Приёмный сын Короля Монстров
Пламя двух владык
Утренний туман над Шотландским нагорьем стелился плотным, сырым саваном, цепляясь за острые шпили Хогвартса и превращая силуэты вековых сосен Запретного леса в призрачные пики.
В карете Шармбатона стояла сосредоточенная тишина. Французские студенты, обычно беспечные и шумные, двигались по мягким коврам салона на цыпочках. Даже директриса Максим, сидевшая в массивном кресле с чашкой черного кофе, казалась непривычно задумчивой. Ее чуткий полувеликаний слух улавливал то, чего не замечали обычные волшебники: под полом кареты, сквозь толщу дерна и гранита, пульсировала земля.
Гарри сидел на широком подоконнике в дальнем конце коридора, уперев локоть в колено. На нем были простые армейские брюки и черная майка с эмблемой Сил Защиты Земли — стилизованным щитом, расколотым молнией. Юноша точил боевой нож из зачарованного сплава титана и орихалка, подаренный капитаном Гордоном перед выпуском из учебного центра в Осаке. Алмазный брусок с монотонным, гипнотическим шипением скользил по кромке лезвия.
– Ты не спал, – не спросила, а констатировала подошедшая Флёр.
Она набросила на плечи тонкую шелковую шаль василькового цвета. Ее серебристые волосы были заплетены в сложную косу, открывая тонкую, алебастровую шею. В воздухе вокруг нее тонко запахло озоном и цветущим миндалем — естественный щит вейлы реагировал на враждебную атмосферу замка.
– Сон — это трата ресурсов, когда находишься на чужой территории, – не отрываясь от заточки, ответил Гарри. – Особенно когда по периметру бродят крысы.
Флёр бросила взгляд в окно.
Там, на краю опушки, стояла высокая, сутулая фигура в изодранном дорожном плаще. Грозный Глаз Грюм — или тот, кто выдавал себя за отставного аврора, — опирался на узловатый посох. Его деревянная нога глубоко уходила во влажный мох, а ярко-синий магический протез в глазнице бешено вращался во всех плоскостях, то замирая на карете, то заглядывая под землю.
– Этот старик следит за нами с самого рассвета, – поморщилась Флёр. – От него смердит некромантией и гнилой плотью. Даже издалека моя кровь кипит от омерзения.
– Он следит не за каретой, – усмехнулся Гарри, проверяя остроту лезвия подушечкой большого пальца. Кожа не поддалась — лишь блеснула едва заметная чешуйчатая пленка. – Он пытается просканировать меня. Но его деревянная игрушка видит только тепловые сигнатуры и потоки маны. Для него я — черная дыра.
Юноша убрал нож в ножны на поясе и поднял глаза на напарницу. В их глубине тлело ровное, немигающее золото.
– Пусть смотрит. Чем больше они пытаются понять природу титана своими жалкими человеческими мерками, тем глубже их паранойя.
***
В пятидесяти метрах от кареты Барти Крауч-младший, скрытый личиной Аластора Грюма, судорожно сжимал резной набалдашник посоха. Под фальшивой маской ветерана его сердце колотилось, словно пойманная в силки птица, а во рту стоял кислый привкус Оборотного зелья, смешанного с чистым, первобытным ужасом.
Волшебный глаз Грюма был шедевром артефакторики, созданным в тайных мастерских Отдела Тайн. Он видел сквозь мантии-невидимки, свинцовые плиты и иллюзии высшего порядка. Но когда Крауч направил синий артефакт на темноволосого юношу в окне кареты, стекло внутри глазницы едва не треснуло от перегрузки.
Сквозь призму магии парень не выглядел человеком.
На месте его грудной клетки вращался чудовищный водоворот энергии — не маны, не привычного эфира, а тяжелой, давящей силы, от которой воздух вокруг него вибрировал на частоте распада урана. Это было похоже на попытку заглянуть в жерло действующего вулкана или в пылающие недра нейтронной звезды. Казалось, за тонкой кожей мальчика спал колоссальный древний ящер, готовый распахнуть челюсти и поглотить весь замок одним вдохом.
«Что это такое?..» – билась в мозгу Крауча паническая мысль. – «Темный Лорд приказал доставить мальчишку Поттеров… Годрика. Но этот… Этот выродок не должен существовать! Дамблдор клялся, что он сгнил в могиле десять лет назад!»
Крауч судорожно вытащил из кармана флягу и сделал глубокий глоток, заглушая панику. Сегодня ночью план его хозяина должен был вступить в решающую фазу. Кубок Огня уже был осквернен сложнейшим конфундусом высшего порядка, связывающим имя Годрика Поттера с несуществующей четвертой школой. Но теперь, глядя на золотые глаза Гарри, слуга Волан-де-Морта впервые усомнился в том, что его господин действительно является венцом могущества на этой планете.
***
День прошел в тягостном, липком ожидании.
Стены древнего замка гудели от возбуждения. Студенты Хогвартса почти не слушали лекции, поминутно сбегая в вестибюль, чтобы посмотреть на мерцающее синевато-белым светом пламя Кубка Огня.
Гарри провел большую часть дня на свежем воздухе. Климат Шотландии был отвратительным, но гранитные уступы над Черным озером напоминали ему базальтовые рифы южной оконечности Острова Монстров. Он сидел на самом краю обрыва, свесив ноги в пустоту, и слушал.
Его обостренные чувства, усиленные связью с планетарными токами Гайи, улавливали дыхание мира. За тысячи миль отсюда, в теплых течениях Марианской впадины, Король Монстров спал, но его сон был чутким. Каждое биение сердца Годзиллы отзывалось в теле Гарри тихим, успокаивающим эхом.
Мимо по тропинке прошли гриффиндорцы. Впереди вышагивал Годрик Поттер в окружении своей неизменной свиты. На щеках «героя» горел лихорадочный румянец, а мантия была распахнута, демонстрируя золотой значок с надписью: «Поттер — надежда Альбиона».
– …отец сказал, что министерство полностью на нашей стороне! – громко, явно на публику, вещал Годрик, скаля зубы. – Каркаров — бывший пожиратель, его чемпион наверняка играет грязно. А французы… пф-ф! Одни девицы да напыщенные индюки. Стоит мне выйти на арену, и кубок наш!
Рон Уизли подобострастно хохотнул, заглядывая другу в рот:
– Еще бы, Годрик! Ты же победил Сами-Знаете-Кого в колыбели! Драконы или что там они придумают — для тебя это просто семечки!
Гермиона Грейнджер шла чуть поодаль, с легким сомнением листая толстый фолиант по историческим прецедентам турнира:
– Все-таки, Годрик, правила очень строгие. Возрастная черта профессора Дамблдора…
– Да плевать на черту! – отмахнулся парень. – Директор сам намекнул отцу, что Турнир нуждается в настоящем символе. Англия должна победить!
Проходя мимо уступа, Годрик заметил сидевшего спиной к нему Гарри. Улыбка на лице спасителя Британии мгновенно скисла, сменившись злобным оскалом.
– Эй, наемник! – крикнул Годрик, останавливаясь в нескольких шагах. – Чего штаны просиживаешь? Твоя ненаглядная вейла уже бросила бумажку в огонь? Или вы, лягушатники, только и умеете, что прятаться за женскими юбками?
Гарри даже не повернул головы. Он продолжал смотреть на водную гладь, где под слоем льда и тины медленно шевелил щупальцами древний кальмар.
– Ты оглох, урод?! – взвился Годрик, делая шаг вперед и хватаясь за палочку. – Я с тобой разговариваю!
– Уйди, щенок, – тихо, без единой эмоции бросил Гарри.
Его голос не был громким, но в нем прозвучала такая тяжесть, что гравий под сапогами Годрика мелко задрожал.
– Пока я не оторвал тебе руку и не скормил озерным тварям. Они не брезгуют даже тухлым мясом.
Годрик побледнел, его пальцы судорожно сжались на древке палочки. Воспоминание о том, как дерево раскалилось докрасна в его ладони на Чемпионате мира, все еще отзывалось фантомной болью в заживших ожогах.
– Ты… ты еще попляшешь у меня, – прошипел он, пятясь назад под испуганными взглядами Рона и Гермионы. – Вот начнется турнир, и все увидят, кто здесь истинный маг, а кто — цирковое чучело!
Гарри лишь усмехнулся краешком губ. Шум шагов удаляющейся компании стих, оставив после себя лишь тихий шорох сосновых иголок на холодном ветру.
***
Вечер опустился на Хогвартс внезапно, словно кто-то захлопнул тяжелую крышку каменного склепа.
Большой Зал сиял праздничными огнями. Тысячи свечей плавали под заколдованным потолком, на котором вместо звезд клубились черные, грозовые тучи, прорезаемые беззвучными зарницами. Столы ломились от праздничных яств, но к еде почти никто не притрагивался. Атмосфера была натянута до предела, словно тетива боевого лука.
В центре зала, перед столом преподавателей, на резном табурете стоял деревянный Кубок. Его древняя чаша пульсировала ослепительным синевато-белым огнем, отбрасывая причудливые тени на лица сотен замерших волшебников.
Гарри сидел во главе французской группы за столом Когтеврана. На нем была парадная темно-синяя форма Шармбатона с серебряной окантовкой. Рядом замерла Флёр. Ее пальцы лежали на коленях, сжатые в кулаки; вейла внешне сохраняла ледяное спокойствие, но Гарри чувствовал, как бешено бьется ее пульс.
Вдоль стен зала застыли представители министерств. Джеймс Поттер стоял, скрестив руки на груди, выпятив подбородок и с победоносной ухмылкой поглядывая на окружающих. Рядом с ним, бледная, с лихорадочно блестящими глазами, стояла Лили. Она неотрывно смотрела на Гарри, комкая в тонких пальцах кружевной платок, но юноша демонстративно игнорировал ее присутствие.
Альбус Дамблдор поднялся со своего места. Зал мгновенно затих. Слышно было лишь мерное потрескивание зачарованного пламени в Кубке.
– Наступил решающий миг! – звучный, раскатистый голос директора заполнил зал. – Кубок Огня почти готов принять решение. Когда имена чемпионов будут названы, обратного пути не будет. Избранные шагнут в соседнюю комнату, где получат первые инструкции!
Дамблдор подошел к артефакту и вытянул руку. В тот же миг синее пламя в чаше с шипением поменяло цвет, окрасившись в густой, кроваво-красный оттенок. Сноп искр взметнулся под потолок, и из огня вылетел первый обгоревший по краям пергамент.
Директор поймал его на лету и развернул:
– Чемпион Дурмстранга… Виктор Крам!
Зал взорвался аплодисментами. Стол Слизерина ревел от восторга. Крам, угрюмо кивнув, поднялся с места и своей тяжелой, косолапой походкой скрылся за боковой дверью.
Спустя полминуты огонь вспыхнул снова, рассыпаясь золотыми искрами. Второй пергамент взмыл в воздух.
– Чемпион Шармбатона… – Дамблдор улыбнулся, глядя на французскую делегацию. – Флёр Делакур!
Французские студенты дружно вскочили на ноги, разразившись восторженными криками. Мадам Максим оглушительно захлопала в свои огромные ладони. Флёр грациозно поднялась, ее лицо озарила гордая, царственная улыбка. Прежде чем сделать шаг к проходу, она наклонилась к Гарри и быстро шепнула ему на ухо:
– Пожелай мне удачи, mon titan.
– Она тебе не понадобится, – с теплотой ответил юноша. – Ты сильнее их всех. Иди.
Девушка тряхнула гривой серебряных волос и легкой, парящей походкой направилась к двери, провожаемая восхищенными взглядами половины мужского населения замка.
Пламя вновь побагровело. Третий пергамент опустился в руку директора.
– Чемпион Хогвартса… – Дамблдор выдержал театральную паузу, обводя зал глазами. – Седрик Диггори!
Стол Пуффендуя буквально сошел с ума. Студенты орали, вскакивали на скамейки, обнимались и свистели. Красивый, широкоплечий семикурсник с открытой улыбкой поднялся со своего места и, смущенно пожимая десятки протянутых рук, проследовал в комнату чемпионов.
Аплодисменты стихли. Дамблдор благожелательно развел руками:
– Превосходно! Теперь у нас есть три чемпиона! Я верю, что каждый из них проявит…
Договорить старый чародей не успел.
Пламя в Кубке, которое должно было угаснуть до следующего столетия, внезапно зашипело с такой яростью, будто в него плеснули серной кислоты. Синий свет померк, сменившись удушливым, гнилостным багрянцем.
Зал замер. Слышно было, как за учительским столом скрипнул стул Минервы Макгонагалл.
*ХЛОП!*
Сгусток темного огня выплюнул четвертый кусок пергамента. Он падал медленно, словно нехотя. Дамблдор поймал его механическим движением, его брови сошлись на переносице. Взглянув на строчку, написанную угловатым почерком, старик побледнел.
– Годрик Поттер, – глухо, почти беззвучно произнес директор.
В зале повисла мертвая тишина. Затем Годрик вскочил на ноги, его лицо сияло от неописуемого восторга:
– ДА! Я знал! Я говорил вам! – заорал он, победно вскидывая кулаки. – Я чемпион!
Джеймс Поттер издал победный клич, вскидывая палочку и выстреливая в потолок снопом золотых искр, несмотря на перекошенное от гнева лицо мадам Максим и яростные крики Игоря Каркарова, выскочившего из-за стола. Лили зажала рот руками, в ее глазах читался первобытный материнский ужас.
– Это фарс! Обман! У британцев два чемпиона! – ревел Каркаров, сотрясая воздух кулаками. – Мы не потерпим такого бесстыдства!
Но Дамблдор даже не слушал его. Его взгляд был прикован к Кубку.
Потому что Кубок Огня не успокоился.
Напротив, древнее дерево чаши начало стремительно чернеть, словно обугливаясь изнутри. Воздух в Большом Зале резко, за долю секунды нагрелся на двадцать градусов. Запахло чистым озоном, раскаленным вольфрамом и тяжелым, металлическим привкусом расщепленного атома.
*ВУУУМ… ВУУУМ… ВУУУУМ!*
Низкий, инфразвуковой гул заставил стеклянные витражи под потолком жалобно задребезжать. Парящие свечи разом погасли, словно задутые великанским дыханием. Единственным источником света в зале осталась чаша.
Пламя внутри нее больше не было ни синим, ни красным.
Оно вспыхнуло ослепительным, режущим глаза сапфирово-лазурным сиянием — светом термоядерного распада, первородным огнем Гайи, спавшим в недрах планеты со времен сотворения континентов.
Гарри медленно поднялся со своего места.
Осколок спинной пластины на его груди раскалился до белого каления, прожигая шелк форменной рубашки. Под его кожей, просвечивая сквозь одежду, один за другим вспыхнули три ряда зазубренных костяных гребней вдоль позвоночника. В зале стало нечем дышать. Воздух спрессовался от колоссального гравитационного и магического давления, заставляя слабых духом студентов падать лицом на столы в полуобморочном состоянии.
Кубок Огня, артефакт Эры Богов, привязанный к планетарным жилам праны, признал присутствие истинного Владыки.
Он не просто подчинился — он возопил, разрывая наложенные Краучем чары Конфундуса в клочья, словно паутину. Деревянная чаша с оглушительным треском раскололась пополам.
Из ревущего лазурного столба плазмы, ударившего в потолок и расплавившего зачарованные каменные своды до состояния жидкого стекла, вылетела не записка.
Это была пластина из чистого обсидиана, пылающая нестерпимым светом. Она с глухим свистом рассекла воздух и вонзилась в дубовую столешницу прямо перед Гарри, глубоко расколов вековое дерево.
На раскаленной поверхности камня, словно выжженные лазером, горели два слова:
**ХАДЖИМЭ САЭГУСА. АВАТАР ЛЕВИАФАНА.**
Тишина, опустившаяся на Большой Зал, была абсолютной. Никто не смел вздохнуть. Даже пламя факелов на стенах прижалось к камню, словно моля о пощаде.
Гарри медленно протянул руку. Его пальцы на мгновение покрылись угольно-черной чешуей, когда он коснулся раскаленного обсидиана. Камень зашипел, охлаждаясь под его прикосновением, и юноша небрежно выдернул пластину из столешницы.
Он поднял глаза на Дамблдора. В янтарных зрачках Гарри бушевало то же самое лазурное пламя, что секунду назад разорвало древнейший артефакт Европы.
– Похоже, старик, – ровно, с убийственным металлическим спокойствием произнес Гарри, – твоя дурацкая посудина решила, что на этом турнире не хватает настоящего хищника.
Юноша развернулся и, не обращая внимания на оцепеневших профессоров и застывших в ужасе студентов, неторопливо направился к двери для чемпионов. Каждый его шаг отдавался в ушах присутствующих тяжелым, замогильным эхом тектонического сдвига.
***
В комнате чемпионов царил полумрак, нарушаемый лишь огнем в камине.
Виктор Крам угрюмо стоял у стены, скрестив руки на груди. Седрик Диггори взволнованно мерил шагами комнату, то и дело поправляя воротник мантии, а Флёр Делакур сидела в глубоком кожаном кресле, задумчиво разглядывая свои безупречные ногти.
Дверь распахнулась с грохотом, и в комнату ввалился Годрик.
Лицо юного Поттера сияло от триумфа. Он едва ли не подпрыгивал на месте, распираемый гордостью:
– Вы слышали?! Я четвертый чемпион! Турнир расширили специально для меня! Сам Кубок выбрал меня, чтобы доказать превосходство Англии!
Седрик замер, нахмурившись:
– Что? Годрик, тебе всего четырнадцать… Возрастная черта…
– Да к черту черту! – махнул рукой Годрик, презрительно скривившись. – Великим магам законы не писаны! Сам Дамблдор…
Дверь распахнулась снова. На этот раз без звука.
На пороге возник Гарри.
В комнате мгновенно похолодало, а затем температура скакнула вверх, наполнив помещение тяжелым запахом грозы и горячего железа. Огонь в камине припал к углям, посинев и задрожав.
Флёр моментально поднялась с кресла. Ее глаза расширились от изумления:
– Гарри?.. Что произошло? Почему ты здесь?
Юноша небрежно бросил обсидиановую пластину на низкий столик. Камень со стуком врезался в полированное дерево, оставив на нем дымящуюся пропалину.
– Ваша местная игрушка сломалась, – спокойно ответил он, прислонившись плечом к дверному косяку. – Теперь нас пятеро.
– ЧТО?! – взвизгнул Годрик, багровея. – Ты?! Как ты посмел войти сюда, урод?! Это комната для избранных! Ты даже не волшебник, ты грязь под ногами! Вон отсюда, пока я…
Гарри даже не посмотрел на него.
Он просто сделал один короткий шаг вперед и позволил доле процента своей биологической ауры вырваться наружу.
*ХРУСТ.*
Паркет под ногами Годрика треснул. На плечи мальчика-который-выжил опустилась невидимая стотонная плита. Колени Годрика подкосились с сухим стуком, и он с глухим стоном рухнул на четвереньки, упершись ладонями в расколотые доски пола. Воздух из его легких вышибло начисто; парень хрипел, пуская слюни и пытаясь поднять голову, но чудовищная гравитация вдавливала его в пол, словно расплющенное насекомое.
Крам инстинктивно отпрянул к стене, его рука метнулась к палочке, но замерла на полпути — болгарин был опытным бойцом и понимал, что любое агрессивное движение против стоящего перед ними существа станет последним в его жизни. Седрик побелел как мел, вжавшись в спинку кресла.
Лишь Флёр осталась спокойной. Она подошла к Гарри и положила прохладную ладонь ему на предплечье:
– Тише, Гарри. Он не стоит твоего дыхания.
Давление мгновенно спало. Годрик судорожно закашлялся, глотая воздух ртом и дрожа всем телом от унижения и животного ужаса.
В этот момент дверь в комнату с треском распахнулась, впуская целую толпу разъяренных взрослых.
Впереди всех летел Людо Бэгмен с безумными глазами, за ним тяжело ступала мадам Максим, едва не снося косяки плечами, Каркаров, брызжущий слюной от ярости, Барти Крауч-старший с мертвенно-серым лицом, Аластор Грюм, хромающий на деревянную ногу, и, наконец, Дамблдор в сопровождении Джеймса и Лили Поттер.
– Это неслыханно! – ревел Каркаров, тыча костлявым пальцем в сторону Дамблдора. – Два чемпиона от Хогвартса! А теперь еще и этот… этот азиатский выродок! Вы превратили международный турнир в фарс, Альбус! Я требую аннулирования результатов! Мы уезжаем! Дурмстранг не станет участвовать в этом цирке!
– Успокойтесь, Игорь! – рявкнул Бэгмен, вытирая пот со лба шелковым платком. – Правила нерушимы! Барти, скажи им! Кубок Огня налагает связывающий магический контракт!
Барти Крауч-старший стоял, словно деревянный манекен. Его глаза были пустыми, подернутыми мутной пленкой подчинения — Империус сына держал его разум в железных тисках.
– Контракт… имеет высшую силу, – деревянным, монотонным голосом произнес чиновник. – Тот, чье имя вышло из пламени, обязан соревноваться. Иначе… потеря магии и смерть.
– Какая потеря магии, идиот?! – взорвался Джеймс Поттер, подбегая к сыну и помогая дрожащему Годрику подняться на ноги. Старший аврор яростно сверлил взглядом Гарри. – Посмотрите на него! В нем нет ни капли магии! Он чудовище, полукровка-мутант! Он использовал темные трюки, чтобы опорочить имя моего сына! Альбус, вышвырни его вон! Он угроза для Годрика!
– Джеймс, замолчи, прошу тебя! – в слезах вскрикнула Лили, хватая мужа за рукав. – Разве ты не видишь?! Это Гарри! Наш Гарри!
– У меня нет сына-урода! – рявкнул Джеймс, отталкивая жену с такой силой, что та едва не упала на столик. – Мой сын — Годрик! А этот…
Он не договорил.
Гарри сократил дистанцию между ними за долю секунды.
Джеймс даже не успел вскинуть палочку. Тяжелая, каменная ладонь юноши сомкнулась на его горле железным капканом. Старший аврор Великобритании, ветеран первой войны с Волан-де-Мортом, взлетел в воздух, беспомощно болтая ногами. Его пальцы судорожно впились в запястье Гарри, пытаясь разжать хватку, но мышцы подростка были монолитным титаном.
– Гарри, нет! – закричала Лили, падая перед ним на колени и хватая его за полы мантии. – Пожалуйста! Не убивай его! Он твой отец!
Гарри медленно повернул голову к женщине. В его взгляде не было ярости. Лишь холодная, бесконечная пустота бездонных глубин океана.
– Мой отец, – тихо, но так четко произнес юноша, что каждое слово впечатывалось в тишину комнаты, – спит на дне Тихого океана. Мой отец поднимался из бездны, когда в его тело врезались ракеты людей, и ни разу не опустился до того, чтобы бросить своего детеныша на растерзание паразитам. А это существо… – Гарри слегка сжал пальцы, и гортань Джеймса отозвалась зловещим хрустом, – обычный трусливый хвастун.
– Месье Саэгуса, – раздался спокойный, властный голос мадам Максим. Директриса Шармбатона подошла ближе, положив тяжелую руку на плечо своего студента. – Отпустите его. Не стоит пачкать руки об этот британский мусор перед лицом международной общественности.
Гарри секунду медлил. Затем разжал пальцы.
Джеймс рухнул на колени, судорожно кашляя, хватаясь за горло и с ужасом глядя на темные синяки, наливающиеся на его шее. Годрик забился за спину отца, не смея даже пискнуть.
Гарри перевел взгляд на Дамблдора.
Старый волшебник стоял, опустив руки вдоль тела. В его голубых глазах за очками-половинками больше не было лукавых искорок. Там застыла тяжелая, горькая усталость полководца, проигравшего сражение еще до его начала.
– Ты знал, Альбус, – негромко произнес Гарри. – Ты знал, что твой турнир станет ловушкой. Твой старый враг шевелится в могиле, не так ли? Тот безносый паразит, чей кусок души ты пытался вырастить в моей голове.
При упоминании Волан-де-Морта Каркаров судорожно схватился за левое предплечье, а Бэгмен испуганно пискнул.
Дамблдор тяжело вздохнул:
– Мир волшебников хрупок, Гарри. Грядет буря, равной которой не было столетия. И я надеялся…
– Мне плевать на твой мир, старик, – отрезал юноша, поворачиваясь к выходу. – Мне плевать на твое Министерство, на этот замок и на золотой кубок. Но если контракт магии требует моего участия — я останусь. Не ради вас. А ради того, чтобы увидеть лицо твоего Темного Лорда, когда он поймет, что пришел за овцой… а наткнулся на альфа-хищника.
Гарри протянул руку Флёр. Девушка с гордой, вызывающей улыбкой вложила свои тонкие пальцы в его ладонь.
Вместе они шагнули к выходу. Никто — ни авроры, ни директора, ни министры — не посмел встать на их пути.
У самой двери Гарри на мгновение задержался. Не оборачиваясь, он