Приёмный сын Короля Монстров
Зов Древней Крови
У самой двери Гарри на мгновение задержался. Не оборачиваясь, он лишь слегка повернул голову, так что тусклый свет каминного пламени очертил хищную линию его челюсти и золотой отблеск зрачка.
– Не будите то, что спит глубже ваших могил, – негромко произнес он, и в тишине комнаты этот шепот прозвучал громче раската грома. – Потому что когда океан решит очистить сушу от паразитов, ваши палочки станут просто щепками для костра.
Тяжелая дубовая створка захлопнулась за ним и Флёр с глухим, окончательным стуком.
В комнате чемпионов повисло ледяное безмолвие. Слышно было лишь, как сдавленно хрипит на полу Джеймс Поттер, прижимая ладонь к багровым синякам на горле, да судорожно всхлипывает Лили, бессильно опустившись на колени рядом с мужем. Годрик забился в самый темный угол, судорожно стискивая в кулаке зачарованную ткань своей алой мантии; его зубы выбивали мелкую, позорную дробь.
– Альбус… – просипел Каркаров, бледный как полотно савана, нервно потирая левое предплечье через рукав шубы. – Что это было?! Это… это не человек! В Дурмстранге изучают темные искусства веками, но ни один ритуал, ни одно проклятие червей Бездны не порождало подобного!
– Это не темная магия, Игорь, – глухо отозвался Дамблдор.
Старый волшебник казался постаревшим на добрую сотню лет. Он медленно подошел к столику и опустил взгляд на обсидиановую пластину. Камень все еще слабо фонил остаточным теплом, испуская тонкие струйки синеватого дыма.
– Это вообще не магия в нашем понимании. Это закон первородного мира. Закон, который мы забыли, когда впервые спрятались за стенами своих замков.
– Плевать на законы! – прохрипел Джеймс, с трудом поднимаясь на ноги при помощи Сириуса, который все это время стоял в дверях с побелевшим от ужаса лицом. – Он напал на меня! Он угрожал Годрику! Альбус, ты верховный чародей! Прикажи аврорам оцепить территорию, свяжись со Скримджером…
– И что ты прикажешь Скримджеру сделать, Джеймс? – тихо, с неприкрытой горечью оборвал его Дамблдор, подняв на бывшего ученика потухший взгляд. – Бросить под его ноги полсотни волшебников? Ты видел, как распался защитный купол древнейшего артефакта Европы? Ты чувствовал давление его ауры? Если этот мальчик сочтет замок угрозой, от Хогвартса останется лишь оплавленный кратер, а Черное озеро выкипит за сорок секунд. Нам остается лишь следовать правилам Турнира. И молиться, чтобы цепи, удерживающие зверя внутри него, оказались прочнее человеческой глупости.
В дальнем углу Аластор Грюм, чье лицо под капюшоном было сведено судорожной гримасой, незаметно поднес к губам заветную флягу. Пальцы Барти Крауча-младшего тряслись так сильно, что серебряное горлышко глухо стучало о зубы. В его затуманенном зельями разуме билась одна-единственная паническая мысль: *«Мой Лорд… куда же мы полезли?..»*
***
Лондон. Вестминстер. Подземные уровни Часовой Башни.
Пока магическое сообщество Шотландии приходило в себя после катастрофического финала отбора чемпионов, в трехстах милях к югу, в цитадели истинных магов Ассоциации, завыли сирены тревоги двенадцатого уровня.
В лабораториях факультета Минералогии и Нориджа массивные сейсмографические барабаны, зачарованные на улавливание колебаний концептуальных лей-линий Британских островов, вычерчивали чернилами дикие, хаотичные пики. Латунные маятники раскачивались с амплитудой, грозившей разнести стеклянные защитные колпаки.
– Докладывайте! – рявкнул лорд Бартмелой, глава департамента Правопорядка Часовой Башни, распахивая тяжелые кованые двери зала мониторинга.
За ним быстрыми, нервными шагами следовал молодой человек с длинными темными волосами, в алом шарфе и с незажженной сигарой в зубах — лорд Эль-Меллой II.
– Всплеск первичного эфира в районе Шотландского нагорья, милорд! – выпалил один из магов-операторов, чьи пальцы лихорадочно порхали над руническими панелями. – Концентрация праны превышает допустимые нормы Эры Упадка в семьсот раз! Словно кто-то пробил брешь в саму Текстуру планеты и выкачивает силу непосредственно из Истинного Источника!
Эль-Меллой II замер, медленно вынимая сигару изо рта. Его острый, аналитический ум мгновенно сопоставил разрозненные факты: закрытый анклав волшебников-сектантов, именующих себя «чистокровными», древний ритуальный артефакт, известный как Кубок Трех Школ, и секретные донесения со спутников Сил Защиты Земли, перехваченные три дня назад.
– Это не прорыв Текстуры, – тихо, хриплым от никотина голосом произнес лорд. – Текстура разорвалась бы вместе с половиной континента. Это резонанс. Биологический фокус Альфа-класса.
– О чем ты говоришь, вейвер? – нахмурился Бартмелой, сверля подчиненного тяжелым взглядом. – Какой фокус? Святая Церковь уже выслала отряд Палачей к северным границам, они считают, что пробудился один из Спящих Прародителей!
– Передайте Церкви, чтобы убрали своих псов, если они не хотят, чтобы их обратили в радиоактивный пепел, – усмехнулся Эль-Меллой, щелкнув зажигалкой. Огонек озарил его осунувшееся, усталое лицо. – Там нет вампиров. Там находится наследник существа, которое древние шумеры называли дыханием Тиамат, а современные военные — Годзиллой. И если сектанты из Хогвартса попытаются навязать ему свои вырожденные законы… что ж, по крайней мере, нам не придется тратить бюджет на снос их средневековых развалин. Природа сделает все сама.
***
Тихий океан. Штаб Сил Защиты Земли.
На флагманском супердредноуте «Готенго», дрейфующем в нейтральных водах у берегов Окинавы, царила деловая, сосредоточенная атмосфера.
Капитан Дуглас Гордон стоял у центрального тактического голографического стола, опираясь кулаками на металлический кант. Сигара в его зубах дымила, как паровозная труба, а суровые глаза под густыми бровями внимательно изучали телеметрию, поступающую со спутниковой группировки EDF над Шотландией.
– Показатели стабильны, капитан, – доложил лейтенант Шиничи Одзаки, не отрывая взгляда от монитора биомониторинга. – Пульс мальчика подскочил в момент активации древнего артефакта, произошел кратковременный выброс плазмы нулевого уровня. Но критической трансформации не зафиксировано. Он удержал форму.
– Еще бы он ее не удержал, – проворчал Гордон, выпуска кольцо густого сизого дыма. – Я лично вбивал в него основы самоконтроля три года подряд. Мальчишка крепок, как броневая плита из сплава карбида титана. Что говорит Саэгуса?
Из смежного отсека связи бесшумно вышла Мики. Женщина выглядела уставшей, на ее висках блестели капли пота, но тонкие губы кривились в едва заметной, теплой материнской улыбке.
– Он спокоен, Дуглас, – тихо произнесла она, коснувшись пальцами металлической переборки. – Гарри полностью контролирует ситуацию. Но… его отец проснулся.
Гордон медленно повернул голову к женщине-эмпату:
– Насколько глубоко?
– Он покинул Курильский желоб. Сейчас Годзилла лег на дрейф на глубине трех тысяч метров в Северной Атлантике. Он не проявляет агрессии, но держит ментальный канал открытым. Если британские маги переступят черту… если они попытаются причинить мальчику вред с помощью своих запретных проклятий… отец придет за ним. И тогда никакой флот EDF не сможет встать между ним и Лондоном.
– Значит, будем надеяться, что у их бородатого вождя хватит мозгов не дергать тигра за усы, – хмыкнул капитан, поправляя катану на поясе. – Одзаки, переведи спутники в режим постоянного теплового слежения. И подготовьте транспортный челнок. Чует мое сердце, скоро нам придется лететь в эту проклятую сырую дыру, чтобы лично забрать нашего чемпиона.
***
Неделю спустя. Хогвартс.
Атмосфера в замке напоминала пороховой погреб, в который медленно опускали зажженный факел.
Появление пятого чемпиона раскололо школу на враждующие лагеря. Большинство студентов Хогвартса во главе с Гриффиндором и Слизерином объявили Гарри негласный бойкот. По коридорам поползли значки, заколдованные Драко Малфоем: «Поддержим истинного героя — Годрика Поттера!», которые при нажатии сменялись на оскаленную пасть ящера с надписью: «Саэгуса — бескрылое чудовище!».
Впрочем, стоило Гарри появиться в поле зрения, как носители значков торопливо прятали их в карманы и жались к стенам, стараясь не встречаться взглядом с золотыми звериными глазами. Память о том, как юный француз одним ударом поставил на колени главу Аврората, намертво врезалась в память каждого очевидца.
Флёр Делакур не отходила от Гарри ни на шаг. Француженка вела себя подобно королеве-завоевательнице: ее надменный взгляд заставлял краснеть даже спесивых слизеринских чистокровных, а магия вейлы вокруг нее вспыхивала обжигающим жаром всякий раз, когда кто-то осмеливался бросить косой взгляд в сторону ее спутника.
В полдень четверга чемпионов созвали в небольшую пустую аудиторию на третьем этаже для традиционной церемонии Взвешивания волшебных палочек.
Когда Гарри и Флёр вошли внутрь, там уже собрались остальные участники. Седрик Диггори сидел у окна, нервно крутя в руках свою безупречно отполированную палочку из ясеня. Виктор Крам угрюмо сопел в углу, напоминая нахохлившегося ястреба.
Годрик Поттер восседал за столом в самом центре комнаты, окруженный родителями. Джеймс с тех пор, как оправился от удушья, не отходил от сына ни на шаг, выполняя роль персонального телохранителя, а Лили выглядела так, словно не спала несколько суток. Женщина сидела с прямой спиной, но ее пальцы судорожно комкали кружевной платок всякий раз, когда скрипела входная дверь.
В углу комнаты, шелестя ядовито-зеленой мантией, суетилась женщина с прической из тугих буклей и хищным, крокодильим оскалом — Рита Скитер, специальный корреспондент «Ежедневного пророка». Рядом с ней в воздухе зависло ядовито-кислотное прытко пишущее перо, жадно подрагивающее над рулоном пергамента.
– О, вот и они! – слащаво пропела журналистка, впиваясь взглядом в вошедших. Ее очки в золотой оправе хищно блеснули. – Наша загадочная пара из Шармбатона! Месье Саэгуса… или мне стоит называть вас мистером Поттером? Общественность буквально сгорает от нетерпения узнать правду о потерянном наследнике древнейшего рода!
Перо метнулось к пергаменту, начав яростно строчить: *«Трагическое дитя, отвергнутое семьей, вернулось из диких азиатских джунглей, снедаемое жаждой мести к своему благородному брату-герою…»*
Гарри даже не замедлил шаг. Он прошел мимо стола, не удостоив репортершу взглядом.
Но воздух вокруг него внезапно спрессовался. Тонкая, невидимая глазу волна сверхвысокой температуры лизнула пространство на расстоянии метра от юноши.
*ПШ-Ш-Ш!*
Прытко пишущее перо Риты Скитер вспыхнуло ослепительным сине-зеленым пламенем и за долю секунды обратилось в невесомый серый пепел, осыпавшись на ее лакированные туфли. Пергамент свернулся в угольную трубку и истлел дотла.
– Ой! – взвизгнула журналистка, отскакивая назад и с ужасом глядя на свои обожженные пальцы. – Мое перо! Вы… как вы смеете?! Это нападение на прессу!
– Если эта мерзкая птица сделает еще одну попытку сунуть свой клюв в мою жизнь, – ровно, с убийственным спокойствием произнес Гарри, глядя на нее в упор, – я вырву ей перья по одному. И не в переносном смысле. Я чую запах твоей анимагической формы за три мили, жук. Не искушай судьбу.
Лицо Риты Скитер мгновенно потеряло весь свой ядовитый румянец, превратившись в маску мелового ужаса. Она знала, что за незаконное анимагичество грозит пожизненное заключение в Азкабане. Но еще страшнее было то, с какой легкостью этот четырнадцатилетний мальчишка заглянул под ее самые сокровенные ментальные щиты, просто втянув носом воздух.
– Довольно! – в аудиторию вошел Альбус Дамблдор, за которым семенил сухонький старичок с серебряными волосами и огромными, бледными глазами-полумесяцами. – Мистер Олливандер прибыл для освидетельствования магических инструментов чемпионов. Прошу всех занять свои места.
Мастер палочек вежливо поклонился присутствующим, хотя его взгляд неотрывно блуждал по лицу Гарри, словно он пытался разглядеть нечто невидимое для остальных.
– Итак… начнем с мадемуазель Делакур, – скрипучим, шелестящим голосом произнес старик, протягивая узкую сухую ладонь.
Флёр грациозно поднялась и передала свою палочку. Олливандер долго вертел ее в длинных пальцах, заставляя дерево испускать снопы золотых и розовых искр:
– Девять с половиной дюймов… розовое дерево, внутри волос сокола… вернее, волос с головы вейлы? Вашей бабушки? Прекрасный, хотя и весьма капризный инструмент. В идеальном состоянии.
Следующим был Седрик Диггори, чья палочка из ясеня с волосом единорога заслужила столь же высокую оценку. Затем подошла очередь Виктора Крама — его толстый, жесткий инструмент из саксаула с сердечником из сердечной жилы дракона мастер нашел излишне прямолинейным, но безупречно функционирующим.
– Теперь вы, мистер Поттер, – обратился Олливандер к Годрику.
Годрик самодовольно ухмыльнулся, бросив победный взгляд на Гарри, и с показным величием положил свою палочку на стол:
– Одиннадцать дюймов. Остролист и перо феникса. Особая работа, мистер Олливандер. Единственная в своем роде.
– О да… – протянул мастер, его пальцы благоговейно коснулись светлого дерева. – Я помню каждую палочку, которую когда-либо создал. Сестра этой палочки… оставила шрам на вашем лбу, мистер Поттер. Редкое, поистине уникальное сочетание. Верная, послушная великой воле… Превосходно.
Олливандер вернул палочку Годрику, который гордо спрятал ее в карман мантии, словно только что выиграл весь турнир.
Затем старый мастер повернулся к последнему чемпиону. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Джеймса Поттера.
– А теперь… месье Саэгуса. Могу я взглянуть на ваш инструмент?
Гарри не шелохнулся. Он продолжал сидеть, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.
– У меня нет волшебной палочки в вашем понимании, мастер Олливандер, – спокойно ответил он.
По комнате пронесся вздох. Годрик издал ехидный смешок:
– Я же говорил! Он даже не волшебник! Калека без палочки! Как он собирается соревноваться?!
– Замолчи, Годрик! – резко оборвал сына Дамблдор, не сводя глаз с Гарри.
Олливандер нахмурился, его бледные глаза сузились:
– Но это невозможно, молодой человек. Магия человека требует проводника. Без фокуса эфир разрушает тонкие меридианы плоти…
– Мою плоть невозможно разрушить человеческой магией, – перебил Гарри.
Он медленно расстегнул плотный кожаный чехол на предплечье и извлек на свет предмет, заставивший всех присутствующих вздрогнуть.
Это не было деревянным прутиком. Это был граненый костяной жезл длиной около четырнадцати дюймов, выточенный из глубоководной кости левиафана древних эпох. Материал имел матовый, пепельно-серый оттенок базальта, а вдоль всего стержня спиралью вились тончайшие пластины из красного хитина — чешуи первородного огненного птерозавра Родана, спаянные воедино с костью чистым термоядерным жаром.
Стоило жезлу оказаться на воздухе, как температура в аудитории скакнула вверх. Вода в графине на столе директора мгновенно закипела, испуская густой пар.
Олливандер сделал шаг вперед, словно загипнотизированный. Его руки дрожали, когда он протянул ладони к артефакту, но за два дюйма до соприкосновения мастер с шипением отдернул пальцы — воздух вокруг кости обжигал кожу невидимой радиацией.
– Боги всемогущие… – прошептал старик, в его голосе звучал благоговейный, первобытный ужас. – Это… это не инструмент мага. Это громоотвод.
Мастер поднял на Гарри невидящий взгляд:
– Вы используете его не для того, чтобы направлять магию наружу. Вы используете его, чтобы… гасить излишки собственной энергии? Чтобы не выжечь окружающее пространство при каждом вдохе?!
– Капитан Гордон считает, что сопутствующий ущерб должен быть минимальным, – сухо подтвердил Гарри. – Чешуя Родана стабилизирует тепловой контур, а кость бездны заземляет биоэлектрические импульсы Гайи. Это позволяет мне действовать точечно, не обращая стадион в расплавленный шлак.
Олливандер медленно отступил на шаг, прижав ладони к груди, и низко, почтительно склонил голову перед четырнадцатилетним подростком:
– Этот инструмент находится за пределами моего мастерства, месье Саэгуса. Он совершенен. И да смилуются небеса над теми, кто вынудит вас обнажить его полную мощь.
***
Поздней ночью, за три дня до Первого испытания.
Запретный лес стонал под порывами ледяного северного ветра. Кроны вековых вязов и дубов шумели, скрывая звуки, доносившиеся из глубины чащи — тяжелые удары, звон цепей толщиной в руку взрослого мужчины и яростные, утробные хрипы колоссальных созданий.
Гарри шел по звериной тропе легко и бесшумно, перешагивая через узловатые корни. Рядом с ним, кутаясь в теплую мантию с меховой опушкой, шагала Флёр. Девушка узнала о драконах час назад от мадам Максим, которая случайно подсмотрела за приготовлениями англичан, и немедленно прибежала к карете Гарри.
– Четыре самки с кладками яиц, – шептала вейла, ее дыхание вырывалось белыми облачками пара. – Венгерская хвосторога, Китайский огненный шар, Шведский тупорылый и Валлийский зеленый. Гарри, они безумны! Заставить студентов выходить против гнездящихся дракониц… это не испытание, это бойня!
– Драконы — всего лишь младшие родичи, – спокойно отозвался юноша. – Бледная тень истинных владык неба, выродившаяся за тысячелетия человеческого владычества. Дядя Родан сжег бы любого из них одним взмахом крыла. Не бойся, Флёр.
Они вышли к краю широкой поляны, окруженной высокими деревянными помостами с наложенными чарами сокрытия.
Зрелище, открывшееся их глазам, потрясало.
На поляне, прикованные к гранитным валунам тяжелейшими зачарованными цепями, метались четыре исполинские чешуйчатые туши. Дюжины магозоологов в шлемах и огнеупорных перчатках из драконьей кожи во главе с коренастым, рыжебородым парнем — Чарли Уизли — отчаянно пытались удержать чудовищ. В воздухе стоял невыносимый смрад паленой плоти, серы и раскаленного камня.
Особенно свирепствовала самая крупная тварь — Венгерская хвосторога. Черная, покрытая острыми шипами ящерица размером с трехэтажный дом яростно била шипастым хвостом по земле, раскалывая гранит в щебень, и изрыгала струи желто-багрового пламени на тридцать метров вперед.
– Держите ее! – орал Чарли, уворачиваясь от огненного вихря. – Оглушающие по команде! Раз, два…
Гарри сделал шаг вперед, выходя из тени деревьев на залитую лунным светом поляну.
Он не стал прятаться. Не стал доставать свой костяной жезл.
Юноша просто расправил плечи и сделал глубокий вдох, наполняя легкие воздухом, пропитанным серным дыханием драконов. В его груди глухо, на ультранизкой частоте, запульсировал биологический реактор.
Вдоль его позвоночника, разрывая ткань куртки, с влажным хрустом прорезались три ряда зазубренных, угольно-черных спинных пластин. Они вспыхнули ровным, губительным сапфировым светом, превращая ночной лес в призрачные синие декорации.
Воздух на поляне мгновенно застыл.
Давление подскочило так резко, что волшебники-дрессировщики повалились на колени, хватаясь за уши от дикой головной боли.
Но настоящая метаморфоза произошла с драконами.
Яростный рев Хвостороги оборвался на полуслове, сменившись тонким, жалобным клекотом. Пламя в ее пасти мгновенно погасло, словно захлебнувшись. Все четыре чудовища — гордые, свирепые альфа-хищники магического мира — замерли, как вкопанные.
Их фасеточные, налитые кровью глаза расширились от абсолютного, древнего, зашитого в генетическую память ужаса.
Хвосторога медленно, мелко дрожа всем своим многотонным телом, опустила массивную шипастую морду на влажный мох. Ее кожистые крылья бессильно распластались по земле в позе абсолютной покорности. Валлийский зеленый дракон заскулил, вжимая голову под брюхо, а Шведский тупорылый судорожно прижал хвост, не смея даже шевельнуться.
Они узнали его.
Сквозь тысячи поколений, сквозь века вырождения и деградации в их холодной крови заговорил голос прародителей. Существо, стоявшее перед ними на двух ногах, не было магом с палочкой. Оно не было добычей.
Это был Альфа. Истинный Король, чье племя повелевало континентами, когда предки драконов были лишь жалкими червями, прятавшимися в океанских расщелинах.
Гарри медленно подошел к замершей Хвостороге.
Оцепенелый Чарли Уизли, сидящий на земле в десяти шагах, мог лишь беззвучно открывать и закрывать рот, наблюдая, как четырнадцатилетний подросток спокойно протягивает руку и опускает ладонь прямо на ноздри смертоносной твари.
Драконица не шелохнулась. Она лишь судорожно, прерывисто выдохнула горячий пар, зажмурив глаза от благоговейного страха, пока пальцы Гарри, покрытые черной чешуей, мягко поглаживали ее шипастую морду.
– Спи, малая, – негромко произнес Гарри на гортанном наречии Бездны. – Никто не тронет твоих детенышей. Пока ты помнишь, кто правит этой землей.
Он повернулся и посмотрел на Чарли Уизли. В темноте ночи янтарные глаза юноши горели ровным, безжалостным пламенем.
– Скажи своим хозяевам, рыжий, – холодно произнес Гарри, – пусть приготовят арену попрочнее. Потому что в день испытания они увидят не укрощение драконов. Они увидят суд.
С этими словами юноша развернулся и растаял в темноте Запретного леса, оставив после себя лишь запах озона, тишину онемевших чудовищ и людей, чье представление о мироздании только что обратилось в прах.
***
24 ноября 1994 года. Арена Первого испытания.
Шотландское нагорье гудело от рева многотысячной толпы.
Каменистый карьер неподалеку от замка был превращен в колоссальный римский цирк. Огромные деревянные трибуны, зачарованные на несокрушимость, вздымались к свинцовому небу, заполненные волшебниками со всей Британии, Франции и Болгарии. В воздухе реяли флаги министерств, грохотали фейерверки, а голос Людо Бэгмена, усиленный чарами Сонорус, разносился над ущельем, заглушая свист ледяного ветра:
– Добро пожаловать на Первое испытание Турнира Трех… точнее, Пяти Волшебников! Задача чемпионов предельно ясна: пройти мимо свирепого дракона и забрать золотое яйцо, содержащее подсказку к следующему этапу!
В королевской ложе восседали судьи: Дамблдор, мадам Максим, Каркаров, Барти Крауч-старший и министр Корнелиус Фадж, сияющий от гордости за свой помятый котелок. Рядом с ними, на почетных местах, сидели Джеймс и Лили Поттеры. Лили была белее снега, лежащего на вершинах гор, а Джеймс нервно постукивал ногой по доскам пола, поминутно бросая взгляды на вход в арену.
Первые три выступления прошли с переменным успехом.
Седрик Диггори, проявив незаурядную смекалку, превратил гранитный валун в лабрадора, отвлек шведского дракона и сумел схватить яйцо, отделавшись тяжелым ожогом плеча.
Виктор Крам применил к китайскому огнемету заклятие Конъюнктивитус, заставив чудовище метаться в слепой ярости и раздавить половину настоящих яиц, за что судьи безжалостно срезали ему баллы.
Флёр Делакур вызвала настоящий фурор. Грациозная вейла вышла на арену в легкой шелковой мантии, словно на прогулку по Елисейским полям. Взмахом своей палочки и певучим, завораживающим голосом она сплела древний транс вейл, погрузив Валлийского зеленого дракона в глубокий, зачарованный сон. Лишь когда край ее мантии занялся от случайного снопа искр из ноздрей зверя, девушка поморщилась, небрежно сбила огонь хлопком ладони, забрала золотое яйцо и удалилась под громовые овации французской трибуны.
– А теперь… чемпион Хогвартса! Наша национальная гордость — Годрик Поттер! – взревел Бэгмен.
Британская трибуна буквально сошла с ума.
Годрик вышел на арену в начищенной до блеска алой драконьей броне, с метлой «Огненная стрела» в руках. Парень картинно поклонился зрителям, послал воздушный поцелуй визжащим гриффиндоркам и, стоило Венгерской хвостороге изрыгнуть первую струю пламени, взмыл в воздух.
Его полет был эффектным, но полным безрассудства. Годрик закладывал крутые виражи, пикировал к самой морде ящерицы, дразня ее и упиваясь ревом трибун.
– Глядите, как он держится в воздухе! – орал Джеймс Поттер в ложе, вскакивая на ноги и сотрясая кулаками. – Это порода Поттеров! Истинный ловец! Истинный герой!
Но героизм едва не обернулся трагедией. Хвосторога, взбешенная мельтешением наглой букашки, внезапно совершила мощный рывок, разорвав одно из звеньев удерживающей ее цепи. Ее шипастый хвост взметнулся вверх, словно гигантский цеп, и вскользь задел древко «Огненной стрелы».
Метла надломилась. Годрик с истошным воплем вылетел из седла и кубарем покатился по острым камням прямо к гнезду дракона. Хвосторога распахнула пасть, в глубине ее гортани уже разгорался огненный ад, готовый испепелить мальчика на месте.
– ГОДРИК! – закричала Лили, бросаясь к перилам ложи.
Годрик, скуля от ужаса и перепачкав парадные доспехи в грязи, судорожно выбросил руку вперед, вслепую схватил золотое яйцо и с диким криком: *«Акцио целая метла!»* — взмыл в воздух на запасной школьной «Комете», которую заботливо приготовил у барьера Сириус.
Он спасся, но зрелище улепетывающего «национального героя», из чьих штанов отчетливо пахло не только жженой кожей, но и продуктами животного страха, заставило многих иностранцев понимающе усмехнуться.
– И… наконец! – голос Бэгмена заметно потерял былую уверенность, в нем прорезались нервные, визгливые нотки. – Пятый участник… представитель Академии Шармбатон… Гарри Саэгуса!
На трибунах повисла вязкая, тяжелая тишина.
Даже ветер над ущельем словно стих. Волшебники привставали со своих мест, вытягивая шеи.
Тяжелые кованые ворота арены медленно, со скрипом отворились.
Из темного туннеля вышел юноша.
На Гарри не было ни мантии, ни зачарованной брони. Лишь плотные черные армейские брюки, заправленные в тяжелые ботинки, и расстегнутая на груди темная куртка. В его правой руке тускло поблескивал костяной жезл. Он шел не торопясь, прогулочным, размеренным шагом, заложив левую руку в карман.
Хвосторога, все