они ехали по периметру площадки. Стас вел его уверенно, играючи.

– Чувствуешь? – крикнул он, закладывая плавный вираж. – Я наклоняю байк, и ты наклоняешься вместе с ним. Мы – одно целое. Не борись с ним, следуй за ним.

Максим приоткрыл глаза. Асфальт проносился совсем рядом. Он чувствовал каждое движение, каждый наклон. И страх… страх начал отступать. На его место приходил странный, пьянящий восторг. Он прижимался к Стасу, вслушиваясь в ритм мотора и биение собственного сердца. Ему хотелось, чтобы эта поездка не кончалась никогда.

Они сделали несколько кругов, и Стас начал сбрасывать скорость, подъезжая к тому месту, откуда они стартовали. И именно в этот момент на площадке появились Сергей Быков и пара его дружков.

Сергей остановился, скрестив руки на груди. На его лице играла ядовитая ухмылка. Вчерашний фингал под глазом делал ее еще более мерзкой.

– О-о-о, какие нежности с утра пораньше! – протянул он достаточно громко, чтобы все слышали. – Стасян, я смотрю, ты сменил квалификацию. Теперь не просто нянька, а еще и инструктор по объятиям?

Стас, остановив байк, медленно снял шлем. Желваки на его скулах снова напряглись. Максим торопливо отстранился, убирая руки, словно обжегшись.

– Быков, я тебя вчера предупреждал, – ледяным тоном произнес Стас. – Проваливай.

– Да ладно тебе, чего ты так завелся? – не унимался Сергей, подходя ближе. – Просто милая картина. Два голубка на одном байке. Твой хомячок так крепко за тебя держался. Боялся упасть или просто момент был подходящий?

– Закрой свой поганый рот, – процедил Стас, слезая с мотоцикла. Он встал между Сергеем и Максимом, словно заслоняя его.

– А то что? Опять набросишься? – нагло спросил Быков. – Аркадьич тебе вчера ясно сказал: еще одна выходка – и ты на улице. Или ты думаешь, он будет вечно покрывать своего неудачливого пасынка, который даже гонку закончить не может, не разбив байк?

Это был тот самый удар. Упоминание о последней гонке, которая стоила Стасу карьеры, было запретным приемом. Максим увидел, как потемнели глаза Стаса. Он видел, как сжались его кулаки. Он знал, что сейчас произойдет. Стас держался на последнем издыхании, но этот предел был почти достигнут.

– Я слышал, ты тогда не просто вылетел с трассы, – с наслаждением продолжал Сергей, видя, что его слова попадают в цель. – Ты просто обосрался от страха перед последним виражом. Испугался, что я тебя сделаю. Вот и сдрейфил в кювет, как последний трус. Так и остался вечным вторым номером, нянькой при старике.

Все. Предел был пройден.

– Сука! – рык вырвался из груди Стаса, и он бросился на Сергея.

Драка вспыхнула снова, еще яростнее, чем вчера. Они сцепились, обмениваясь короткими, злыми ударами. Максим смотрел на это с ужасом. В голове билась одна мысль: «Аркадьич. Если он увидит, Стаса выгонят. Точно выгонят».

Он не мог этого допустить. Не после всего. Не из-за него.

В этот момент в нем что-то щелкнуло. Паника, страх за Стаса, благодарность и это новое, пьянящее чувство – все смешалось в один отчаянный импульс. Он больше не был испуганным, полноватым мальчиком. Он был тем, кто должен был защитить человека, который впервые в жизни за него заступился.

Не думая, не взвешивая последствий, Максим подскочил к дерущимся. Он вцепился в плечо Стаса, пытаясь оттащить его.

– Стас, не надо! Перестань!

Но Стас его не слышал. Он был в ярости. Тогда Максим, набрав в грудь воздуха, сделал то, чего сам от себя никогда не ожидал. Он развернулся и со всей своей неуклюжей массой налетел на Сергея Быкова, который как раз пытался нанести Стасу удар.

Это был не удар, а скорее толчок всем телом. Сергей, не ожидавший нападения со стороны «хомячка», пошатнулся и отлетел на шаг назад.

– Ты что, охренел, жирный?! – взвыл он, поворачиваясь к Максиму.

Но договорить он не успел.

– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!

Голос Семена Аркадьевича прогремел над площадкой, как удар грома. Тренер стоял у входа в ангар, и лицо его было чернее тучи. Он увидел все: драку Стаса и Сергея, и отчаянный, нелепый выпад Максима.

В одно мгновение все замерли. Стас застыл с занесенным кулаком. Сергей злобно зыркнул на тренера. А Максим стоял между ними, тяжело дыша, и его колотило от адреналина.

Семен Аркадьевич подошел к ним тяжелым, размеренным шагом. Он окинул всех троих испепеляющим взглядом.

– Я, кажется, вчера все предельно ясно объяснил, – ледяным тоном произнес он. – Богданов! Быков! Вы решили проверить мое терпение?

– Аркадьич, он первый начал! – тут же заныл Сергей, указывая на Стаса. – Опять полез в драку! А потом еще и этот твой новенький на меня набросился!

– Стас? – тренер перевел взгляд на приемного сына. В его голосе звучала сталь. – Я жду объяснений.

Стас выпрямился. Его губа снова была разбита, на футболке виднелось свежее пятно крови. Он посмотрел на отца, потом на Максима, и в его взгляде была мрачная решимость. Он собирался взять всю вину на себя, Максим это понял. Он собирался пожертвовать своим местом в клубе.

И Максим не мог этого позволить.

– Это я виноват, Семен Аркадьевич, – громко и отчетливо сказал он, выступая вперед.

Все взгляды устремились на него. Стас посмотрел на него с откровенным изумлением.

– Макс, ты чего?.. – начал он, но Максим перебил его.

– Это я. Я все начал, – он говорил быстро, боясь, что смелость его покинет. Он смотрел прямо в колючие глаза тренера. – Я… я подошел к Сергею. Я сказал ему… гадость. Про вчерашнюю драку. Спровоцировал его. А Стас… Стас просто заступился за меня, когда Сергей хотел меня ударить. Я виноват. Полностью.

На площадке повисла мертвая тишина. Ложь была наглой, но в ней была своя логика. Новичок, обиженный вчерашними насмешками, решил по-своему отомстить и втянул в это своего наставника. Это выглядело правдоподобнее, чем очередная беспричинная вспышка ярости со стороны помощника тренера.

Семен Аркадьевич долго смотрел на Максима, потом на Стаса, потом на опешившего Сергея, который явно не ожидал такого поворота.

– Это правда, Богданов? – тихо спросил тренер.

Стас молчал, переводя потрясенный взгляд с Максима на отца. Он не знал, что сказать. Подтвердить ложь – значило подставить Максима. Опровергнуть – значило признать свою вину и быть изгнанным.

Максим умоляюще посмотрел на него. «Пожалуйста, молчи», – кричали его глаза.

Пауза затянулась. Наконец Стас глухо произнес:

– Я не должен был поддаваться на провокацию.

Это не было ни подтверждением, ни опровержением. Но Семен Аркадьевич, кажется, услышал то, что хотел. Он снова повернулся к Максиму. В его взгляде больше не было ярости. Только холодная, тяжелая усталость.

– Алёнушкин, – произнес он. – Я дал тебе шанс. Я доверил тебя своему лучшему помощнику. А ты вместо того, чтобы учиться, устраиваешь здесь разборки и подставляешь своего тренера. Я не терплю интриганов и провокаторов в своем клубе. Еще один подобный инцидент – неважно, по твоей вине или нет, – и ты вылетишь отсюда. Навсегда. Ты меня понял?

– Понял, – твердо ответил Максим, чувствуя, как холодеют руки. Угроза была реальной. Но Стас… Стас останется. Это было главным.

– А вы двое, – тренер обернулся к Быкову и Стасу, – чтобы я вас рядом не видел. Тренируйтесь в разное время. Быков, уведи своих псов с моей площадки. Сейчас же.

Сергей, злобно сплюнув на асфальт, что-то буркнул своим дружкам, и они быстро ретировались.

Семен Аркадьевич бросил последний тяжелый взгляд на Стаса и Максима и, ничего больше не говоря, развернулся и ушел в свой офис.

Они остались вдвоем посреди пустой площадки. Утреннее солнце светило так же ярко, но мир вокруг Максима изменился. Он стоял, опустив голову, ожидая чего угодно: гнева, упреков, презрения.

Но Стас молчал.

Максим решился поднять на него глаза. Стас смотрел на него в упор. И в его взгляде не было ни злости, ни раздражения. Там было что-то совершенно новое. Изумление. Недоумение. И что-то еще, теплое, пробивающееся сквозь шок… Уважение. Глубокое, неподдельное уважение.

Он шагнул к Максиму и положил тяжелую руку ему на плечо.

– Зачем? – хрипло спросил он.

– Он бы тебя выгнал, – тихо ответил Максим, не отводя взгляда.

– А тебя теперь могут выгнать из-за меня.

– Это неважно, – выдохнул Максим. – Ты… ты за меня заступился. Дважды. Я должен был.

Стас продолжал смотреть на него, и выражение его лица медленно менялось. Жесткие черты смягчились. Он смотрел на этого невысокого, полноватого парня, который только что, дрожа от страха, бросился на амбала и взял на себя чужую вину, и видел перед собой не неуклюжего новичка-неудачника. Он видел человека с несгибаемым стержнем внутри. Человека, способного на поступок.

Он молча сжал плечо Максима чуть крепче, словно проверяя, не мираж ли это. И в этом простом жесте было больше, чем в любых словах. Благодарность. Признание. И обещание чего-то нового, что только-только зарождалось между ними. Точка опоры, которую они неожиданно нашли друг в друге.